Every entrance is an exit turned inside out

Дорога к часовне тянулась сквозь серый рассвет, как жила под кожей города. Снег к этому часу почти стих, только лёгкие хлопья плавали в воздухе, редкие, бесцельные. Дома за окнами пикапа тянулись глухо, безлико. Некоторые, казалось, следили за ними в окнах, где не должно быть света, дрожал тусклый отсвет, будто кто-то там стоял, но не двигался. Кевин рулил медленно, пальцы в перчатках стучали по рулю. — Смотри, — кивнул он в сторону вывески, наполовину занесённой снегом. — “Добро пожаловать в Сент-Бридж.” — Серьёзно? — Нил вскинул взгляд от карты. — Как будто сценарист над нами издевается. — Если сценаристу платят, я хочу знать, где его найти. — Кевин прищурился. — Попросил бы нормальную погоду и кофе. Они проехали мимо старой школы, окна выбиты, дверь болтается на одной петле. На стене кто-то краской вывел фразу: “Мы всё ещё здесь.” Буквы наполовину стёрлись, но последние слова остались чёткими словно кто-то обновлял их снова и снова. Нил смотрел на них долго, пока здание не скрылось за поворотом. — Они знали, — тихо сказал он. — Кто? — Те, кто остались. Иногда город сам помнит. Людей нет, а память ходит по улицам. Кевин усмехнулся. — По-моему, у тебя хронический недосып, философ. — Возможно, — ответил Нил, не споря. — Но что-то здесь не так. Воздух странный. Звук не держится. — Что значит — не держится? — Как будто ты говоришь, а слова не доходят. Растворяются. Кевин хмыкнул, но замолчал. Через минуту сам понял, что Нил прав, шум двигателя будто тонул в тумане, фары не отражались от снега, просто уходили в серую пустоту. Дорога пошла в гору. Впереди, за линией деревьев, виднелись очертания чего-то большого: купол, шпиль, крест, изогнутый, словно уставший. Часовня. — Там всё началось, — тихо сказал Нил, глядя сквозь лобовое стекло. — Или закончится, — отозвался Кевин. Машина остановилась у подножия холма. Из-под снега торчали камни, на некоторых были выцветшие символы, будто зеркальные буквы. Нил провёл пальцами по одной из них, но поверхность оказалась не каменной, а гладкой, как стекло. — Это не надписи, — нахмурился Нил, вглядываясь в поблёскивающую корку на стекле. — Это отражения. Кевин вылез из машины, дверь хлопнула, будто неохотно, и звук сразу утонул в тишине. — Отражения? Серьёзно? — он фыркнул. — По-моему, обычный лёд. — Нет, — тихо сказал Нил, не отводя взгляда. — Лёд не двигается, когда ты не смотришь. Кевин обернулся, хотел пошутить, но в этот момент из-за деревьев донёсся треск, как будто кто-то наступил на ветку. Оба замерли. Тишина. Потом снова треск. И на мгновение, между еловыми стволами, мелькнула тень. Слишком человеческая, чтобы быть ветром. Слишком неподвижная, чтобы быть живой. — Похоже, экскурсия уже в разгаре, — сказал Кевин, ладонь невольно легла на кобуру. — Только вот не факт, что у нас есть билет обратно. Нил кивнул, взгляд всё ещё на деревьях. — Может быть. Но, думаю, мы - последние, кто уйдёт отсюда сам, — он захлопнул бестиарий, поправил воротник. — Пошли. Посмотрим, что за экскурсоводы у них такие. Они подошли ближе. Дверь висела на одной петле, ветер гонял по порогу крошки льда. Внутри пахло гарью и железом. На полу: старые свечи, разбросанные книги, обугленные скамьи. Нил включил фонарь. Луч пробежал по стенам, и в свете проявились выжженные знаки, круги, линии, буквы, перевёрнутые и зеркальные. — Вот почему в отчёте написали «ритуальный характер», — сказал он. — Местный пастор устроил литургию с элементами психоза. — Ага. Только странно, что никто из соседей не услышал, как полсотни человек решили синхронно уйти в лучший мир, — отозвался Кевин, осторожно обойдя пятно копоти на полу. — Может, угарный газ и вправду звучит убедительней. — Или удобней, — пробормотал Нил, рассматривая символы. — Видишь это? Метка повторяется, как зеркальное отражение. — Ну да, «красиво» вышло, — буркнул Кевин. — Надо будет