Light is just pain that chose to stay

Они быстро собрались. Эндрю проверил детонатор ещё раз, на всякий случай и спрятал его под куртку так, чтобы рука могла дотянуться. Нил снял бестиарий с плеча, разложил листы, отметил карандашом формулу вспышки, время, мощность, угол света. Кевин смачно затолкал в кобуру последние магазины, на ходу зашнуровал ботинки, Аарон уложил в рюкзак запасные батареи и сигнальные марки. Никто не тянул. Решение принято, двигаются вниз, к узлу, и делают то, что у Нила в голове звучало как единственный шанс. — Помните правила, — коротко сказал Нил. — Свет не наш дружочек, он — инструмент. Мы создаём импульс. Вспышка должна быть синхронизирована с полем. Не просто ярко, а именно в момент максимального фазового сдвига. Если промахнёмся то дадим им энергию. — Понятно, — сказал Кевин. — То есть, если я что-то не попал — это не мой проеб, а инженерного искусства? — Если кто-то промахнётся, — ответил Нил, — Ты будешь палить и отвлекать. Как всегда. Эндрю, не улыбаясь, отрезал: — Я буду рядом с панелью, если что — взорвём стык и валим наверх. Это твой шанс и моя страховка. — Договорились, — сказал Нил. — Только не тягайте друг друга за собой, если я скажу «сигнал», сразу же отходим на семь метров и держим свет. Они шли молча. Лестница вниз казалась бесконечной, свет фонарей вытягивал тени длиннее людей. Каждые сто шагов, короткая проверка связи, смена темпа дыхания, мелькание глаз. Иногда кто-то шевелился в толще тени и все вздрагивали. Но шагали дальше. Третий уровень сместил их в коридор, от которого веяло свежей жарой и ртутным блеском. На стенах возникали новые отпечатки, будто шахта записывала их приход. Нил дотронулся до гладкой плёнки у входа в камеру, тонкая волна прошла по пальцу, как ответ. Его ладонь на мгновение покраснела и охладилась, по руке побежала лёгкая дрожь. — Нашли, — сказал он тихо. — Центр. — Если это не сработает, помни, что у нас подрывник без стоп крана. — Кевин выдохнул В камере всё было иначе, пол внизу, кольцевая галерея вокруг, и в центре — не «ворота» как дверь, а плотная нечто, пульсирующая плоскость материи, шевелящаяся, как дыхание, без формы, но с ритмом. Изнутри шёпотом лились обрывки голосов, пастора, прихожан, их собственные недавно сказанные фразы. Пол мигнул и в микроколебании Нил увидел синусоиду поля, эту кривую, которую нужно было «перекрыть». — Ты уверен, что можешь это вырубить? — спросил Эндрю тихо. — На десять процентов уверен больше, чем уверен в том, что взрыв решит проблему, — ответил Нил. — А десять лучше, чем ноль. Они распределились: Эндрю занял позицию у стыка коридоров на тот случай, если придётся ставить заряд; Аарон растянул марки и поставил маячки; Кевин навис над входом, оружие готово; Нил с головой над бестиарием и с прибором в руке, считал цикл поля. — По моей команде готовьте свет, — сказал он тихо. — На три, взрыв, то есть сигнал. На четыре быстро отходим. Одно неверное движение, и мы становимся закуской. Кевин глухо рассмеялся: — Понял. Я хочу жить достаточно, чтобы у меня остался сарказм в трупе. Нил поднял палец, глядя на прибор волна приближалась к фазовому минимуму. Гул усилился, в камере запахнуло озоном. Сердце у всех забилось быстрее, не от страха, а от сосредоточения. — Раз, — прошептал Нил. — Два — держать. Три — свет! Аарон включил первую волну батарей, тусклый фон, чтобы не испортить расчёт. Кевин дал два коротких выстрела по пустоте, отработали шумовую маскировку. Нил поднял зеркало и щёлкнул затвором чужого прожектора, вспышка пробежала по плоскости поля, но не та, что нужна. Полоса дрогнула, и на секунду всё сверкнуло, но не ушло. — Не то, — стиснул зубы Нил. — Ещё. Эндрю мотнул головой, заметил по приборам фазовый сдвиг и ткнул в прибор вручную: «Добавь синхронизацию — 0.7». Нил скорректировал угол зеркала. В этот момент из глубины каменной ткани что-то