Silence is the sound that forgot its name

— Городок из тех, что умирают тихо, — пробормотал Кевин, глядя в лобовое, где стекло запотело изнутри. — А потом все делают вид, что так и было. Снег шёл уже вторые сутки, редкий, колючий, как пепел. Пикап скрипел по обледенелой дороге, колёса пробуксовывали на каждом повороте. На сиденье валялся термос, пара пустых банок энергетика, рация, треск в динамике. Нил сидел рядом, согнувшись, бестиарий на коленях. Листы шуршали под пальцами. — «Часовня святого Иуды. Массовое отравление. Вероятно — угарный газ». — Он прочитал без эмоций, будто диктовал сам себе. — Ага. Если это угарный газ, то я, блять, нобелевский лауреат. - Кевин хмыкнул, постукивая пальцами по рулю в такт треску. — Дэй, из тебя учёный, как из Атлантиды существующий город, — пробормотал Нил, не поднимая глаз. — Я ж тебе о чём, — усмехнулся Кевин, глядя на дорогу. — Кто вообще поверил в эту ересь? — Например, нормальные люди, которые не лезут туда, куда не надо, — отозвался Нил полусонно, но с тем самым тоном, от которого у Кевина дёргался глаз. — Естественно. Что вообще шериф сказал? — спросил тот, щурясь на дорогу. — Шериф сказал не лезть, — пробормотал Нил, листая старое досье. — А кто вообще нас туда тянет? — хмыкнул Кевин. — Туризм по заброшенным храмам? — Контакт из отдела по культам. Сказал, дело странное, закрыли слишком быстро. — Контакт, — передразнил Кевин. — Дай угадаю, твой контакт это Стюарт, да? Нил не ответил сразу. Перевернул страницу, шуршание бумаги прозвучало громче треска рации. — Он просто передал координаты., — спокойно ответил Нил. — Он всегда просто передаёт координаты. Где на карте жопа, там твой дядя уже ставит галочку, — Кевин хмыкнул, стукнул пальцами по рулю, коротко, нервно, будто отбивал ритм, который знает только он. — Он не ищет проблемы. Он их чувствует. —  Нил улыбнулся краем губ, не отрывая взгляда от досье. — Как комар на запах крови, — буркнул Кевин, глядя в запотевшее лобовое. Снег ложился плотнее, и фары теперь будто резали не воздух, а воду. — Только кусают потом нас. — Ну все еще живы... пока что. — Нил пожал плечами, не споря. — Отличный девиз для семейного герба. «Стюарт и его два подсоса. Спасаем тех, кто ещё не понял, что вляпался». — Кевин усмехнулся, качнул головой. Он бросил взгляд на Нила, тот сидел, как всегда, собранный, даже в этой глухой тьме снаружи. Лицо освещал только свет приборной панели, из-за чего глаза казались глубже, чем должны. Кевин переключил волну на рации. Щёлк. Треск. Пустота. — Серьёзно, — пробормотал он, почти себе под нос. — Иногда думаю, что твой дядя вообще не человек. — Тогда у нас семейное сходство, — ответил Нил, и в его голосе впервые за вечер мелькнуло что-то вроде усталой иронии. — Не спорю. Мы тоже те ещё чудеса природы. — Кевин коротко рассмеялся, будто выдохнул. Снег пошёл гуще, хрустел под колёсами, будто дорога ломалась. На обочине мелькнула табличка: Сент-Бридж. Население 312. Нил фыркнул, тихо, почти себе под нос. — Ложь. Город встретил их тишиной. Не той, что бывает ночью, а другой, глухой, вязкой, будто звук здесь просто не держался. Даже двигатель пикапа, который обычно ревел, теперь казался чужим, ненужным. Кевин сбросил скорость. Машина ползла по центральной улице, шины шуршали по асфальту, фары вырезали из снежного мрака куски серого мира. По обе стороны дороги тянулись дома: одинаковые, с выбитыми окнами, перекошенными ставнями, с вывесками, покачивающимися на ржавых цепях. Бар "Эш Кроу", Химчистка Мэри, Аптека. Всё закрыто. Снег лёг ровно, без следов, без колеи, будто