Глава 12: Огненный дождь

Позвонив Морозовой с телефона Дианы, - ведь трубку от Зверева та бы просто не взяла, - ребята выяснили, что она уехала пораньше не только из-за странного поведения Тимофея, но и потому что она ждала двух ребят из модельного агентства, которых ей нужно было неожиданно принять. Но тем не менее, она обещала еще списаться с Дианой, которая так любезно сделала для нее чай. Может завтра-послезавтра за ним заскочит. Но и этот неожиданный отъезд не переубедил Зверева, который все равно собрался идти к ней и пытаться поговорить об Ирме, которая могла вообще-то представлять опасность всем, а не только своей падчерице! Но станет ли влюбленный по уши парень слушать доводы других? Нет конечно. Отговорить его от данной затеи Лукиной не удалось, так что пришлось просто всучить ему контейнер, полный трав, листьев и цветов, - из которых он собрал дай бог процента два, если не меньше одного, - и попросить передать его Наталье. Тимофей пообещал его отдать, а затем ушел за Димкой, им еще предстояло узнать все о кубках Чернорукова. Удостоверившись, что парень вышел из женского общежития, Диана еще раз задумалась над тем, что он нашел в лесу. Стена из камня, украшенная весьма необычной резьбой. Вот это - интересно. А вдруг этот олух вернется за помощью? Или комендант будет проходить по комнатам? Или Морозова вернется? Ну и как в таких условиях вообще куда-то спокойно выходить?! С другой стороны, притвориться, что настолько крепко уснула, что даже ничего не расслышала - тоже можно. Или вышла в библиотеку, потому что не спалось. В общем, придумает что-то, наверное. Приняв таки окончательное решение, Лукина быстро переоделась во что-то более спортивное, после чего открыла шкаф и, отодвинув длинные плащи и пару платьев, которые та специально брала из-за их длины, она достала ножны, куда были всунуты два почти симметричных клинка. Зацепив их чуть выше пояса, что б в случае чего было удобно их выхватить, девушка открыла окно и, сев на подоконник, тяжело выдохнула и вытянула руку. Земля слегка зашевелилась, после чего из под нее прорвалось несколько лоз, скользнув прямиком к окну девушки, где они сплелись в некое подобие ступени или сиденья. Блондинка легко и непринужденно встала на эту ступеньку, прикрыв окно. Лозы тем временем плавно начали опускаться вниз, но на середине пути они потянулись дальше, перенося девушку через ограду и, как только та опустила ногу на землю, зеленые ростки тонкой змейкой скрылись там же, откуда вырвались совсем недавно. На путь к пещере ушло в районе пятнадцати-двадцати минут. Все таки это находилось на приличном отдалении от академии. Хоть в последнее время леса стали неспокойными, да и появились маньяки в лице голема и ведьмы, страха девушка не испытывала. Она была уверена, что лес безопасное место и она сможет быть спокойна за себя. Трава все так же учтиво раздвигалась под ее ногами, а листва деревьев наоборот склонилась, будто скрывая ее в своей чаше. Подойдя к высокой пихте, она посмотрела вниз, где корни и листва закрыли проход, совсем недавно открытый Тимофеем. Какая удача должна быть у человека, чтоб он просто споткнулся и обнаружил секретное помещение под многовековым деревом? Видимо, очень большая, раз Зверев таки ее нашел. Лукина легко махнула рукой, после чего листья и корни расползлись в стороны, открывая проход в подземную пещеру. Спрыгнув вниз, Диана подошла поближе к каменной стене, гравировки на которой были залиты золотом, среди которых угадывались старые руны и едва различимые изображения птиц или драгоценных камней. Да уж, тот, кто это сделал, явно очень хорошо постарался над детализацией. Достав зажигалку из кармана, девушка поближе подошла к арке с каменными воротами примерно в два с половиной-три метра высотой. По контуру арки мастер установил прямоугольные плиты, на которых тоже выгравировал различные руны, располагающиеся в случайном порядке, посчитав