дизайнеру сказать спасибо. Нил прошёл вперёд. Свет фонаря скользил по пыли, по скамьям, по алтарю, где стояло что-то тёмное, накрытое тканью. Он протянул руку к алтарю, но в тот момент за спиной раздался короткий металлический щелчок, предельно узнаваемый. Кевин мгновенно замер, ладонь пошла к пистолету. — Не двигайтесь, — произнёс голос. Мужской, хрипловатый, ровный, без угрозы, но с тем оттенком, после которого люди обычно слушаются. Луч фонаря заскользил по каменной стене, выхватывая из тьмы две фигуры. Оба в куртках с нашивками. Оба вооружены. Первый держался прямо, с прищуром человека, привыкшего прицеливаться прежде, чем думать. Второй стоял чуть позади, плечо в плечо, зеркально, как будто одно движение делили на двоих. — Серьёзно? — выдохнул Кевин. — Ещё охотники? — Мы уже здесь были, — ответил первый, не опуская ствол. Голос низкий, чёткий, с хрипотцой. — И не помню, чтобы кого-то звал на подмогу. — И судя по результату, вы не справились, — прищурился Нил, глядя прямо на него. Тишина натянулась, как проволока. Второй, тот что сзади, прищурился, в его взгляде не было ни злости, ни страха, просто внимательность. — Осторожней, книжник, — усмехнулся тот, но без тепла. — Здесь умирают те, кто слишком умный. — Отлично, — отозвался Кевин, не опуская оружия. — Нас как раз двое из таких. Второй, сделал шаг вперёд. — Вы кто вообще? — Туристы, — отозвался Кевин. — У нас абонемент. Первый чуть опустил оружие, но не до конца. — Имя. — Кевин. Это Нил. — Эндрю, — представился тот. — А это мой брат, Аарон. Аарон кивнул почти незаметно, взгляд у него был спокойный, как у человека, который привык видеть трупы и не делает из этого трагедию. — Ага, — кивнул Кевин, с лёгким прищуром. — Вы что, типа Винчестеры? Эндрю моргнул. — Кто? — Ну, типа… — Кевин махнул рукой. — Братья, гоняют за нечистью, драматичные взгляды, вечные проблемы с властью... Неважно, местная поп-культура. Ваша эпоха явно отстала от нетфликс. Аарон хмыкнул, впервые чуть улыбнувшись. — Кажется, один из вас смотрит слишком много телевизора. — Зато живой, — отозвался Кевин. — Это, знаете ли, неплохая статистика в нашей профессии. — Мы здесь по делу. Массовое отравление, часовня святого Иуды. Архив закрыт, но следы не совпадают. — Нил шагнул ближе, осторожно, ладонь всё ещё поднята. Эндрю не опустил оружие, но взгляд стал внимательнее. — И что вы ищете? — Правду, — коротко сказал Нил. — Плохое хобби, — буркнул Эндрю, но ствол чуть опустил. — Ладно, детсад закончили. Давайте уже по-взрослому, все равно мы все тут, так что либо мы делаем это вместе, либо дохнем порознь. — Кевин фыркнул, убирая пистолет за пояс. Молчание. Аарон перевёл взгляд на брата. Тот не кивнул, но по дыханию, один вдох, один выдох стало ясно, решение принято. Эндрю убрал ствол. — Порознь звучит хреново. Будем мешаться друг другу — Согласен, — сказал Нил. — Тогда вместе. Кевин выдохнул и усмехнулся. — Групповая терапия. Только без дивана. Эндрю прошёл мимо него к алтарю, движение уверенное, точное. Кевин отметил: ствол он не убрал, просто сменил угол. Настоящий стрелок никогда не расслабляется, даже когда говорит слово “доверяю”. Аарон остался чуть позади, взгляд у него скользил по теням, будто он чувствовал воздух кожей. Свечи на алтаре дрогнули, и в тот же миг ветер ударил в двери. В глубине что-то лязгнуло, будто кто-то тянул цепь. — Похоже, кто-то уже согласился за нас, — сказал Нил тихо, глядя в сторону люка. — Ну хоть кто-то проявил инициативу. — фыркнул Кевин. Люк под алтарём оказался узким, железным, с облупленной краской и следами ржавчины, будто его часто открывали и потом запирали в спешке. Эндрю присел, постучал по крышке рукоятью ножа. Гул пошёл вниз, тяжёлый, будто под ними была не подземка, а пустота. — Глубоко, — сказал он. — Отлично, — отозвался Кевин. — Обожаю, когда неизвестная дыра прямо под алтарём. Всегда всё заканчивается весело. Аарон включил фонарь, луч