"Тайм-менеджмент"

      Третье письмо госпожи Мико было самым объёмным из всех, что я получил до этого момента. Конверт был заметно толще обычного, и когда я его открыл, из него выпало несколько фотографий, сделанных с помощью фонтейновского фотоаппарата — одного из тех технологических чудес, которыми так славится нация правосудия.       Я разложил фотографии на столе, рассматривая их при свете лампы.       На первой госпожа Мико и Куникудзуши сидели за столом в небольшом ресторане с простой деревянной мебелью. Мико улыбалась в камеру с таким победным выражением, что это было видно даже на неподвижном изображении. Перед ней стояли тарелки с дымящимися блюдами, и она держала палочки, явно застигнутая в момент, когда собиралась отправить кусочек в рот. Её лисьи уши были наклонены чуть-чуть вперёд — я предположил, что это от явного удовольствия. Её спутник же сидел рядом, отвернувшись от камеры, и даже его профиль выражал привычное раздражение. Чашка чая перед ним казалась нетронутой.       На второй фотографии они стояли перед зданием с новой вывеской: "Издательский дом Яэ — Филиал Ли Юэ". Мико триумфально держала в поднятой руке свиток с множеством красных печатей. Рядом с ней толпились несколько людей в деловых одеждах — судя по их позам и выражениям лиц, они были чиновниками. Странник стоял поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону, явно желая быть где угодно, только не там.       Третья фотография запечатлела момент на крыше какого-то здания. Мико стояла позади медитирующего Странника, склонившись к нему и явно что-то говоря — её рот был открыт, а выражение лица было игривым и довольным. Странник сидел в позе лотоса, но его плечи были напряжены до предела, руки сжаты в кулаки на коленях, а по всей позе читалось желание кого-то придушить. Вокруг него витали видимые на фотографии завихрения ветра. Красиво и при этом очень угрожающе.       Я развернул письмо и начал читать, уже предчувствуя очередную историю сомнительных с этической точки зрения манипуляций.

***

"Дорогой Мицуо-сан! Прилагаю несколько фотографических свидетельств нашего пребывания в Ли Юэ. Город оказался ещё более... бюрократическим, чем я ожидала. Но, как вы увидите, небольшая изобретательность творит чудеса".              Ли Юэ, как писала госпожа Мико, это город контрактов, законов и такого невероятного количества печатей, что она всерьёз подозревала существование отдельной печати для получения разрешения на получение печати.        "Представьте, дорогой Мицуо-сан: для того чтобы открыть филиал издательского дома, требуется получить одобрение Цисин — группы из семи влиятельных торговцев. Процесс включает подачу прошения (форма на сорок семь пунктов!), ожидание рассмотрения от трёх недель до трёх месяцев, получение предварительного одобрения, затем финальной проверки, затем ещё одной проверки..."              Она перечисляла необходимые печати с такой иронией, что я почти слышал её насмешливый тон: "Печать на право торговли. Печать на право аренды помещения. Печать на право найма работников. Печать на право печатать книги — и это отдельная печать от права их продавать! Есть даже чиновник, который отвечает исключительно за третий иероглиф в официальных названиях учреждений. Его работа — весь день проверять, соответствует ли третий иероглиф стандартам благозвучия и не противоречит ли он принципам фэншуй. Я встретила торговца из Фонтейна, который ждал разрешения на открытие лавки восемь месяцев. Восемь! К тому времени, как он получил все печати, сезон спроса на его товар уже прошёл".              (Читая эти строки, я невольно усмехнулся. Бюрократия Ли Юэ действительно известна по всему Тейвату, но обычно путешественники описывают её с почтением к порядку и законности. Госпожа Мико же описывала её с откровенной насмешкой, граничащей с сарказмом. Хотя, должен признать, некоторые её замечания были метки. Действительно ли система, где форма важнее содержания, заслуживает уважения?)       Однако госпожа Мико не была бы собой, если бы позволила каким-то формальностям встать на её пути. Весь процесс занял у неё ровно три дня. Три дня вместо трёх месяцев. "Я не устану это повторять, но у каждого чиновника есть свои интересы, свои слабости. Нужно только понять, чего именно хочет человек на другой стороне стола. В Ли Юэ даже воздух, кажется, продаётся по контракту. Но это делает систему предсказуемой. А предсказуемость — это уязвимость".