количество, обнаружилось, что их ровно двадцать пять. Поднеся огонек поближе, блондинка отряхнула пыль с плит и принялась читать руны: жизнь, мог, признаю, труд, слышу, тьму, слабость, порою, молю, угрозы, забава, дает, потеря, причиняет, угрозы, отраду, здесь, король, своей, дьяволы, порой, отца, вещества, боль, девушку. Любитель загадок или цитат построил эти ворота. - Никогда не меняетесь, учитель, - усмехнулась беловолосая, еще раз осмотрев руны и перечитав. - Все так же строги и все так же любите пьесы. Осмотрев стены и гравировки, она пришла к выводу, что с каждой стороны от дверей можно увидеть маленькие и выбивающиеся изображения. При этом с каждой стороны от двери можно было найти по две такие. Значит, они изображены и парами. Учитель был человеком строгим и точным, значит, руководствуясь его логикой и привычками, нажимать на плиты следовало по парам, а составить нужно было из них фразу. Но использовать все было бы слишком просто для него, значит, лишь несколько слов подходит, а исходя из общего нечетного количества слов,фраза тоже состояла из нечетного количества слов. Вернув взгляд на стены, девушка сосчитала, сколько выбивающихся пар изображений было изображено на них. В итоге получилось число девять. Диана еще раз усмехнулась, да уж, проведешь с учителем столько же времени, сколько и она, его логика и патерны навсегда впечатаются в мозг. Слишком уж он любил внимание к мелочам и сложные загадки. Оставалось только составить нужную фразу, впрочем, и она собралась в ее голове довольно быстро: «Порой забава причиняет боль, порою тяжелый труд дает отраду». Ничто не могло описать его так же точно, как и эта цитата. Найдя соответствующие руны на арке, девушка начала постепенно нажимать их попарно, постепенно собирая цитату, сначала идут порой и забава, затем причиняет боль и так далее. Оставалось только одно последнее слово - отраду. Поискав его глазами, Лукина как раз нашла его «выбивающимся», ведь он располагался в центре, четко над воротами, пока все остальные располагались попарно по бокам. Надавив на последний символ, двери едва дернулись, после чего плавно отошли назад и раздвинулись в стороны. Механизмы всегда были страстью учителя, и, разумеется, построить ворота без механизма - было бы точно не в его стиле. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, где ворчливый и слишком строгий мужчина всегда был слишком четким, она зашла в открывшийся проход. Едва она прошла внутрь, как створки ворот задвинулись обратно, оставляя ее в кромешной темноте коридора пещеры. Подняв зажигалку повыше, Диана направилась вперед по тоннелю, уходивший полукругом слегка вниз. Конечно, маленький огонек не мог осветить огромное пространство, но все же это было явно лучше, чем ничего. Во всем тоннеле пахло сыростью, где-то сквозь камень прорывались тонкие ростки травы и парочки белых цветов. В какой-то момент округлый спуск прекратился, пойдя хотя бы по более-менее прямой поверхности. Сделав еще около двадцати шагов, девушка вдруг нащупала ногой корни, вырастающие прямо из горной породы посередь дороги, поднеся поближе зажигалку, взору открылся мост, сотканных из лоз и корней, а точнее будет сказать то, что осталось от этого моста. Ведь от обрыва вниз он отрывался дай боже на метр, а оставшиеся метров тридцать в длину - пустота и срыв в пропасть ниже. Необычно, но конкретно в этом месте проход резко сужался. Прикинув расстояние от одной стены до второй, Лукина поняла, что размах ее крыльев намного больше, чем это расстояние, а значит, пролететь тут просто не получиться, только насмерть расшибется. Заново создать мост из корней? А точно ли это надо? Навряд-ли учитель, имея возможность управлять горными породами, оставил бы это просто так. Слишком уж он любил точность и симметрию. Голубоглазая подошла к краю моста и глянула вниз, в непроглядную тьму обрыва. Осмотрев расположение камней дальше, стало