шевельнулось, сотни маленьких копий начали подниматься по стенам, повторяя их шаги, их позы, как будто записывая финальный урок. — Сейчас, — скомандовал Нил. — Свет на «три» — я запускаю. — Два, — сказал Кевин, и в голосе была привычная легкомысленная храбрость, но пальцы дрожали. — Три! — крикнул Нил и одновременно вырвал из рук обломок зеркала, направил прожектор прямо в сердце материи. Вспышка, не просто яркость, а плотная, концентрированная, свет врезался в «ворота», поле дёрнулось, и по камере пронёсся звук, похожий на взрыв внутреннего льда. Сразу, жара, как у печи, потом резкое падение температуры, металлический скрежет и крик, разрывающийся на две ноты, голос Томаса и что-то другое, похожее на ртутное шипение. — Назад! — крикнул Эндрю. Они отскочили назад на семь метров, как договорились. Пыль взметнулась, дыхание резануло. Пол перестал пульсировать ровно, но моментально началось другое: поле дробилось — не исчезло, а разделялось. На поверхности разом возникли две конденсации, две дыры, которые держали ту же структуру, но теперь уже в двух местах. Одна слабее, в самой шахте, а вторая куда-то дернулась, вглубь структуры, как вспышка, унося с собой кусок пространства. — Оно распалось. Но не исчезло. Оно.. раздвоилось. — выругался тихо Нил. — Чёрт, — прошипел Эндрю, поднимая детонатор. — Блядь, ты говорил… Нил стиснул губы: — Я говорил, что вероятность такого есть. Они питаются энергией. Ты дал им её. Но не все. Мы часть сделали в обратную сторону. Они станут быстрее. Они научатся на этом. Кевин вдохнул так, будто проглотил воздух шахты: — Мы им дали урок по раздвоению, блядь. Отлично. Аарон смотрел на две пульсирующие формы, которые теперь тянулись по разным рукам шахты, как раны. — Что теперь? — спросил он тихо. Эндрю сжал зубы, глаза стали жестче: — Сначала добьём ту, что слабее. Потом глушим вторую. Если не добьём,то я жму детонатор. Нил опёрся о стену, ладони в пыли. — Мы поплатились за попытку. Но если мы сейчас отступим без плана, вторая уйдёт в город. Наша задача сейчас разнести ядро на атомы света и удерживать остальное изоляцией. Они переглянулись. Никто не выглядел уверенным, но все двигались: Эндрю к стене, Нил к прибору, Кевин в бой. Аарон разложил дополнительные маркеры и стал ставить заграждения из остатков рельс. Они не ждали, кидаться было глупо, но ждать тоже. Эндрю кивнул, и это был сигнал, рывок по кругу, вперёд, без лишней философии. Кевин первым прорвался в галерею, нож в зубах, пистолет в руке чистая импровизация и адреналин. Аарон двигался по флангу, фонарь ровным столбом, глаза как у хищника. Нил с обломком зеркала и прибором, каждое движение замерено, как у хирурга, но сердце колотилось по-другому, не страхом, а расчётом. Первая «конденсация» слабая, дрожащая, почти прозрачная, встретила их волной холодного ветра. Она попыталась повторить шаг Кевина, он сделал шаг левой, она правой, сбой на полсекунды. Нил поднял зеркало, щёлкнул и свет ударил по ней, та зашипела, как металл на огне, но не рассыпалась. Вместо этого цевьё фонаря прошило её ребра, рябь по телу, и изнутри мелькнул совет ртути. Эндрю выстрелил в упор дробовиком, звук, осколки, в воздухе запах горелого. Тело конденсации вздрогнуло, расплылось по стене, но из капель снова поползли нити. Кевин врезал ножом, лезвие вошло, как в воду, и выскочило с ртутным плевком. Копия его движения тут же повторила удар, но с опозданием, он использовал это, проскользнул сбоку и врезал снова. — Работает! — прорычал Кевин, и в его голосе было больше азарта, чем ужаса. — Бьем, пока не научились! Аарон не ждал слов, точные, быстрые колющие удары по суставам, где плоть ещё держала форму. Копии теряли связность, кому-то дробовик вырывал «плечо», кому-то нож в ногу. Нил направил дополнительную вспышку по команде, свет рвал структуру, и мелкие заготовки рассыпались в белёсый дым, который тут же