***

День первый: Молодой амбициозный чиновник       Первым делом Мико отправилась в Министерство торговли, где её встретил молодой человек лет двадцати пяти — Чжан Минь, помощник регистратора. Как она описывала, он сидел за завалённым бумагами столом в тесной комнате, где пахло чернилами и старой бумагой. На стене висел календарь с отмеченными красным датами повышений и назначений других чиновников.              Мико вошла, её шаги были лёгкими, кимоно шелестело. Она остановилась перед его столом, дождалась, пока он поднимет голову от документов, и вежливо поклонилась.       — Господин Чжан, — начала она мягким голосом, — мне сказали, что вы — самый компетентный специалист по регистрации торговых предприятий в Ли Юэ.              Молодой человек моргнул, явно польщённый, но попытался сохранить профессиональное выражение лица.       — Я просто выполняю свои обязанности, госпожа...       — Мико. Яэ Мико, владелица издательского дома Яэ из Инадзумы, — она протянула ему свиток с описанием её предприятия. — Я хочу открыть филиал в Ли Юэ.       Чжан Минь взял свиток, просмотрел его, затем тяжело вздохнул.       — Процесс рассмотрения занимает минимум три месяца...       — Три месяца? — Мико изобразила удивление, хотя прекрасно знала сроки. Она изящно опустилась на стул напротив него, скрестив руки на коленях. — Какая досада. А я как раз планировала выпустить специальное издание, посвящённое героям Ли Юэ.       — Героям? — интерес в его глазах вспыхнул ярче.       — Да, — Мико развернула веер, начиная обмахиваться. — Видите ли, все говорят о воинах и адептах, которые защитили город во время нападения Осиала. Но кто помнит о настоящих героях? О тех, кто обеспечивал порядок в хаосе?       Она наклонилась вперёд, понизив голос, чтобы придать ему доверительного тона:       — О доблестных чиновниках, которые организовывали эвакуацию, следили за распределением ресурсов, поддерживали функционирование городских служб. Без них все эти героические подвиги воинов были бы невозможны. Но их имена остаются в тени. Это так… Удручает…       Чжан Минь выпрямился в кресле, его глаза загорелись.       — Это... это правда. О нас никто не помнит.       — Именно! — Мико хлопнула веером по ладони. — И я хочу это исправить. Подробные биографии, интервью, фотографии. Книга, которая разойдётся по всему Тейвату. Представьте: люди в Мондштадте, в Фонтейне, даже в Снежной будут читать о героизме чиновников Ли Юэ.       Она сделала паузу, затем вздохнула:       — Конечно, для этого мне нужно иметь возможность издавать книги здесь. Но три месяца... К тому времени момент будет упущен. Истории остынут. Люди забудут. — Она посмотрела на него прямо в глаза. — Жаль. Ваше имя тоже могло бы быть среди первых в списке благодарностей. Как человека, который помог сделать этот проект реальностью.              Молодой чиновник нервно облизнул губы. Его взгляд метнулся к календарю на стене, к отмеченным датам чужих повышений. (Именно так госпожа Яэ и написала, но предполагаю, что там были отмечены празднества в честь определённых праздников, но я слышал, что всегда продвижение по лестнице вверх, ещё и вместе с праздниками отмечали в тех краях. Думается подобная традиция родилась из того, что кто-то очень важный постоянно не знал счёт деньгам, и решил сократить количество памятных дат в году.)       — Возможно... — начал он медленно, — есть способ ускорить процесс. Если дело представляет культурную ценность...              — О, безусловно! — Мико улыбнулась. — Культурный обмен между нациями. Сохранение исторической памяти. Это же в интересах Ли Юэ, не так ли?       На следующий день необходимые начальные печати были поставлены. Чжан Минь даже лично проводил её документы через несколько инстанций, используя связи и "срочные каналы". День второй: Чиновник-коллекционер       Следующим был Ван Шу, чиновник средних лет, отвечающий за культурное соответствие импортируемых товаров. Как описывала Мико, его кабинет разительно отличался от предыдущего — стены были увешаны свитками с каллиграфией, на полках стояли аккуратные ряды книг, в углу находился небольшой алтарь с благовониями.              Мико вошла, неся с собой небольшой сундучок. Она поклонилась, и Ван Шу ответил тем же.       — Господин Ван, — начала она, — мне говорили, что вы — известный ценитель литературы.       — Я просто скромный любитель, — ответил он, но его глаза уже скользнули к сундучку в её руках.              — Тогда, возможно, вы оцените это, — Мико открыла сундучок, доставая несколько книг. — Первое издание "Сакуры под луной", подписанное автором. Редкий сборник хайку периода до изоляции. И это, — она осторожно вынула тонкий том, — манга о легендарном самурае Кайраги, иллюстрированная мастером Тэндзю. Существует только пятьдесят копий.              Руки Ван Шу непроизвольно потянулись к книгам, затем он спохватился и отдёрнул их.       — Это... впечатляющая коллекция.       — Небольшие подарки, — Мико небрежно взмахнула рукой, — в знак уважения к процветанию Ли Юэ и мудрости её культурных хранителей. Издательский дом Яэ всегда ценил тех, кто понимает истинную ценность литературы.       Она сделала паузу, затем добавила, как бы между прочим:       — Конечно, если филиал будет открыт здесь, мы планируем регулярно привозить редкие издания из Инадзумы. Некоторые из них... никогда не попадут в открытую продажу. Только для особых ценителей.       Ван Шу осторожно взял один из томов, листая страницы с выражением благоговения.       — Филиал издательского дома... это было бы культурным обогащением для Ли Юэ, — проговорил он медленно. — Полагаю, проверка культурного соответствия не займёт много времени. Особенно если предприятие уже имеет репутацию в Инадзуме.       К концу дня ещё несколько необходимых печатей украсили документы Мико. День третий: Представительница Ли Юэ Цисин       Финальной и самой сложной встречей была госпожа Лань Хуэй — пожилая женщина с проницательным взглядом, представительница одной из семи семей, составляющих Цисин. Как писала Мико, она принимала посетителей в роскошном особняке с видом на гавань.       — Издательский дом Яэ, — Лань Хуэй рассматривала документы через очки, — имеет хорошую репутацию в Инадзуме. Но Ли Юэ — это другой рынок. Другие стандарты.              — Именно поэтому я здесь, — Мико сидела с идеально прямой спиной, её тон был почтительным, но уверенным. — Я не намерена просто копировать инадзумскую модель. Филиал будет публиковать произведения местных авторов. Поэзию Ли Юэ. Исторические хроники... Кулинарные книги, может быть. (Это точно был укол в мою сторону.)       Она достала из рукава несколько листов с набросками:              — Вот примерный план публикаций на первый год. Тридцать процентов — местные авторы. Двадцать процентов — переводы классики Ли Юэ на другие языки для распространения по Тейвату. Остальное — культурный обмен.              Лань Хуэй изучала листы, её выражение оставалось непроницаемым.       — Амбициозно. Но как вы планируете конкурировать с уже существующими издательствами?       — Не конкурировать, — Мико улыбнулась, — сотрудничать. Я уже связалась с несколькими местными типографиями. Предложила им выгодные условия. Ли Юэ богат талантами, которые заслуживают более широкой аудитории. Мой издательский дом может стать мостом между Инадзумой и Ли Юэ. Представьте: поэты Ли Юэ, читаемые в Инадзуме. Истории Инадзумы, популярные в Ли Юэ.       Она наклонилась вперёд:       — Это не просто бизнес. Это культурный обмен, который обогатит обе нации. И Цисин будет известна как группа, которая это поддержала.       Лань Хуэй сняла очки, протирая их платком. Долгая пауза. Затем:       — Вы правильно говорите. Культурная изоляция не идёт на пользу. Ли Юэ всегда был открыт для торговли — не только товарами, но и идеями.       Она взяла печать.       — Одобрение Цисин будет дано. Но я буду наблюдать за вашими публикациями. Первый же скандал — и разрешение будет аннулировано.       — Разумеется, — Мико поклонилась. — Я ценю это доверие и не намерена его подрывать.       Когда все документы были собраны, все печати поставлены, госпожа Мико стояла перед своим новым филиалом с триумфальной улыбкой. "Три дня, милый Мицуо-сан. Три дня вместо трёх месяцев. И формально я не нарушила ни одного закона. Просто поняла, чего хочет каждый человек, и дала им это. Или обещала дать. Разница невелика, не правда ли?"       (Я отложил письмо на этом месте, чувствуя растущее моральное неудобство. Да, формально госпожа Мико не дала прямых взяток. Да, она не нарушила писаных законов. Но использование человеческих слабостей — тщеславия, жадности, страсти к коллекционированию — для обхода установленных процедур... это всё равно форма коррупции. Просто более изящная и трудноуловимая. И что самое тревожное — её методы работали именно потому, что система уже была прогнившей. Если бюрократия функционировала бы правильно, никакие личные интересы чиновников не имели бы значения. Но в Ли Юэ, как точно заметила Мико, всё имело цену)

