Silence is the final shape of motion

Они лежали в снегу, глотали воздух, пытались вернуть ритм жизни в грудь. Пыль ещё кружилась над воронкой, из которой поднимался тонкий, шипящий пар. Серое небо висело низко, будто прислушивалось. Эндрю первым сел, оперся на руки, взгляд метнулся к Нилу. Тот лежал, зеркало треснуло, бестиарий закрыт в пыли, но страницы снова были целы, как будто ничего не делалось с ними вовсе. Кевин, скрючившись на капоте пикапа, провел пальцами по краю рта, снял с губ чёрный лёд сажи и фыркнул. — А когда ты успел расставить взрывчатку? — спросил он, не спуская глаз с Эндрю, опершись локтем о холодный капот. Эндрю пересмотрелся с Нилом, потом говорил спокойно, будто это был ещё один пункт в списке проверок. — Я ничего не ставил, — сказал он, — Это всё Аарон. Кевин посмотрел на Аарона так, будто видел его впервые. Аарон стоял чуть в стороне, руки в перчатках ещё дрожали, в них виднелись остатки проволоки и клочки ткани. Он пожал плечами, без особого сожаления. — Те маяки, которые я расставлял, — голос его был ровный, — Были заправлены динамитом и работали как «два в одном». Сигналы и заряд. Я оставил их по периметру стыков и если поле начнёт расползаться, они должны были дать направленный импульс и локализовать энергию. Кевин выгнул бровь, медленно, с нарастающей адреналиновой улыбкой. — Нихуя ж себе. Нил смотрел на них. Холодный ветер подвигал снежную пыль по пустой дороге. В его голосе не было обвинения, только усталая констатация. — Ты рисковал? — спросил он тихо. Аарон покачал головой. — Всегда, но думал риск оправдан. Иначе бы мы не дошли даже до выхода. Эндрю пододвинулся, прислонил лоб к ладони, выпустил воздух сквозь зубы. — Если бы он не сделал этого то мы бы не вырвались. Спасибо. Кевин фыркнул, но в уголке его рта застыла благодарность, скользкая, как масло. — Ладно, Аарон — ты псих, но наш псих. Аарон только пожал плечами и кинул взгляд на воронку. Там, на краю, между обугленной земли и просевшим снегом, что-то едва блеснуло. Маленькая крошка, кусочек зеркала, не больше ногтя. Луч внезапно пробежал по нему и вернул в этот блеск знакомую тонкую улыбку. Эндрю поднялся, подошёл к Нилу, протянул руку: — Вставай, профессор. Нил взялся за ладонь, крепкую, горячую, шершавую от работы и огня. Их взгляды на миг встретились, коротко, но слишком прямо. — Жив? — спросил Эндрю. — Пока не проверил. — Дышишь? — Иногда. Уголок губ Эндрю дрогнул — усталая улыбка, почти искренняя. — Тогда считай, всё по плану. — Если у тебя план сдохнуть посередине катастрофы, то да, идеально, — ответил Нил, но голос звучал мягче, чем обычно. — А у тебя, я смотрю, привычка всё усложнять даже после конца света. — усмехнулся Эндрю, шагнул ближе, не отпуская руку. — Я просто привык проверять, кто держит обещания. — Думаешь, я бы не дотянул до финиша? — Я думал, ты вообще не умеешь останавливаться. — А ты, — сказал Эндрю, склонив голову, — Слишком часто смотришь прямо в свет, когда-нибудь он тебя сожжёт. — Зато красиво. — Нил чуть улыбнулся, уголком рта. Кевин фыркнул, глядя на них поверх сигареты: — Вы флиртуете или проводите допрос с пристрастием? — Мы совмещаем, — отозвались оба почти синхронно. — Романтики, блядь. Мир догорает, а они устроили свидание на руинах. — усмехнулся Аарон, стряхивая пепел. Эндрю отпустил руку, но не сразу. — Иди, философ, — сказал он. — Пока я не передумал и не заставил тебя копать новую шахту. — Только если ты поможешь, — отозвался Нил. — С руками у тебя, судя по всему, лучше, чем с терпением. — Проверим при случае, — ответил Эндрю, чуть тише. Нил отвернулся, но улыбка осталась. Свет рассвета медленно заливал горизонт. Воздух чистился, небо серело. Пикап стоял на обочине, мотор тарахтел, как старый пёс, который не верит, что его снова гонят. Кевин смотрел в небо, щурясь от света. — Я не знаю, радует меня или пугает, что мы опять выжили. Аарон пожал плечами. — Главное — не проверяй, что из этого сильнее. Эндрю сел за руль, глянул на Нила: — Садись. Или опять останешься читать свои грёбаные древности посреди зоны обрушения? — Только если ты прочтёшь вслух, — сказал Нил. — Не обещаю, но попробую, если будет бар и кофе. — Боже, только не свидание в баре. — Кевин закатил глаза. Пикап медленно катился по дороге. Шины шуршали по насту, в свете фар снег казался жидким — как будто мир стекал под них. Внутри пахло гарью, раскалённым железом и холодным кофе. Радио молчало. Рация хрипела в такт тряске. Эндрю держал руль двумя руками, пальцы побелели от напряжения. Плечи каменные, подбородок чуть прижат. Рядом сидел Нил , опершись локтем о дверцу, подбородок в ладони. Изо рта всё ещё шёл лёгкий пар, дыхание не успевало догнать тишину. Сзади Кевин возился с термосом, матерился тихо, на своей частоте. Аарон дремал, но рука всё равно лежала на кобуре. — Никогда не