понятно, что скорее всего дальше пространство там расширяется, и скорее всего именно это расстояние подойдет для размаха крыльев. Что ж, проверить теорию стоило, хоть и прыгать вот так в неизвестность, где можно в любой момент просто расшибиться насмерть - тоже страшно. Хотя, что скрывать, это очень страшно! Она пару дней назад едва не умерла. Но…. Навряд-ли учитель делал так, что б все гости убивались тут, мало ли знакомые или друзья придут? Скорее всего где-то тут так же была спрятана лестница или подобие лифта, но прыжок был бы намного быстрее. Тяжело выдохнув и еще раз посмотрев в кромешную тьму, она таки решилась. За спиной медленно расправились широкие белые крылья, часть перьев которых отблескивала серебром в полумраке, над головой возвысились изящные рога из белой кости, подобно короне. Еще один раз глубоко вдохнув и выдохнув, Диана сделала шаг вперед, падая в пропасть впереди. Спустя всего три-пять секунд падения, она и правда ощутила, что пространство вокруг расширилось. Крылья тут же расправились за спиной, замедляя падение, превращая его в плавное пикирование. Переодически девушка слегка помахивала ими, снижая скорость полета. Вскоре кончики крыльев коснулись земли внизу. Приземлившись на каменное дно пропасти, Лукина опять подняла зажигалку вверх, осматривая стены пещеры. На них ничего не было, зато с одной из сторон она заметила углубление, ведущее к другим дверям. Крылья за спиной постепенно растаяли, как и рога. Блондинка подошла прямиком к каменной двери, внимательно ее осмотрев, она пришла к выводу, что на сей раз никакой загадки не было. На двери просто было тринадцать плиток с числами от 0 до 12. Что-что, а это подобие пароля, которое учитель использовал всегда и везде, она знала наизусть. Так что надавив на пять плиток, дверь вновь пришла в движение, раздвигаясь в сторону. За ней показалась широкая и довольно просторная комната, где так же не было света. Интересно, а хоть какие-то механизмы освещения тут работают? Она в жизни не поверит, что учитель не установил нигде тут фонарей или каких-то камней для освещения. Может тут где-то какая-то кнопка есть? Или хотя бы свечи! Ну хоть какие-то должны быть. Осмотрев боковые стены, глаз зацепился за стеклянное подобие кнопки, может попробовать нажать? Прикоснувшись к холодному стеклу , Диана надавила на выступ, но «кнопка» не поддалась. Попробовала провести, и вот тогда это сработало: из небольших круглых отверстий в стенах и полу забил яркий желтоватый свет, освещая просторную мастерскую, гед почти все состояло из темного камня песочного цвета. Пройдя в центр неровной комнаты, девушка осмотрела помещение. Тут она еще ни разу не бывала, даже странно, что учитель ее сюда не водил, судя по тому, как тут все «обжито» выглядит, эту кузнецу он строил не в последний момент и ее блондинка точно должна была застать. Но по какой-то причине, сюда он ее ни разу не водил, даже несмотря на то, что они частенько виделись и иногда ей приходилось находить его в общих кузнях, что б отвлечь от работы на очередную тренировку. По левую стороны был обнаружен длинный и широкий стол, в длину достигающий около пяти метров, где-то на нем можно было увидеть ящики с инструментами, деталями и даже подобие полок, где стояли книги и лежали свитки. Часть пожелтевших от времени бумаг видела на стене прямиком над столом, подойдя поближе, она увидела на них чертежи каменного протеза ноги самого учителя, - правда история о том, как он потерял ногу, до сих пор оставалась для нее загадкой, - рисунки механического существа, напоминающего змея или червя, среди них она даже увидела чертеж ее клинков, которые тот смастерил. Так выходит, все это он сделал здесь? Пройдя еще пару шагов вдоль стола, Лукина заметила дальше письменную зону, на небольшой полочке стояло несколько дневников, а под ней самой можно было увидеть закупоренную стеклянную баночку с чернилами, а рядом в