***

Ресторан "Вань Минь"       После официального открытия филиала, Мико решила отпраздновать памятное событие — посещением местного ресторана. На фотографии, приложенной к письму, хорошо видно интерьер заведения — простые деревянные столы, бумажные фонарики, стены, украшенные меню, написанным крупной каллиграфией. "Это очаровательное местечко, дорогой Мицуо-сан! Называется "Вань Минь" — "Народный выбор", если перевести на наш. Владелец, мастер Мао, готовит в стиле, который он называет 'кухня для честных людей' — без претензий на изысканность, но с невероятным вкусом. Его дочь, Сян Лин, помогает ему на кухне, и, должна сказать, её подход к специям граничит с безумием. В хорошем смысле".       Мико заказала: 1. Пылающую Красную Малу — блюдо настолько острое, что его пары вызывали слёзы у соседних посетителей. Кусочки свинины плавали в густом красном соусе, усыпанном заоблачным перчиком. 2. Тройной Суп — нежный бульон с морепродуктами, грибами и овощами, названный так потому, что его варят три дня на медленном огне. 3. Хрустальные Креветки — прозрачные, сочные, поданные на подушке из листьев бамбука. 4. Жареный рис с яйцом — простое, но идеально приготовленное блюдо, каждое зёрнышко риса было отдельным и золотистым. "Запахи, Мицуо-сан! Представьте: жгучий аромат перца смешивается с нежным запахом бульона, имбирь и чеснок пронзают воздух, а где-то на заднем плане плывёт сладковатый аромат карамелизирующегося соевого соуса. В Инадзуме мы ценим тонкость, баланс. Здесь же кухня — это атака на чувства. Прямая, честная и мощная, как разряд молнии".       Странник сидел напротив, заказав только чай. Его чашка оставалась нетронутой, он просто смотрел в окно, игнорируя всё происходящее.       — Попробуй хотя бы, — Мико протянула ему палочки с кусочком креветки, наклонившись через стол. — Это превосходно! Даже такое бездушное существо, как ты, должно оценить мастерство.       — Я не голоден, — ответил он, не поворачивая головы.       Мико вздохнула театрально, отправляя креветку в свой рот.       — Ты никогда не голоден. Никогда не устаёшь. Никогда не испытываешь простых человеческих радостей. — Она жевала, наслаждаясь вкусом, затем указала на него палочками. — Знаешь, милый, твоя привычка отказываться от всех радостей жизни не делает тебя интереснее. Это просто делает тебя скучным занудой, с которым невыносимо путешествовать.       Он медленно повернул голову к ней. Его взгляд был ледяным.       — Я здесь не для твоего развлечения.       — О, обидно. Но я о том, что ты так друзей не заведёшь. По большей части ты всё равно меня развлекаешь, даже не стараясь! — Мико рассмеялась, прикрывая рот рукой. Официант, проходящий мимо с подносом, притормозил, наблюдая за странной парой. — Особенно когда смотришь на меня так, будто вычисляешь, какой метод убийства оставит меньше всего следов. Вот вспомнила и это добавило чуть пикантности трапезе!       Она попробовала Малу, и её глаза расширились от остроты. Она быстро схватила чашку с водой.       — Сёгун-затворник! — прокашлялась она, а я лишь удивился тому, почему именно такое ругательство она использовала. — Это действительно остро! В Инадзуме мы не используем столько перца даже в лекарственных целях!       Несмотря на слёзы в глазах, она продолжила есть, явно наслаждаясь новым опытом.       Странник наблюдал за этим с выражением смеси отвращения и недоумения.       — Зачем ты ешь это, если это вызывает у тебя такую реакцию?              — Потому что это весело, — Мико вытерла слёзы, улыбаясь. — Новые ощущения, милый. Разве не в этом смысл путешествия?       — Я думал, смысл в том, чтобы манипулировать людьми и разрушать чужие жизни.       — О, это тоже весело, — она подмигнула ему. — Но острая еда — приятное дополнение.       На фото официант на заднем плане смотрит на них с выражением озадаченности — явно не понимая, друзья они или враги

