Эпилог | 12

Прошел год. Пентхаус продали. Новые владельцы выбросили черный кожаный диван, поменяли паркет и перекрасили стены в теплые тона. Они не знали, что здесь умерла любовь, рожденная из грязи и боли. Отец Рэй так и не пришел на опознание. Соседи говорили, что в тот вечер он впервые за много лет напился в одиночку, сидя на кухне в своей квартире. Он смотрел в стену и что-то беззвучно шептал. Потом продал ее и уехал из города, оставив лишь ящик с детскими вещами дочери на хранение у дальних родственников. В его уходе была не скорбь, а тихое, обреченное понимание того, что его дочь исчезла для него задолго до той новогодней ночи. Отец Сонджэ, выписавшись из больницы, обнаружил, что его империя рухнула вместе с сыном. Он не плакал. Он провел долгое расследование, пытаясь понять, что произошло. Когда пазл сложился, он уволил весь персонал того рокового бара и продал заведение за бесценок. Говорили, он нашел дневник Рэй, который она тайно вела, и после прочтения сжег его в камине, не дочитав до конца. Он не мог вынести отражения монстра, в которого превратил его сын — его продолжение, его кровь. Иногда Хикари, ставшая менеджером в другом баре, поднимала бокал в полной тишине, глядя в темное окно. «За тебя, подруга. Где бы ты ни была». Она видела во сне их с Рэй старую школу, но теперь коридоры в том сне были бесконечными и пустыми. А в школе, на задней парте в том самом классе, сидел новый трудный подросток. Но парта в первом ряду всегда оставалась пустой. Никто не решался занять ее надолго. Говорили, оттуда иногда пахнет снегом и дорогими духами, а в тишине можно услышать тихий скрежет цепи. Их история не стала уроком или предостережением. Она просто закончилась. Как затихает эхо в пустом помещении. Осталась только тишина — густая, полная невысказанных слов, невыплаканных слез и вины двух отцов, которые не смогли или не захотели разглядеть пропасть, в которую катились их дети. И снег, что продолжал падать каждую зиму, безразличный и вечный, заметая собой и следы ушедших, и боль оставшихся. сука это пиздец