выхватил из темноты лестницу, ржавая, местами съеденная. Нил наклонился, осветил нижние ступени. Металл был влажный, блестел, как стекло. — Не вода, — тихо сказал он. — Что-то вроде конденсата. Слишком ровный блеск. — Обожаю, когда кто-то так говорит. Обычно после этого ждёт дерьмо на стенах. — не удержался от комментария Кевин — Или под ними, — добавил Эндрю и, не дожидаясь, начал спускаться первым. Лестница заскрипела под его весом. Остальные шли следом, лучи фонарей плясали по стенам. Воздух становился плотнее, влажнее, пах железом и свечным дымом. Внизу небольшое помещение. Каменные стены, низкий потолок, вдоль стен следы копоти. На полу лежали обломки зеркал, осколки блестели, как лёд. Аарон осветил их, присев. — Может, они пытались что-то отразить. — Или кого-то, — поправил Нил. Он поднял осколок, глянул в него. Отражение шевельнулось. Совсем чуть-чуть, как дыхание под водой. Он нахмурился, опустил руку. — Здесь была не просто обычная месса . Кевин обошёл помещение. На стене виднелась тёмная полоса, похожая на отпечаток ладони, вытянутый вверх. — Похоже, один из них хотел выбраться. — Или вернулся обратно, — сказал Эндрю, стоя у противоположной стены. — Смотри. Там, где камень был чуть темнее, просвечивали странные знаки, двойные руны, будто выжженные изнутри. От них шёл слабый, серебристый свет, похожий на отражение луны в воде. Нил подошёл ближе, провёл ладонью. Камень был тёплый. — Это не уголь. Не пепел. Это след, как отпечаток тепла. Они не ушли. — Прекрасно, — сказал Кевин. — Значит, у нас тут шикарная компания. В этот момент за их спинами тихо звякнуло. Эхо пронеслось по подвалу. Все обернулись. Один из осколков зеркала на полу начал дрожать, как под ветром, хотя воздуха не было вовсе. Аарон медленно поднял фонарь. Свет попал в стекло, и в отражении были не они. Там стояла женщина. С пустым лицом. Чуть улыбающаяся. — Господи, — выдохнул он. — Она… Женщина шевельнулась — не в зеркале, а в самом луче. Свет будто зацепил её, и теперь она двигалась внутри него, как насекомое в янтаре. Глаза чёрные, блестящие, как нефть. Из губ вытекал пар. — Назад, — резко сказал Эндрю. Звук треска. Осколки задрожали, будто в них бил ток. Один за другим начали скользить по полу, собираясь в кучу. Нил отступил, глядя, как отражения сходятся в одно пятно. — Это не она, — сказал он тихо. — Это унбрей. След. Он повторяет то, что помнит, — пока не останется только память. Пятно поднялось. Свет от фонарей втянулся внутрь, будто провалился. Из темноты проступила фигура мужчины знакомое очертание лица, но глаза зеркальные, без зрачков. — Кто-то знает этого чувак? — спросил Кевин, уже доставая оружие. — Это пастор, — выдохнул Аарон. — Мы видели его на фото в отчёте. Томас. Мужчина открыл рот. Голос был двойным, глухим и отдалённым, будто говорил кто-то за ним, копируя чужие слова. — Вы… пришли… домой. Свет мигнул. Воздух стал вязким. На стенах пошли волны, как по воде, но отражение двигалось не вместе с ними, а на долю секунды позже. — Кев, — сказал Нил тихо, — теперь ты видишь, что не газ. — Да, профессор. Теперь я вижу всё, чего не хотел. — прошипел Кевин и крепче сжал рукоять пистолета Тень Томаса шагнула вперёд. Пол треснул, воздух застонал. — Блять, — успел выдохнуть Эндрю. — Всем назад! Свет погас. Вспышка ударила, как раскат внутри черепа. Свет был не белый, а ртутный, густой, холодный будто мир на секунду стал зеркалом и показал им себя без отражения. Воздух сжался в одно биение, потом разорвался гулом. Всё поглотила пыль. Запах железа, горелой ткани, крови и холода. Когда тишина вернулась, она уже не была той же. Кевин пришёл в себя первым. Грудь сдавило, в ушах стоял звон, голова гудела, как консервная банка. Он медленно перевернулся, вдохнул, воздух был влажный, с привкусом металла. Над ним клубился снег, падающий из выбитого люка. — Живые? — прохрипел он, не открывая глаз. Ответ пришёл с