Глава 12

~~~~~

Я в нее влюблен… Теперь мысль об этом жгла меня каждый день. Я ловил каждую ее улыбку, прижимал к себе каждую встречу так крепко, будто хотел впитать ее, остаться с ней навсегда. Но чем сильнее я держался за это, тем больнее становилось внутри. Я понимал — времени мало. Скоро все закончится. И никакого выхода у нас нет. Несколько дней пролетели, и эта мысль медленно превращалась в агонию. Я боялся будущего, боялся даже думать, как это — остаться без неё. И вот в очередной раз я возвращаюсь от нее едва на востоке начинают сереть первые признаки приближающегося рассвета. На моей коже все еще пьянящий аромат её тела, в мыслях — воспоминания о тех вещах, о которых даже думать стыдно, и я сам не верю, что участвовал в них. Я открываю дверь в комнату — и не сразу понимаю, что происходит. Ребята не спеша собирают вещи, кто-то что-то напевает под нос, чемоданы раскрыты, паспорта и билеты разложены по стопкам. Скрипят молнии, щелкают замки. Обычная сборка — но для меня это всё звучит как гул в ушах.       — Что… что происходит? — не своим голосом произношу я.       — Ты чего, Хисын? — сосед даже не поднимает головы. — После обеда паром, вечером вылет. Ты что, забыл? У меня все обрывается внутри и я лечу в пропасть. Я был уверен, что у нас есть еще несколько дней. А их уже нет. Я выбегаю из комнаты, спотыкаясь, цепляясь за стены. Сердце колотится так, будто готово разорваться. Мне нечем дышать. Внутри паника: «Нет, еще не все. Я еще не готов! Я не могу уехать! Я должен ее увидеть. Я не могу потерять ее!» Я не думаю ни о тишине, ни о чьих то взглядах. Несусь по коридору, взлетаю вверх по лестнице, и колочу в дверь так, что костяшки пальцев ноют. Сердце бьет в ребра так, что больно дышать. Дверь наконец приоткрывается, и я почти падаю внутрь, прямо в ее руки.       — Ты чего? Забыл что-то? — только успевает она произнести, но я уже прижимаю ее к себе, боюсь, что она растворится, исчезнет, если я отпущу хоть на секунду. Она едва успевает поймать меня, и мы вместе оседаем на пол у самого порога. Мое дыхание рвется, щеки горят, глаза предательски наполняются влагой, слова срываются сами.       — Мы… мы уезжаем! Сегодня! Уже через пару часов! Я… я не готов! Я думал… у нас еще есть время! Я не могу, Франческа, я не могу тебя потерять! Я… чёрт, я не знаю что делать! — голос срывается, ком в горле душит, слова рвутся кусками. — Я люблю тебя! Я….люблю! Я дрожу всем телом, задыхаюсь, в глазах все плывет. Ее лицо двоится, будто я смотрю сквозь воду. Франческа ничего не отвечает, только крепче прижимает меня к себе, мне почти больно. Я утыкаюсь в её плечо и не могу сдержаться — слезы прорываются, я захлебываюсь, цепляюсь за нее как за спасательный круг.       — Тише… — ее голос глухой у самого уха, ладонь скользит по моим волосам. — Дыши. Всё хорошо.       — Я… я не хочу…— слова вырываются между всхлипами. — Я не готов! Не могу просто уйти!       — Не теряй голову, Хисын, — она шепчет, и ее тихом голосе больше силы, чем во всех моих криках. — Не я твоя цель. Ты уже знаешь, куда идти. Иди к ней. И ни о чём не жалей.       — Но… но я… — голос тонет в рыдании. — Я хочу только тебя! Она сжимает меня еще крепче, будто на секунду тоже боится отпустить. Её дыхание сбивается, но она всё равно говорит ровно:       — Всё, что было у нас, было настоящим. Никогда не сомневайся. Но теперь — отпусти. Это часть твоей жизни, а не вся жизнь. Я вцепляюсь в нее до боли, ногтями, пальцами, как утопающий. И понимаю — это конец. Моё первое настоящее прощание.