специальном стаканчике лежали потрепанные перья и несколько подобий линеек, а сбоку от них находился подсвечник, откуда одиного торчала почти прогоревшая свеча. Прямо посередине этого места друг на друге лежало три блокнота, в некоторых местах из которых выпирали и закладки. Что б вот так бросить и не поставить на полку? Не похоже на учителя, еще и перо валялось рядом, а не стояло аккуратно в стаканчике. Стул небрежно отодвинут, будто совсем недавно тут кто-то сидел, но учитывая, сколько на нем скопилось пыли, это явно было очень давно. Подойдя поближе к столу, девушка подвинула стопку небрежно сложенных книг прямиком к себе, взяв в руки первую. Тетрадь была не такой уж толстой, скорее объемной по длине и ширине, напоминая слегка уменьшенный в размере лист А4. Обита та была черной матовой кожей, натянутой золотыми уголками, закрепленные по бокам. Открыв чуть мягкую тонкую обложку, девушка глянула на обратную сторону форзаца, где было подписано имя - Эгей. Раньше все записные тетради, блокноты и книжки обязательно подписывались, во-первых, чтобы случайно не потерять, во-вторых, потом все эти записи переходили в общий архив и знание имени могло оставить след в истории или же хотя бы дать понять, кто жил и чем занимался. Иногда даже целую полку отводили число под одну семью, а иногда и под одну персону! Значит, это один из чертежников учителя. Скорее всего он чертил тут идеи для будущих работ. Или какие-то уже более-менее утвержденные задумки. Куда без этого? У него всегда было полно идей. Пролистав толстые желтые страницы, покрытые бледной и едва различимой мелкой клеткой, Диана увидела множество записей, написанных тонким и аккуратным почерком, а рядом с ними и наброски разнообразных изделий, механизмов и оружий. Где-то они были нарисованы очень аккуратно, видимо, это был окончательный чертеж, а где-то наоборот коряво и почти единой линией. Видать записывал ход мыслей. Что ж, как любила говорить ее настоящая мать: «Гений невозможно сдержать». Эгей и правда был гением в своей стезе, уж этого у него было не отнять. Она пролистала еще несколько страниц, пока чертежи и текст на них не закончился. А она ведь даже еще не успела дойти и до середины тетради. Похоже, что из всех записных книг эта была последней. Той, которую он не успел закончить. Только вот о его дальнейшей судьбе было ничего не ясно. Может учитель умер? Или его убили? Быть может же он все еще заточен с остальными в той клетке? Сказать трудно. Но она надеялась, что тот все таки еще жив. И вернется, закончив и эту книжку. Еще раз ее внимательно ее пролистав, она не увидела ничего интересного, так что просто плотно закрыла тетрадь и отложила ее к полкам. Прямо под ней лежал толстый блокнот темного красного цвета, больше напоминающей цвет крови, впрочем, учитывая, что на поверхности твердой обложки можно было различить темные пятна, вполне возможно, что и кровь на нее капала, притом далеко не один раз! Оттуда тоже торчало несколько закладок, а саму книжку опутывала золотая паутина. Ощупав ее, оказалось, что это настоящее золото. Прямо в краю обложки на паутине угадывались очертания железного цветка, судя по объемным и острым лепесткам, это была лилия. Она попыталась открыть книгу, но та не поддалась, закрытая этой самой паутиной, которая соединялась в небольшом объемном цветке. Похоже, что этот самый цветок служил замком, открывающим доступ к содержанию блокнота. Но как его открыть? Сделав еще несколько попыток раскрыть его силой, - она аж чуть не упала, силясь расколоть металл, - которые увенчались неудачей, голубоглазая наконец осмотрела обложку, в углу которой она заметила узорчатую золотую гравировку: С.А.. Что еще за «С.А.»