***

Охота на крышах       Следующая часть письма была, пожалуй, самой забавной и одновременно самой тревожной с точки зрения психологического благополучия Куникудзуши. "Видите ли, Мицуо-сан, мой спутник имеет привычку забираться на крыши зданий для медитации. Полагаю, это его способ сбежать от реальности. От меня, если быть точнее. Как трогательно! Но, к несчастью для него, крыши Ли Юэ довольно доступны для тех, кто знает город. А я быстро учусь".       В первый раз она нашла его на крыше старого склада. Он сидел в позе лотоса, спиной к краю, глаза закрыты. Вокруг него медленно кружились потоки ветра, поднимая опавшие листья. Его дыхание было ровным, лицо расслабленным — возможно, впервые за всё путешествие.       Мико бесшумно поднялась по лестнице и подкралась к нему. Она села рядом, устраиваясь поудобнее, затем громко воскликнула:       — Какой прекрасный вид отсюда! Весь порт как на ладони!       Странник дёрнулся так резко, что потоки ветра исчезли. Его глаза распахнулись, голова повернулась к ней с выражением полного шока.       — Что... как... — он едва мог говорить от неожиданности.       — Лестница, милый. Вон та, — Мико указала на деревянную конструкцию сбоку здания. — Расположено так, что каждый проходящий мог бы увидеть что-то значимое, вот бы был человек рядом со мной, который смог бы защитить мою честь.       Странник смотрел на неё долгим взглядом, его лицо медленно краснело от растущей ярости.       — Что. Ты. Делаешь. Здесь?       — Любуюсь видом, — Мико улыбнулась невинно. — И проверяю, как ты. Медитация — это важно, но слишком много одиночества вредно. Нужен баланс. Социальное взаимодействие там.       — Уходи.       — О, но я только пришла! — она развернула веер. — К тому же, нужно обсудить планы на завтра. Мы отправимся...       — Я. Медитирую.       — Медитировал, милый. В прошедшем времени. Сейчас ты разговариваешь со мной. — Она похлопала по крыше рядом с собой. — Видишь? Я уже разрушила твою концентрацию. Так что просто смирись.       На следующий день Странник нашёл более тихое место — крышу чайного дома в жилом районе, подальше от портовой суеты. Он устроился там с чувством относительной безопасности.       Через сорок минут Мико нашла его.       — Снова ты? — его голос был мёртвым, лишённым эмоций.       — Ну конечно! — она радостно уселась рядом, болтая ногами с края крыши. — Знаешь, твоя предсказуемость делает поиск таким лёгким. Высокие здания, хороший вид, тихое место. Это как игра в прятки, где ты даже не пытаешься хорошо прятаться.       — Я не играю в прятки, — он сжал кулаки.       — О, значит ты хочешь, чтобы я тебя находила? — Мико прижала руки к груди, изображая тронутость. — Как мило! Ты скучаешь без моего общества!       — Фу...       — Нет нужды смущаться, милый. Одиночество — тяжкое бремя. Хорошо, что я здесь!       Странник встал резко, его движения были напряжёнными.       — Я найду другое место.       — Увидимся через час! — помахала она ему веером.       Странник попробовал новую тактику — он выбрал крышу городской библиотеки, здания с крутыми скатами, где было труднее сидеть. Он устроился на коньке крыши, балансируя.       Мико нашла его через пятьдесят минут. (Удивляюсь её способности при всём её характере выполнять обещания, при том, она нашла бедного Куникудзуши на 10 минут раньше, чем говорила, это пугает, если быть честным.)       — Изобретательно! — воскликнула она, карабкаясь к нему по черепице. — Но недостаточно.       — Как ты вообще узнаёшь, где я?! — его голос сорвался на крик.       — О, у меня свои методы, — она загадочно улыбнулась. — Может, я просто чувствую твою ауру отчаяния и раздражения. Она очень характерная.       (На самом деле, как она призналась в письме, она просто подкупила нескольких местных детей инадзумскими дынями, дети бегали по городу и сообщали ей, где видели "грустного человека в шляпе на крыше". Эффективно и дёшево)       Странник начал вставать раньше, надеясь опередить её. Он нашёл крышу склада специй на окраине города, далеко от мест, где обычно бывала Мико.       Она появилась через двадцать минут.       — Как?! — он не мог сдержать возмущения. — Я спал в горах, и даже в городе не появлялся!       — Милый, думаешь, что никто не бывает в горах, кроме тебя? — Мико устроилась рядом, вдыхая ароматы специй, поднимающиеся из складских окон. — М-м, корица и анис. Приятное место! Может, стоило выбрать его для медитации и мне?       Вокруг её спутника начал кружиться ветер, более агрессивный, чем обычно.       — Если ты не уйдёшь...       — Что? Сбросишь меня? — Мико рассмеялась. — Я Кицунэ, помнишь? Приземлюсь на лапы. Буквально.       На этот раз он попробовал другое — создал несколько иллюзий из ветра, которые выглядели как его копии, и разместил их на разных крышах, надеясь запутать следы.       Мико нашла настоящего через полчаса.       — Неплохая попытка! — похвалила она. — Но иллюзии не дышат. Это так к слову.       К пятому дню Странник был в состоянии полной обречённости. Он сидел на крыше старой сторожевой башни, даже не пытаясь медитировать — просто сидел, мрачно глядя на горизонт, ожидая неизбежного.       Мико появилась. Он даже не обернулся.       — Ты ждал меня, — констатировала она, устраиваясь рядом.       — Какой смысл убегать, — его голос был безжизненным. — Ты всё равно найдёшь.       — Вот видишь! Ты учишься принимать неизбежное. Это прогресс!       — Это не прогресс. Это капитуляция перед безумием.              Она лишь победоносно помахала веером.       На приложенной к письму фотографии запечатлён именно этот момент. Напряжение в плечах Странника, его сжатые кулаки, полная обречённость в позе. А Мико рядом — довольная, расслабленная, явно наслаждающаяся его страданием.       На шестой день Странник нашёл решение. Когда Мико вышла утром из гостиницы, она увидела его — он медитировал в воздухе, паря над городом на высоте примерно двадцати метров над крышами, окружённый вихрями ветра. "Должна признать, Мицуо-сан, это было изобретательно. Парить вне досягаемости. На мгновение я даже почувствовала что-то вроде уважения к его решимости избежать моей компании".       Она постояла внизу, наблюдая за ним, затем крикнула вверх:       — Очень впечатляюще, милый! Правда, это должно быть утомительно — поддерживать полёт часами!       Он не ответил, даже не открыл глаза. Но чуть покачнулся.       — Ничего, я подожду внизу! — она устроилась на скамейке, развернув книгу. — Рано или поздно тебе придётся спуститься! (Читая это, я почувствовал искреннее сочувствие к Страннику. Лишать человека единственного способа обрести покой — это форма психологической пытки. И госпожа Мико делала это систематически, методично, находя в этом развлечение. Её действия выходили за рамки обычного раздражения спутника — это было целенаправленное разрушение его личного пространства. И то, что она описывала это с таким весельем, делало ситуацию ещё более тревожной)