никто сюда не заходил уже годами. Где-то в глубине переулков дрогнул жестяной знак и зазвенел, но быстро стих словно понял, что здесь нельзя шуметь. Нил молчал, глядя в окно. Его дыхание запотевало стекло, и в отражении на мгновение казалось, будто в салоне трое. Он прищурился, потом снова опустил взгляд в блокнот. — Где все? — тихо сказал он. — Может, воскресенье, — ответил Кевин, щурясь в снегопад. — Может, ад, — бросил Нил, почти без интонации. Мотор гудел ровно, но звук вдруг стал глухим, как будто ушёл под лёд. Кевин дернулся, посмотрел на приборку, стрелки ходили медленно, будто не по цифрам, а наугад. — Эй, Нил. — А? — У тебя тоже ощущение, что мы в аквариуме? Нил приподнял голову, не отрывая пальцев от страницы. — Это называется инверсия звука. — А я это называю пиздец. Снег за окном стал густым, как телевизионный шум. В нём что-то мигнуло, ровно между вспышками фар. Не тень, не человек просто… неправильность. Кевин моргнул, покачал головой. — Видел? — Нет. — И слава богу. Они проехали ещё немного, и впереди, у кромки дороги, лежал осколок. Маленький, чёрный, блестящий. Кевин увернулся от него, будто от ямы, но успел заметить в нём не отражался свет. — Охуенно, — пробормотал он. — Даже асфальт тут депрессивный. Нил не ответил. Просто закрыл книгу и долго смотрел в окно. За стеклом, на секунду, его отражение моргнуло, но не в ту сторону. Они проехали мимо старой заправки. Ржавая колонка стояла под снегом, как памятник чему-то, что давно умерло. На обочине торчал дорожный знак, стрелка качнулась, будто от ветра, хотя воздуха не чувствовалось вообще. — Сраное место, — выдохнул Кевин, не отводя взгляда от дороги. — А ты чего ждал? — Нил чуть повернул голову, взгляд ленивый, голос с хрипотцой. — Сент-Бридж. Даже название звучит, как диагноз. Заброшенные шахты торчали над горизонтом, как сломанные зубы. Дома стояли облупленные, выцветшие, будто их вытравило временем. В окнах только отражения фар, и те гасли мгновенно, будто свету здесь не позволяли задерживаться. Мотель стоял на выезде одинокий прямоугольник света в снежной мгле. Над дверью мигала вывеска “Войд”, буквы дрожали, словно замерзали прямо на стекле. Неон то вспыхивал, то гас, отбрасывая на снег мертвенно-синие блики. Кевин заглушил двигатель, и в салоне повисла тишина. Только редкий треск рации и скрип снега под шинами, когда машина чуть качнулась на месте. — Ну, живописно, — пробормотал он, откинувшись на спинку. — Ещё бы табличку добавить: «Добро пожаловать в пиздец». Они вышли из машины. Снег под сапогами хрустел, воздух был тугой, будто его выжали из всего города. Дверь мотеля скрипнула, когда они вошли. Тёплый воздух ударил в лицо запахом плесени, дешёвого кофе и старого лака для мебели. Где-то гудел холодильник, мигая зелёным светом. За стойкой стояла женщина лет пятидесяти. Лицо бледное, как пергамент, глаза мутные, уставшие, будто она слишком долго ждала и давно перестала верить, что кто-то придёт. — Номер на двоих? — спросила она ровно, как автомат. Кевин кивнул. Женщина потянулась за ключом, пальцы чуть дрожали. Она положила связку на стойку и вдруг шепнула, почти не двигая губами: — Мёртвые возвращаются домой. Всегда. Они переглянулись. — Простите, что? — переспросил Нил. Но хозяйка уже отвернулась, словно разговор был с кем-то другим. Комната оказалась холодной и голой. Потолок в пятнах, обои отстают у розетки, на подоконнике засохшая муха. Сквозь окно тянулся неоновый отсвет вывески: буквы “Войд” мигали прямо на их лицах, будто моргали. Кевин бросил сумку на кровать. Пыль