? Это аббревиатура? Псевдоним? Инициалы? Но все таки, слегка подумав, она пришла к выводу, что скорее всего это были инициалы. Подпись. Эгей писал ее внутри, а хозяин этого блокнота - снаружи. Решив сначала осмотреть последнюю книжку, а потом вернуться к таинственным инициалам, девушка отложила красную книгу, но уже не так далеко, как в прошлый раз, а совсем рядом, что б в любой момент снова взять в руки. Следующий блокнот по толщине был самым объемным, а закладок в нем настолько много, что половину можно было увидеть, только если повернуть книгу к себе торцом. У нее был приятный синий цвет, украшенный золотыми узорами, напоминающие то ли солнце, то ли луну, а может и все вместе? Контур обложки также покрывал тонкий слой золота, создавая тем самым своеобразную рамку. Из тонких чуть желтых страниц вниз торчала золотистая нить лессе, связанного в плотную и тонкую косичку. Отчего-то именно эта тетрадь показалась ей смутно знакомой. Но где она могла ее видеть - вот это главный вопрос, впрочем, на который скоро будет ответ. Оперев книгу о корешок, Диана аккуратно раскрепила две ленты, держащие книгу в плотном состоянии, чтобы ничего оттуда не выпало, девушка глянула на форзац, где сначала увидела вовсе не имя владельца, а послание, написанное размашистым, узорным почерком: «Самый важный разговор - тот, что ведешь с собой. Не ищи идеала, сам будь настоящим». Обычно слова напутствия пишут родные или друзья. Так значит, это был чей-то подарок. Кто-то очень хотел поддержать и обрадовать хозяина, дать понять, что он не одинок. Человек, что это писал, правда подобрал красивые слова. Опустив взгляд , в нижнем левом углу та наконец заметила подпись владельца: Хирóн. Лукина на момент застыла, смотря пустым взглядом в аккуратно выведенное синими чернилами имя. Так это дневник Хирона…? Аккуратно пролистав несколько страниц, где было много всего вложено, он зацепилась взглядом за толстую сложенную пополам бумажку, где отец подписал: «Тринадцатый день рождения сына». Бережно взяв в руки бумажку, девушка развернула ее, увидев наскоро накинутый красками цветной рисунок, где паренек с яркими золотистыми глазами весело резвился, держа за руки свою младшую сестру, которой тогда еще и пяти лет не было. Ее белоснежные волосы разлетались во все стороны. В тот момент ребята кружились и радовались празднику. Тогда в атмосфере витала только радость и любовь, все было так просто. Ни проблем, ни трудностей, ни врагов. Лишь бескрайняя радость и простое детское счастье. Просматривая страницы дальше, блондинка даже усмехнулась, насколько же этот дневник был сборищем всего и вся. Где-то автор записал рецепт супа, на следующей странице лежало несколько засушенных цветов. Следом за ними тот пускался писать стихи, а потом не забыл отметить и список дел на день. От этой «каши малы» даже смешно становилось. Зато можно было с уверенностью сказать, что его хозяин жил полной жизнью, не упуская ни одного момента. Она продолжала листать его дневник все дальше и дальше, читая короткие записи, наскоро написанные стихи, где не всегда была рифма, зато отчетливо видна его любовь к этому. Переодически на закладках тот записывал какие-то дела, которые нужно было не забыть, или какие-то мысли, которые пришли позже, а свободного места для записи не осталось. Дойдя до середины записей, Лукина нашла на одном из переплетов белоснежное перо, слегка посеребренное на кончике. Осмотрев островатое и пышное перо, девушка узнала в нем свое перо. Неужели брат и правда хранил все это? Отодвинув перо на соседнюю страницу, она посмотрела на короткие и хаотичные записи: «Пятый день после. Одиного без колких комментариев», «Сорок первый день после. Кажется сломал крыло», «Тринадцатый день после. Почти всех перебили». И вот такие хаотичные и нескладные записи заполняли следующие страниц десять. Кажется, он заполнял все это, что б понимать, сколько времени прошло, и что б не сойти в ума от одиночества. Наконец хаотичные и кривоватые записи закончились, после которых пошли уже более структурированные и аккуратные: «Эксперимент провалился. Гроб не открыть. Но хотя б кузница Эгея - безопасное место. Я просто надеюсь, что сестренка там не страдает. Интересно, увижу ли я ее еще?», «Едва не попался. Нужно быть осторожнее. Умирать мне сейчас нельзя. Кажется, я окончательно схожу с ума.». Каждая следующая запись была все более подробная и насыщенная. Хирону было настолько одиноко, что он, кажется, записал книгу в свои временные друзья. Выходит, он пытался открыть гроб Дракона? И при этом Первородные попутно вели на него охоту? Аккуратно присев на пыльный стул, девушка опустила голову в ладони, слегка покачав головой. Все это означает, что он не попал в заточение тогда. Он остался жить, пытался его открыть и как-то выжить одному в этом мире, который в тот момент повернулся против него. И в конечном итоге он, скорее всего, умер. Оставалось только надеяться, что он ушел в иной мир безболезненно и от старости. Что никто не убил его, протыкая насквозь тело, никто не глумился над его трупом. И что он все-таки хоть как-то да прожил свою оставшуюся жизнь. Собравшись с мыслями, Диана продолжила листать страницы дальше, которые в один момент стали абсолютно пустыми. Оставалось еще около четверти дневника, а эти страницы никто не заполнял. Наконец она дошла почти до конца дневника, где на одной из страниц увидела небольшую надпись: «Больше не могу. Кажется, уже чувствую, что мне пора…. Жаль только, что так и не смог найти способ открыть гроб. Это будет последняя запись. Хирон.». Все таки…. Он умер…. Окончательно и без поворотно, оставив тут свой дневник. Рядом с записью лежал свиток, сложенный в четыре раза, взяв его, Диана потихоньку развернула бумагу, увидев множество четких маленьких чертежей, напоминая карту. Это была схема кузни. Размеры комнат, где они находились, как туда попасть. Оказалось, что это не просто одна комната, а целая сеть из разнообразных складов и комнат. Видимо, Эгей рассчитывал создать из этого еще и убежище, а может и экспериментальные полигон, где он будет испытывать работоспособность механизмов. Но больше всего внимание привлекло не это. Переплет, где лежал чертеж и где автор написал последнюю запись, был неровный, проведя по нему пальцем, Лукина обнаружила неровную линию от вырванной страницы. Но…. Если все предыдущие страницы были пусты, зачем кому-то вырывать абсолютно пустую страницу?! Сам Хирон навряд-ли это сделал. Это ведь была его книга, значит, туда он мог записывать все, что ему было нужно, не боясь ничего. Еще раз перелистав страницы и удостоверившись, что они действительно были полностью пустыми, девушка поджала губы, закрывая дневник. Вырывать пустую страницу, это очень странно. А что если она не была пустой? С чего вдруг Хирон написал запись в конце, а не после своих хаотичных результатов исследований? Почему кто-то вдруг вырвал пустую страницу? Слегка подумав, блондинка взяла в руки дневник, а подумав еще немного, прихватила и странный красный блокнот, закрытый замком в виде цветка. Еще раз осмотрев пыльную заброшенную матерскую, Лукина пошла обратно, чтобы поскорее вернуться в академию. Нужно было проверить несколько теорий касаемо пустых страниц. *** Великой Девы алый взор Пронзил лазурные просторы. Её суровый приговор Ведёт миры на эшафот и горы. Алый глаз её видит сквозь тучи, Все тайны мира в его глубине. Идёт — и за спиной в пыли Рождаются сотни мучений, руин. В руках её судьбы витки, Пряжа из света и тлена. От этих тонких, прочных уз Не скрыться рыцарю иль зверю. Её слова как гром средь утёсов, Ломают скалы, крушат города. Нет от её речей ни защиты, ни просьбы, Лишь вечная тьма и печаль навсегда. Так шествуй, Дева в ореоле, Из вспененных кровавых вод. Неси закат для каждого восхода, Твоя стезя — лишь пеплом вытканное поле, Твой глас — конец для всех народов. ~ С. А. ~ *** На следующий день вся академия только и обсуждала произошедшее вчерашней ночью. Оказалось, что Ирма похитила Димку, Тимофея и Наталью, когда парни пришли в гости к Морозовой. С