вонял ртутью. Но «слабая» оказалась хитрее из её остатков полетели крохотные капли, как рой, как оса на капле меда, и они ползли по стенам, собирались в новые контуры. Эндрю сделал шаг назад, схватил ручной взрыватель, пальцы белели. — Поджечь узел! — выкрикнул он. — Сожжём, нахуй! Нил мотнул головой: — Подожди! Если мы подожжем слишком горячо, энергия расползётся и даст толчок второй. Подожди две секунды. Синхронизация. Две секунды — вечность в этой свалке пространства. Они работали как один: Кевин отвлекал, Аарон рубил, Эндрю готовил заряд, а Нил держал световой импульс. Когда настал нужный момент, Нил дал команду, Аарон дал вспышку, а Эндрю — взрыв. Взрыв был не кинематографичный, он был прагматичен: локальный, направленный, метал и бетон заскрипели, и плазма света прошила полость. Слабая форма задрожала и развалилась на множество частиц. Казалось, всё кончилось, но шахта не знала этого слова. Из пыли поднялся шлейф ртутного блеска, и он потянулся в сторону, туда, где коридор вёл к стыку с основным каналом. — Она распалась, — выдохнул Кевин, но его голос уже не звучал победно. — И куда-то поползла. Нил пальцами ловил показания прибора, волна поля не упала, а развернулась. — Чёрт, — выдавил он. Поле раскололось и «кусок» ушёл в сторону. Как будто отрезок памяти улетел по коридору. Это не просто разрушение — это перераспределение. В тот момент, когда все пытались перевести дыхание, из глубины донёсся звук, металлический скрежет, затем глухой удар, как будто что-то снаружи шахты упало. И голос сначала слабый, затем чётче, сдвинутый, словно через радиопомехи: «— …вы… пришли…» Нил схватил голову руками: — Вторая уходит не вниз. Она уходит в сторону к вентиляции, к шахтному стволу. Если она выйдет наружу. Эндрю мгновенно скомандовал: — Блокируем коридоры! Поставьте метки, забейте проломы, уводите вибрации! Кевин ты с нами, держи фронт. Аарон перекрой пути. Я иду за тем, что пошло в стык. — Ты же обещал не жать на детонатор, — сказал Нил, взгляд цепкий, в голосе стальной расчёт. — Не сейчас. Эндрю посмотрел на него минуту, потом резкий кивок: — Я не буду нажимать сейчас, но если она уйдёт в город, то разнесу это место на части. Кевин встал, дыхание горло жгло, руки в крови и пыли: — Тогда бежим за ней. Если она унеслась по вентиляции — мы её догоним и если кто-то учится делать мою улыбку, то я покажу, как её портить. Они двинулись, не тянули, по следу ртути и тёмного тепла. Коридоры шли узко, по стенам ещё поблёскивало, как будто шахта сама пыталась стереть их шаги. Впереди слышался шорох, сначала как будто кто-то перетаскивает ткань, потом шаги, неторопливые, но всё более чёткие. Нил шепнул, почти себе: — Если мы её не остановим здесь, то она унесёт нас в дом каждого. Мы не сможем уничтожить всех. Мы должны либо закрыть проход, либо поймать её, пока она не приобрела форму. Аарон кивнул, пальцы зачесались на предстоящем. — Значит ловим, — сказал он. — И желательно быстрее. Они и не знали, что погоня началась. Шахта стала артерией, по которой побежала новая, чёрная кровь, и впереди — в узком туннеле, где воздух пахнул городом, уже расплывался образ: тень, что двигалась не как тварь, а как человек, точнее — как их учили. Шахта ревела, как огромный зверь под землёй. Воздух гудел, глотал собственное эхо. Из стен капала вода густая и серая. Фонари метались по рельсам, отбивали блики от влаги, превращая всё вокруг в живое месиво теней. Тень впереди уже не скользила, она шла. Человеческий шаг, ровный, тяжёлый. В полутьме мелькнули очертания плеч, силуэт головы, рывок руки, будто кто-то только что вспомнил, как двигаться. — Быстрее! — Эндрю перекричал гул. Голос сорвался. — Она набирает плотность! Кевин бежал первым, фонарь трясся в руке, пистолет во второй. — Отлично, — выдохнул он. — У нас рождается, блядь, новый вид! Аарон шёл замыкающим, дыхание ровное, глаза