задержкой, сначала кашель, потом голос Эндрю: — Почти. Нил поднялся, шатаясь, одной рукой держась за стену. — Эта хрень пропала, — сказал он хрипло. Кевин вытер лоб, оставив на пальцах серый след. — Ну хоть кто-то, — выдохнул он. — Меня теперь можно отжимать. Аарон помог брату подняться, и они выбрались наружу. Небо было мутным, без солнца, будто рассвет застыл, не решаясь стать днём. Снег падал медленно, не таял, оседал на плечах и одежде тонкой плёнкой инея. Всё вокруг выглядело… заторможенным. Как кадр, который застрял между дублями. Они стояли у развалин часовни. — Что это было? — спросил Аарон. — Если повезло, — ответил Нил, — Просто остаточный отпечаток. Если нет, то начало. Эндрю обернулся. — Начало чего? Нил взглянул на него. — Того, что пыталось выбраться наружу. Кевин хотел что-то отшутить, но вдруг услышал шорох. Лёгкий, почти неразличимый. Как будто кто-то медленно шёл по снегу, не оставляя следов. Он вскинул руку, инстинктивно доставая пистолет. — Есть движение, — сказал он тихо. Все повернулись. Из-за деревьев, на границе видимости, показалась фигура. Женщина. Она шла медленно, покачиваясь, будто ноги не слушались. Пальто прилипло к телу, волосы спутались, лицо было бледным и странно гладким. В какой-то момент она остановилась, подняла голову, глаза у неё были полностью чёрные, как пролитая нефть. Кевин прищурился, направив на неё свет фонаря. — Эй! Всё нормально? Вам нужна помощь? Женщина не ответила. Улыбнулась. Улыбка вышла неправильной, так как будто мышцы вспомнили, как это делается, но забыли зачем. — Блядь, — тихо сказал Эндрю. — Только не снова. Нил сделал шаг вперёд, подняв руку с фонарём. — Подожди, — произнёс он, не глядя на остальных. — Она не… Луч упал ей на лицо. Кожа дрогнула и на миг пошла волнами, как будто ее разъедало изнутри. Черты съехали, снова собрались, но уже не в том порядке. Глаза смотрели в сторону, а улыбка осталась на месте. — Господи, — выдохнул Аарон. — Что с ней?.. Женщина заговорила. Голос был двойной один тихий, ближний, а второй будто издалека, из чьей-то глотки за ней. — Он… обещал, что не больно… — Кто? — спросил Кевин. — Пастор… — сказала она, и губы двинулись не в ту сторону. — Сказал… Тьма — дом... Она шагнула вперёд, и с каждым движением тело начинало блестеть, серый, металлический свет пробегал под кожей. Снег вокруг чернел, будто плавился. Нил тихо сказал: — Она.. она борется. — Борется с чем, — спросил Кевин. — С тем что они вызвали. — Ну отлично блять. Выстрел прозвучал сухо, коротко. Женщина дёрнулась, потом рассыпалась, не упала, а просто осела, как прах, оставив в воздухе запах гари и влажной пыли. Несколько секунд никто не двигался. Только снег, падающий сквозь остатки дыма. — Итак, Джостен, — сказал Кевин, не опуская оружия, — добро пожаловать в реальный кошмар. — Это не кошмар, — ответил Нил, глядя на место, где стояла женщина. — Это унбрей. Они не приходят — они повторяются. Он присел, провёл пальцем по снегу. В том месте, где остался пепел, поверхность была вогнутой, будто что-то выжгло снег изнутри. В глубине мерцал маленький осколок гладкий, как кусок зеркала. Нил поднял его, поднёс ближе к глазам. В отражении было только его собственное лицо и ещё одно, за спиной, на долю секунды. Он выронил осколок. Тот упал, не издав звука, и исчез в снегу. — Видел? — спросил он у Эндрю. — Видел. — Они не умирают, — сказал Нил. — Они просто ищут, кого повторить дальше. Эндрю хотел что-то ответить, но замер, глядя за его плечо. В лесу, между стволами, мелькнул свет ровный, тихий, серебристый. Не отблеск, не фонарь. Что-то своё. Кевин заметил его тоже. — Скажи, что это просто фонарь. — Это просто фонарь, — ответил Нил. — Точно? — Нет. Они стояли, глядя в ту сторону, где туман был чуть светлее остального. И у всех четверых одновременно возникло странное чувство будто не они смотрят на лес, а лес пробует вспомнить, как выглядел человек.