поднялась, осела на сером покрывале. Нил молча раскладывал свои вещи, аккуратно, будто порядок мог удержать хаос за дверью. — Никогда не думал, что снова окажусь в таком дерьме, — пробормотал Кевин, вытаскивая из рюкзака фонарь. — А я — что когда-нибудь выберусь, — ответил Нил. Кевин усмехнулся, коротко, без радости. — Оптимист, значит. — Реалист, — сказал Нил, не поднимая головы. Нил закрыл бестиарий, взгляд остановился на странице, где текст переливался под светом, будто живой. Он тихо выдохнул: — Добро пожаловать в Сент-Бридж. Неон за окном моргал, отбрасывая на потолок дрожащие тени, будто кто-то ходил по коридору за стеной. Снег всё ещё шёл, тяжёлый, вязкий, без звука. Ни ветра, ни шагов, ни далёких машин. Просто белая пустота за стеклом и медленный треск рации на прикроватной тумбочке. Кевин лежал на кровати в джинсах и майке, руки за головой. Глаза не закрывал, просто смотрел в потолок. — Не люблю мотели, — сказал он в никуда. — Всегда ощущение, что кто-то уже здесь спал. И не встал. Нил сидел у стола, бестиарий раскрыт, рядом блокнот и фонарик, луч которого плясал по страницам. — Ты же не спишь нигде, где есть простыни, — пробормотал он. — Так что не начинай. — Ага. — Кевин перевернулся на бок. — Воняет хлоркой и чужими снами. Кевин сидел на кровати, ковыряя ногтем старую царапину на прикроватной тумбе. — А знаешь, — сказал он, — я понял, что терпеть не могу дешёвые мотели. — У тебя вообще длинный список, чего ты не можешь, — ответил Нил. — Людей, например. — Людей я люблю. Просто на расстоянии километра. Он вздохнул, потянулся за рацией. В динамике треснул эфир. Секунда паузы и там, сквозь шум, раздалось тихое дыхание. Ни позывного, ни голоса. Только дыхание. Медленное. Ровное. Как будто кто-то сидел по ту сторону и слушал. Кевин замер. — Это что за асмр из преисподней? — тихо сказал он. — Дай. — Нил взял рацию. Прислушался. Дыхание прекратилось. Только белый шум. Они переглянулись. Кевин пожал плечами, натянуто усмехнувшись: — Может, местный ди-джей. Передаёт хиты с того света. Он выключил рацию, но треск не пропал. Теперь он шёл из розетки у кровати. Нил подошёл, выдернул шнур. Треск исчез. — Ну вот, — сказал Кевин. — Домашний уют. Осталось только, чтоб кто-то постучал в ванну. Пропустив мимо ушей очередную тираду Дэя, Нил даже не поднял головы, пальцем перелистывал хрупкие страницы бестиария. — Слушай, Кев… тут написано про похожий случай Кевин хмыкнул, не открывая глаз. — И что на этот раз за тварина — Умбрей — Звучит как марка кофе. Или болезнь. — Не совсем живые, — тихо сказал Нил. — Из слоя, где остаются только следы — жесты, намерения, память. Там нет тел. Они просто копируют движение, пока не становятся тем, кого повторяют. Кевин приоткрыл один глаз. — То есть подражатели? — Скорее — отражения, — ответил Нил. — Только без зеркал. — Прекрасно, — пробормотал Кевин, переворачиваясь на бок. — Значит, если один из них начнёт чесать жопу, я просто обязан поддержать традицию. Они оба замолчали. Фонарь на тумбочке мигнул и потух. Несколько секунд была кромешная тьма, только неон пульсировал через занавеску, вычерчивая на стене дрожащие силуэты. Кевин приподнялся на кровати и потянулся к одеялу. — Ладно. Как только рассветёт — едем к часовне. Осмотримся и свалим, пока не началась ещё одна “ахуительная история”. — Согласен, — кивнул Нил. — Утро всё расставит. Или хотя бы покажет, кто здесь отражённый. Кевин усмехнулся, глухо, без веселья. — Главное, чтобы не мы. Он лёг, закрыл глаза. Нил ещё некоторое время сидел в полумраке, слушая, как гудит неон за окном.