Черное платье и зеленые глаза

Приглашение на спонсорский ужин пришло на почту одновременно им обоим. Стандартное мероприятие — улыбки, рукопожатия, светские беседы. Но для Кристины оно стало причиной неожиданной проблемы: в ее безупречно собранном гардеробе не оказалось платья, которое бы ей… хотелось надеть. Она бы сама себе не призналась, но где-то в глубине души шевельнулась мысль: «А что наденет он? Увидит ли он меня?» Отогнав эту глупость, она позвонила Белле, своей старой подруге. — Белл, мне нужен твой безупречный вкус и моральная поддержка. И кофе. Много кофе. Через час они уже бродили по бутику в центре Монте-Карло. Белла восседала на бархатном диване, как суровая, но справедливая королева, в то время как Кристина выходила к ней в самых разных образах — от строгого коктейльного до дерзкого с открытой спиной. — Нет, это делает тебя старше. Это платье кричит «посмотри на меня», а должно шептать «я та, кого все будут обсуждать завтра». Крис, ты же не на паспорт фотографируешься, расслабься! Кристина уже начала отчаиваться, когда консультант, словно волшебник, принесла последний вариант. Это было черное платье. Лаконичное, без лишних деталей, но с убийственным кроем. Ткань, мягко облегая каждую линию, делала ее фигуру одновременно загадочной и соблазнительной. Длинные рукава с разрезом для больших пальцев добавляли дерзкой небрежности, а небольшой шлейф, свисающий с талии, придавал образу летящую, почти балетную грацию. Она вышла из примерочной и медленно повернулась. В ее глазах горели огоньки. — Ну» — спросила она, затаив дыхание. Белла свистнула, что было высшей мерой одобрения. — Вот оно. Оружие массового поражения. Он не устоит. — Кто? — попыталась сделать невинное лицо Кристина, но предательский румянец выдал ее с головой. — Ой, да брось, — засмеялась подруга. — Я же вижу, как ты светишься. Этот загадочный «он» — твой напарник, да? Тот самый красавчик Леклер? Кристина только улыбнулась в ответ, отводя взгляд. Отрицать было бесполезно. За кофе в уютном кафе случилось немыслимое. К их столику робко подошла молодая девушка. — Извините… вы Кристина Морозова? Я ваша большая фанатка! Вы так здорово гоняетесь! Можно у вас автограф? Кристина замерла на секунду, прежде чем осознать происходящее. Это был ее первый автограф в Формуле 1. Радость, гордость и легкая неловкость нахлынули на нее волной. Она с сияющей улыбкой расписалась на салфетке и сфотографировалась с девушкой. Это маленькое событие придало ей уверенности. Вечером, надев свое черное оружие и убийственные каблуки, которые заставили ее вызвать такси для поездки в два квартала, Кристина вошла в роскошный ночной клуб. Воздух был густ от ароматов дорогих духов и звуков приглушенной хаус-музыки. Она быстро нашла у барной стойки пару старых знакомых из F2, и несколько минут приятной ностальгии скрасили ее одиночество. Но когда разговор иссяк, она снова осталась одна. Именно в этот момент к ней подошел он. Высокий, ухоженный, с уверенной улыбкой. — Позвольте угадать, — сказал он, его взгляд скользнул по ее платью. — Самое быстрое и красивое существо в этом зале. Позвольте предложить вам выпить? Кристина, польщенная и расслабленная парой коктейлей, позволила себе легкий, ни к чему не обязывающий флирт. Она была свободна, черт возьми! Почему бы и нет? Она не видела, как из-за другого конца бара за ней наблюдают карие глаза. Шарль, непринужденно беседуя со спонсорами, видел все: ее улыбку, ее смех, как незнакомец пододвинулся к ней ближе. Внутри него что-то неприятно зашевелилось. Горький, едкий привкус, который он не мог идентифицировать. Ревность. Глупая, иррациональная, но всепоглощающая. Ситуация достигла пика, когда тот самый тип пригласил ее на танец. И она согласилась. Под медленный ритм он позволил своей руке опуститься ей на бедро, притягивая ее слишком близко. Этого было достаточно. Шарль пересек зал одним лишь решительным взглядом. Он подошел к паре и положил руку на локоть Кристины, мягко, но недвусмысленно. — Кристина, нас ждут. Нужно идти, — его голос был стальным, без права на возражение. Она, удивленная, но уже изрядно выпившая, лишь кивнула. — Простите, вызов, — бросила она своему кавалеру и позволила Шарлю увести себя. — Что это было? — прошипела она ему, едва они вышли на прохладный ночной воздух. — Ты вела себя неподобающе, — сквозь зубы ответил Шарль, его раздражение было неподдельным. — Танцевать с первым встречным, который смотрит на тебя, как на кусок мяса? Это не для пилота Ferrari. — О, Боже! — вспыхнула она. — Я что, монашка? Или твоя собственность? Я могу танцевать с кем захочу! Спор продолжился в лифте отеля. Они стояли в противоположных углах, но пространство между ними заполнилось напряжением. — Ты просто не мог вынести, что внимание было не на тебе! Ты эгоистичный, самовлюбленный… Она подошла к нему вплотную, тыча пальцем ему в грудь, ее слова были горячими и влажными, она говорила ему прямо в губы. — …зазнайка! И в этот момент его терпение лопнуло. Он не мог больше слушать. Он не хотел слов. Его рука схватила ее за запястье, а другая вцепилась в ее талию, притягивая ее так близко, что шлейф ее платья обвился вокруг его ног. И он поцеловал ее. Это был не нежный, вопрошающий поцелуй. Это был поцелуй-взрыв, поцелуй-битва, в котором выплеснулись вся накопившаяся злость, ревность и то самое невыносимое напряжение, что витало между ними с первого дня. Он был грубым, требовательным, полным дикой, неконтролируемой страсти. Кристина на мгновение замерла, а затем ответила с той же яростью. Ее руки впились в его волосы, прижимая его губы к своим еще сильнее. Ее спина уперлась в холодную стену лифта. Они дышали друг другом, теряя ориентацию, забыв обо всем на свете. Дзинь! Лифт остановился на другом этаже. Дверь со скрипом открылась, впуская пару гостей. Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные, пытаясь отдышаться и придать своим лицам невинное выражение. Поездка до их этажей прошла в гробовом молчании. Они вышли, не глядя друг на друга, и скрылись в своих номерах, захлопнув двери. Но теперь тишина в номере была оглушительной. Кристина, прислонившись к двери, прикасалась пальцами к своим распухшим губам. Шарль, скинув пиджак, смотрел в свое отражение в темном окне, все еще чувствуя вкус ее помады и ее запах. Их гнев испарился, оставив после себя лишь оглушительную, пугающую истину. Это не было случайностью. Это не был алкоголь. Это было то, что жило в них с самого начала, и что они больше не могли отрицать. Дверь была открыта, и отступать было некуда.