цепкие. — Впереди выход. Дальше — технический лифт, потом вентиляция. Если доберётся туда то мы её не догоним. Нил не отвечал. Лицо бледное, губы побелели. Он считывал что-то с прибора, цифры скакали, свет мигал. — Что ты там видишь?! — крикнул Эндрю. — Волна нестабильна, — ответил Нил. — Она теряет фазу, но ещё не развалилась. Дай мне попытку! — На что?! — Я могу сбить ритм. Светом. Кевин скривился, не останавливаясь: — Опять со своими лампочками! Тут всё горит, а он — «светом»! Нил остановился. Резко. Повернулся лицом к тени, которая уже почти касалась светового пятна. — Пять секунд, — сказал он. — Только не вмешивайтесь. Эндрю занёс карабин, глаза прищурены. — Пять и если я вижу хоть малейшее движение — стреляю. Нил поднял зеркало. Грубый обломок с треснувшим краем. Луч фонаря скользнул по нему, раздвоился, ударил в стену, отразился обратно и замкнулся на тени. Вспышка. Холодный свет, как резаная сталь. Шахта завыла. Весь воздух в коридоре зазвенел, будто внутри натянули струну. Волна ударила по ним, сбила с ног. Металл застонал, в стенах пошли трещины. Кевин закрыл голову руками. — Что за хрень ты творишь?! — Держись! — выкрикнул Нил. — Сейчас обвалится! Тень кричала без звука, свет пробивал её насквозь, изнутри шёл дым, как будто выжигало не тело, а память. Затем всё осело. Мгновенно. Гул оборвался, остался только звон в ушах. Эндрю схватил Нила за воротник, выдернул с пола: — Всё! Валим! Быстро! Они рванули вверх по лестнице. Ступени дрожали, воздух вибрировал. Позади снова пошёл гул, но теперь низкий, как дыхание под землёй. Шахта стягивалась. Кевин сорвался с последней ступени, упал, перекатился, поднялся. В горле вкус металла, во рту кровь. — Живы?! — выдохнул он. — Отчасти, — отозвался Аарон, поднимая фонарь. Свет хлынул на выход. Серое небо, снег. Холод ударил, будто открыло люк в другой мир. Они вывалились наружу, распластавшись на бетоне. Секунду просто лежали было слышно, как у каждого сердце бьётся не в груди, а в ушах. Из шахты шёл пар, густой, белый, с металлическим блеском. Он извивался, как дыхание умирающего зверя. Эндрю поднялся первым. Проверил магазин, потом достал детонатор. — Нет, — сказал Нил хрипло, всё ещё держась за стену. — Подожди. — Она ослабла, но не умерла, — ответил Эндрю. — Если мы оставим её там то она продолжит существовать. Кевин вскинул голову. — Ты же не собираешься… — Собираюсь, — жёстко сказал Эндрю. — Мы не выйдем из этой дыры, если не закроем её полностью. Нил вытер кровь со щеки. — Тогда делай, но быстро. Пока поле не стабилизировалось. — Вы оба ебанутые, — выдохнул Кевин. — Я просто фиксирую для протокола. Аарон поднял взгляд на небо. — Если это цена — плати. Эндрю кивнул. Секунда. Две. Он нажал. Земля содрогнулась, будто само ядро сделало переворот. Сначала, свет, как вздох солнца из-под земли. Потом звук, низкий, глухой, не выстрел, а рёв. Воздух ударил волной, снег вспыхнул и тут же превратился в пар. Они упали, ослеплённые, мир дрожал, как живая ткань. Когда всё стихло только осталась тишина. Глухая, вязкая. Небо стало серее, чем прежде. Над ними висел дым, плотный, как пепел. — Ну и кто из нас теперь гений? — кашлянул Кевин перевернувшись на спину Эндрю стоял, опершись на карабин. Ветер шевелил воротник, лицо как высеченное. — Никто. Нил поднялся, рука дрожала. Он смотрел на воронку, где раньше был вход, теперь там только гладкий чёрный лёд, отполированный взрывом. — Закрли. Аарон стоял рядом. Снег ложился на его волосы, на плечи, таял сразу. — Думаешь, навсегда? Нил не ответил сразу. Поднял осколок зеркала, оставшийся в руке, посмотрел в него, отражение дрогнуло, но не повторило. Он тихо выдохнул: — Хотелось бы. Снег падал медленно, как пепел после костра. Под ногами ещё тлела земля, пахло железом и горелыми проводами. В небе над ними коротко вспыхнул свет, то ли отблеск взрыва, то ли последний отклик Врат.