думал, — сказал Эндрю, не отводя взгляда от дороги, — что буду ехать по утру из ада, а ты рядом в тишине. — Не жалуйся, — ответил Нил, даже не шевелясь. — Обычно я читаю вслух. Эндрю хмыкнул, коротко, глухо. — Господи, и зачем я вообще скучал по твоему голосу. Нил чуть улыбнулся уголком губ. — Потому что мой голос это видимо единственное, что тебя перебивает. Эндрю бросил взгляд, короткий, сбоку, но взглядом пробил воздух. — Осторожнее, Джостен. Ещё минута — и я подумаю, что тебе нравится эта компания. — Я просто не люблю ездить один. — Нил повернул голову, глядя в окно, где отражение обоих дрожало на стекле. — Один я разговариваю с голосами. — А со мной? — С упрямством. Эндрю усмехнулся, чуть расслабив пальцы на руле. — И кто из нас опаснее? — Я бы сказал, что ты, — ответил Нил, глядя на его руки. — Но я держу зеркало. — Значит, баланс. — Пока ты не нажимаешь снова. Мотор урчал ровно, фары вырезали из серого мира куски дороги, снег падал с веток, ложился на капот. Эндрю откинулся чуть назад, протянул руку к бардачку, достал сигарету, не зажигая. — Знаешь, — сказал он, перекатывая её между пальцами, — Я думал, что в момент взрыва ты уйдёшь с этим светом. Просто… исчезнешь. — А я думал, что ты останешься, — тихо ответил Нил. — И всё начнёшь сначала. — Не тот я человек для «сначала». — А для чего? Эндрю повернул голову, их взгляды встретились. — Для того, чтобы держать тех, кто не умеет останавливаться. Молчание. В машине стало тесно, не от воздуха, а от того, что между ними нависло что-то несказанное. Сзади Кевин шумно глотнул кофе. — Я сейчас просто выпрыгну, если вы начнёте смотреть друг на друга дольше пяти секунд. — Мы не смотрим, — сказал Нил. — Ага, конечно. А я тогда монах, — фыркнул Кевин. — Господи, хоть кто-то, дайте мне пистолет. Аарон не открывая глаз: — Не дам. Ты стреляешь, когда тебе скучно. — Скучно это когда вы оба молчите. Вот тогда и правда страшно. — скривился Кевин, зарывшись в воротник. Эндрю усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Знаешь, Кев… иногда молчание, единственный способ не начать снова войну. — Тогда вы уже её проиграли, — буркнул тот и отвернулся к окну. Нил чуть подался вперёд, заглянул в бардачок, достал из него сложенную карту, развернул, но не для того, чтобы смотреть. Просто занял руки. — Эндрю, — тихо сказал он. — Когда ты нажимал… ты думал о том, что там можем быть мы? — Думал. — И всё равно нажал. — Да. — Почему? Эндрю чуть повернулся к нему, глаза усталые, но прямые. — Потому что если бы не нажал, нас бы не осталось даже в отражении. Нил не ответил сразу. Провёл пальцем по краю карты, потом сказал: — Значит, ты умеешь отпускать. — Только тех, кто возвращается. Нил усмехнулся. — Тогда, возможно, я пока не ухожу. — Слишком поздно, — сказал Эндрю, и улыбка у него вышла почти тёплая. — Я тебя уже записал в багаж «не вернуть». — Удобно, — сказал Нил. — Главное не ставь метку «опасный груз». — Поздно, — тихо ответил Эндрю. — Я с ней живу. — Охуенно. Едешь с двумя поэтами и думаешь может, взрыв был гуманнее. — Кевин опять закатил глаза. — Заткнись и спи, Кев. Они хотя бы молчат с подтекстом. — рассмеялся Аарон, не открывая глаз. Фары высекали из рассвета узкие полосы дороги. В кабине запах гари постепенно сменился на запах снега. Где-то вдали ветер выл, как будто тянул за собой пустой город. Нил смотрел в зеркало бокового вида. Там отражались они оба, он и Эндрю. Только в зеркале расстояние между ними казалось меньше. Он прищурился. На долю секунды показалось, что отражение двигается чуть раньше, чем они сами. — Что? — спросил Эндрю. — Ничего. Просто кажется, что время опять играет с нами. — Пусть играет, — ответил Эндрю, — Пока мы не ставим на паузу. — Или пока кто-то снова не включит свет. — Тогда я снова нажму. — И я снова останусь. Эндрю повернулся, посмотрел на него дольше, чем следовало. — Это угроза? — Это обещание. Сзади Кевин приподнял голову. — Я повторюсь: я выхожу. На ходу. Без парашюта. — Только попробуй, — буркнул Аарон. — Убьёшься — я писать отчёт не стану. Все на секунду рассмеялись. Смех получился глухой, хриплый, но живой. Дорога пошла вверх, фары ударили в светлеющее небо. В зеркале заднего вида мелькнул снег, потом их лица, чуть искажённые вибрацией дороги. Нил поймал отражение Эндрю, улыбнулся едва заметно. В зеркале Эндрю ответил раньше, чем он успел. Он замер. Потом медленно выдохнул. — Что там? — спросил Эндрю, не оборачиваясь. — Ничего, — ответил Нил. — Просто… показалось. — Отлично. Значит, мы всё ещё живы. — кивнул Эндрю. Пикап нырнул в поворот, снег закружился, фары погасли за туманом и только в зеркале, на мгновение перед тем как всё исчезло, две их тени сделали по шагу вперёд, но в разные стороны. А под холмом, где когда-то дышала шахта, лёд тихо треснул. И кто-то шепнул: — Дом… всё ещё здесь.