помощью кубков та попыталась вернуть себе прежнюю красоту. Но хотя бы чай, который Диана передавала, не пострадал. Хоть какое-то счастье в этом мире. С Морозовой они уже с утра общались, благо, все обошлось и в конечном итоге было хорошо. Однако, решение по поводу отъезда та не отменила. Что ж, хорошо. Это ее выбор. С самого утра Лукина из комнаты так и не выходила, все еще не выходила, пытаясь разобраться с пустыми страницами. Где-то в сумке у нее был фонарик с ультрафиолетовой линзой. Что скрывать, она сама любила частенько писать что-то невидимыми чернилами. Так риск, что кто-то будет заглядывать в твои вещи, хоть и не исчезает, но заметно снижается. Она перерыла уже почти все сумки, и нашла эту злополучную линзу. В этот момент темное небо над лесом вдруг разрезали огненные сполохи. В небесах появились ослепительно-яркие огненные линии, они по наклонной шли вниз. Начался метеоритный дождь, о котором столько твердили в последнее время. Зрелище завораживало своей красотой. Все учащиеся «Пандемониума» застыли во дворе академии и неотрывно следили за происходящим. Вдруг ребята на баскетбольной площадке одновременно рухнули на прорезиненное покрытие и забились в конвульсиях. Еще несколько учеников, прогуливающихся по парку, ничком упали на траву. Преподаватели ошарашено выбегали на улицу, изумленно оглядываясь по сторонам. Зрелище действительно пугало – на всех газонах и дорожках парка лежали обмякшие тела подростков. Ребята дышали, они были живы, но многие содрогались от сильных конвульсий. Перерождение отпрысков Первородных, которого все так долго ждали, началось! Подойдя к окну, Диана выглянула туда, смотря на лежащих без сознания учеников академии. Плавно перевела взгляд на небо, где все ярче разгорался огненный дождь, а чуть выше сиял треугольник из трех четырехконечных звезд: лазурной, изумрудной и золотой, пока меж ними ярко не вспыхнула четвертая, по размерам слегка больше остальных. Ее темный алый цвет освещал землю, будто окрашивая все кровью и предвещая неумолимое приближение судьбы. Девушка сдвинула брови ближе к переносице, глянув на дневник, после чего включила фонарь и осветила пустые желтоватые страницы. Едва свет ультрафиолета попал на них, как проявились новые аккуратные записи и чертежи. Пролистав чуть дальше, она увидела и изображение цветка-замка, а так же опыты по его открытию, которые, по всей видимости, таки увенчались успехом. На одних из самых последних страниц открылись аккуратные рисунки кулонов, украшенных камнями, чьи эмблемы изображали знаки зодиака. Что же связывает Хирона с медальонами Королевского Зодиака? *** Платон Долмацкий сидел в своем кабинете, изучая свой матрикул, единственный, который содержал самую полную информацию, еще со времен самого первого Зодиака. Удивительно, но первым владельцем этого матрикула был вовсе не человек с кулоном Скорпиона, а первый Змееносец. Правда, после него тот перешел Скорпиону, и с тех пор так и передается к следующему носителю этого медальона. Открыв первую страницу, где в специальном отсеке форзаца лежала сложенная в четыре раза желтоватая бумажка. Аккуратно достав вырванную откуда-то страницу, Платон ее развернул, после чего достал небольшой фонарик с ультрафиолетом, посветив на листок. Свет мгновенно открыл рисунок древа, среди ветвей которого был закреплен больший гроб, опутанный кольцами с изображениями знаков зодиака. Рядом и внизу автор вычертил множество рун и расчетов. В дверь тихо постучали, после чего туда зашел один из его подчиненных, положив на стол папку. - Вот все, что вы просили. - Спасибо. Можешь идти. Дождавшись, пока человек уйдет, Долмацкий подвинулся поближе, открыв папку и посмотрел на фотографии молодой девушки, лет семнадцати с яркими белоснежными волосами. На одном из снимков та гуляла по улицам Клыково, на другой занималась в академии на уроке физкультуры. Просмотрев так все изображения, мужчина