***

      Помимо этих основных историй, госпожа Мико вкратце упомянула нескольких людей, с которыми столкнулась в Ли Юэ:       Господин Чэнь — первый сотрудник нового филиала, молодой человек лет двадцати, который, по словам Мико, "дрожит каждый раз, когда она входит в комнату". Она находила это забавным и время от времени специально подкрадывалась к нему бесшумно, чтобы посмотреть, как он подпрыгивает от неожиданности.       Писательница Лю Мэй — местный автор романтических историй, которую Мико завербовала обещанием "сделать её знаменитой по всему Тейвату". Как оказалось, Лю Мэй писала под псевдонимом весьма пикантные романы, о чём её семья не знала. Мико использовала это знание как "дружеское напоминание о важности взаимного доверия".       Официант ресторана "Вань Минь" — пожилой мужчина, который несколько раз наблюдал за странной динамикой между Мико и Странником. Однажды он даже осмелился спросить, не нужна ли им помощь — "может быть, раздельные столики?" "Милый Мицуо-сан, этот город построен на двух вещах: контрактах и лицемерии. Все говорят о священности договоров, но каждый ищет лазейки. Все восхваляют порядок, но обходят правила при первой возможности. Все клянутся в честности, но первым делом спрашивают: 'А что я с этого получу?' В каком-то смысле Ли Юэ более честен, чем Инадзума. Здесь хотя бы не притворяются, что корысть — это что-то постыдное. Это просто часть деловых отношений. Они так любят свои печати, что, клянусь, ставят их на собственных детей при рождении". "P.S. Мой спутник нашёл временное решение — медитация в полёте. Должна признать, это умно. Хотя немного обидно. Неужели моя компания настолько невыносима, что он предпочитает висеть в воздухе часами, рискуя упасть от усталости?" "P.P.S. Конечно, невыносима. Я прекрасно это знаю. Но мне приятно, что он прилагает такие усилия. Это показывает, что я имею значение. Безразличие было бы хуже". "P.P.P.S. Кстати, вчера произошёл забавный инцидент. Господин Чжан Минь — тот молодой чиновник — случайно встретил нас на улице. Он попытался завербовать Куникудзуши как "официальное лицо" издательского дома для рекламных мероприятий. "Ваша загадочная аура идеально подойдёт для обложек!" — сказал он. Выражение лица моего спутника было бесценно. Он просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Бедный Чжан Минь до сих пор не понимает, что сделал не так". "P.P.P.P.S. Ночью я нашла Странника даже на крыше нашей гостиницы. Он пытался медитировать в темноте, думая, что я не решусь забираться туда. Недооценка — его постоянная ошибка. Правда, на этот раз я просто села рядом и молчала, любуясь звёздами. Иногда даже я могу быть тихой. На пять минут. Потом, конечно, начала комментировать положение созвездий, и он снова спланировал вниз". "С весельем, удовлетворением от проделанной работы и предвкушением дальнейших приключений, Ваша Яэ Мико"

***

      Я отложил письмо и снова посмотрел на фотографии, разложенные на столе. На изображении с открытия филиала госпожа Мико действительно выглядела триумфально. И было от чего — три дня вместо трёх месяцев. Впечатляющее достижение. Но методы...       Я перечитал описания её встреч с чиновниками. Каждая манипуляция была индивидуальной, точно подобранной под конкретного человека. Это требовало не просто хитрости — это требовало глубокого понимания человеческой психологии, умения читать людей, находить их слабости.       Молодой амбициозный Чжан Минь хотел признания — она дала ему иллюзию славы.       Коллекционер Ван Шу хотел редких книг — она дала ему их и обещание будущих.       Опытная Лань Хуэй хотела культурного развития — она представила убедительный бизнес-план.       Каждый получил то, чего хотел. Или иллюзию этого, кто уже разберёт.