~~~~~

Сейчас я смутно могу припомнить детали этой сцены. Кажется, я ещё что-то говорил — то ли кричал, то ли, напротив, шептал… Не знаю. В памяти остались только беспорядочные обрывки. Однако те чувства до сих пор отдаются щемящей болью в груди. Я вздрагиваю и открываю глаза. Машина уже подъезжает к отелю. Я молча беру сумку, запахиваю пальто и поднимаюсь на свой этаж. Запираю дверь номера и остаюсь один. До сегодняшнего дня я ее ни разу больше не видел. Не пытался найти. Она не дала мне свои контакты, посчитала, что так будет лучше для нас обоих. Не знаю, любил ли я Франческу по-настоящему. После нее в моей жизни были и другие женщины — связи на одну ночь, продолжительные отношения, более зрелые чувства… Но никогда ощущения больше не были такими острыми. Такими до боли настоящими. Расставание с ней навсегда оставило шрам в моём сердце. Но вместе с тем — она стала для меня символом свободы, радости, полноты жизни. Всё что делала Франческа она делала с полной отдачей. Она ела, пила, танцевала, занималась любовью, даже дышала с насаждением. Она научила меня видеть красоту в простых вещах. Позволять себе чувствовать. Жить, а не существовать. Быть живым человеком, а не набором функций. После неё рядом с требовательным голосом моего вечного внутреннего критика поселилась еще и она — та самая озорная девчонка, упирающая руки в бока и смеющаяся прямо в лицо. Стоило мне заскучать или снова закопаться в самобичевании — в голове всплывал ее образ, и я слышал: «Ну чего нос повесил, scemo! Посмотри, как прекрасна жизнь! Какое сегодня небо! Какой вкусный обед!» Она помогла мне держаться в самые трудные времена. Может быть это только благодаря ее урокам мне удалось пройти через iLand, дебют, не сломаться под постоянным давлением. Я всегда вспоминаю её с благодарностью и улыбкой. Я благодарен Франческе ещё и за то, как бережно она помогла мне пройти процесс взросления, в том числе сексуального. Она сделала его естественным, мягким, полным радости и открытий, а не стыда и боли. Я слишком часто видел потом вокруг, что случается с теми, кто всё детство слышал лишь запреты и подавлял в себе желания. Эти ребята вырастали зажатыми, словно половина их жизни оставалась спрятанной под замком. Я видел, как у одних любые чувства оборачивались вину и стыд, другие задыхались от собственной холодности и не умели доверять никому. Кто-то пытался спрятаться в навязчивых фантазиях, странных формах, извращённых практиках, кто-то уходил в агрессию или в частые случайные связи, которые оставляли после себя только пустоту. Я знаю: со мной всё могло быть так же или даже хуже. Но Франческа показала мне другой путь. Научила принимать себя, превращать свои желания в силу. Как мы тогда добрались домой я помню смутно. Куратор не отходил от меня ни на шаг и прикрывал, как мог. Вероятно, только благодаря ему я не развалился окончательно. Тогда я не понимал, почему он так поступал, почему помогал мне. Сейчас думаю — он видел больше, чем я сам. В Корее со мной этого просто не могло бы случиться. Там не нашлось бы ни такой женщины, ни такого пространства, где желания можно проживать так естественно. Думаю, куратор понял это сразу — и понял, что другого шанса у меня может не быть. Вероятно именно меня (со всем своим перфекционизмом и самобичеванием) внутренние запреты сломали бы гораздо сильнее, чем других и он увидел это и помог пройти этот этап, и ему, его наблюдательности и не безразличию я тоже благодарен по сей день. В итоге, то шоу кажется так и не вышло, по каким причинам мне не известно. Да и это уже не имеет никакого значения для меня. В той поездке я приобрел куда больше, чем я даже мог себе вообразить. Франческа перевернула все мое мироощущение. Я буквально стал другим человеком. Тот запуганный мальчик, боящийся упреков, слухов и даже себя самого, если не исчез совсем, то во всяком случае стал увереннее и взрослее. Меня сейчас периодически спрашивают: «Хисын, как тебе удаётся танцевать так соблазнительно? Откуда эта чувственность?» Я улыбаюсь и отвечаю так, как положено: говорю про упорные тренировки, про любовь к музыке, про энергию от Engene. Строго по инструкции, правильно и безопасно. И только я один знаю, что настоящая история — совсем другая. И ее я никогда никому не расскажу. Даже своим коллегам по группе. Всё это слишком личное… и совершенно против правил. Она только между нами двумя. Я делаю глоток воды. В этот момент — стук в дверь. Моё сердце вздрагивает, будто мне снова семнадцать. Я медленно поднимаюсь, на губах появляется непроизвольная улыбка.       — …Франческа?

~~~~~

КОНЕЦ

~~~~~