отодвинул ящик стола и достал оттуда небольшой конверт, вскрыв который, он извлек оттуда картину, нарисованную на толстой бумаге. На ней стояло четверо людей, по всей видимости - семья. Сзади стоял высокий мужчина с легко встрепанными русыми волосами и темными серыми глазами. Совсем рядом с ним - среднего роста красивая женщина с волосами, напоминающими цвет кроны молодого дуба, а ее зеленые глаза лукаво улыбались. Сбоку от женщины стоял паренек примерно такого- же роста, с яркими золотистыми глазами и бледными волосами. По левую сторону от мужчины сидела другая девушка, совсем юная, с пронзительными голубыми глазами и чистыми белыми волосами. Перевернув рисунок, Платон увидел несколько подписей: дату и имена тех, кто изображен на «фото». Раньше так любили постоянно делать. Ведь нарисовать потрет или сделать фото - было дорогим удовольствием. Сами руны тот понимал плохо, зато какой-то родственник до него перевел их на более понятный язык: Перикл, Ниера, Хирон, Дафна. Перевернув картину обратно, тот взял во вторую руку одну из фотографий девушки и положил рядом с картиной. Диана и Дафна - много похожего у этих имен, не так ли? Одну букву переставь, а вторую поменяй. А уж такую выделяющуюся внешность пропустить было трудно. - Кто же к нам вернулся…? - протянул тот, после чего обернулся в окно сзади, наблюдая метеоритный дождь, рассекающий небо. *** Над территорией темной академии повисла гнетущая атмосфера, разбавляемая лишь резкими и мрачными звуками виолончели, чья резкая и обрывистая мелодия разносилась на всю округу. В одной из комнат самого верхнего этажа старого и едва покосившегося жилого корпуса было настежь распахнуто широкое окно, рядом с которым сидел и сам музыкант. Он играл с закрытыми глазами, полностью уйдя в себя. Его брови были сведены в мучительной гримасе, губы сжаты, а по напряжённым мышцам щеки пробегала тень. Казалось, он вытаскивает эти звуки из самых потаённых уголков своей души, обнажая перед невидимыми зрителями всю свою боль, все тревоги и ту мрачную красоту, что живёт в сердце. Комната замерла, и единственным, что в ней дышало, был звук виолончели. Он сидел, обняв её тёплое дерево, как единственного союзника в бою. Смычок не пел — он говорил. Резко, отрывисто, рублеными фразами. Звук был плотным, бархатным, но в его основе чувствовалась стальная жила. Это был гнев, переплавляемый в строгость, и отчаяние, облечённое в форму. Каждое движение было выверено и наполнено силой. Резкий взмах смычка вниз — и рождался тяжёлый, властный аккорд, повисающий в воздухе, как приговор. Короткое, сухое пиццикато — и казалось, по нервам пробегают холодные иголки. Он отдавался игре всем существом: его плечи напрягались в такт, спина выгибалась, а пальцы, летающие по грифу, казалось, не просто зажимали струны, а сжимали чью-то невидимую руку. Он не слышал ничего, кроме рождающейся под его пальцами бури, и эта полная самоотдача могла описать его состояние лучше, чем любые слова. Резко взяв последнюю пару минорных аккордов, тот таки оторвался от инструмента, опустив широкий смычок. Наконец глубоко выдохнув, Лука отставил виолончель в сторону, на специальную подставку, после чего поправил золотистые волосы и, встав подошел к открытому окну, выглянув наружу, где небо прорезали огненные всполохи дождя. Чуть ниже он увидел вершину отвесной скалы, на которой высился могучий многовековой дуб. Его мощные корни уходили в каменную твердь, казалось, он растет прямо из скалы. В ветвях дуба находился огромный гроб, напоминавший формой бревно. Округлые половины были вплотную подогнаны друг к другу их опоясывали двенадцать толстых стальных колец, созданных древними Первородными колдунами. Правда, теперь одно из колец треснутым лежало под деревом. До сих пор никакая сила не могла открыть его и выпустить то, что столько веков томилось внутри. Но, кажется, что скоро это таки свершиться, ведь кольца начали рушиться.