На высоте

Мысль о «разговоре» не давала Шарлю покоя несколько дней. Ресторан? Слишком банально и публично. Ужин у него? Слишком многозначительно и поспешно. Нужно было что-то, что выбьет ее из привычной колеи, что будет принадлежать только им, без намека на гоночные трассы и красные комбинезоны. Идея пришла внезапно, когда он увидел в небе маленький спортивный самолет. Высота. Свобода. Адреналин, но другого рода. И приватность. Это было идеально. Он подошел к ней после тренировки, стараясь казаться небрежным. — Кристина, у меня есть один вопрос. Не по работе. Она посмотрела на него с любопытством, отложив планшет. — Слушаю. — Завтра, после симуляторов, у меня запланирован… небольшой полет. Для смены обстановки. Не хочешь составить компанию? Думаю, тебе понравится. Он видел, как в ее глазах что-то щелкнуло. Она поняла. Это было не в его голосе, а в его взгляде — в том, как он смотрел на нее, словно предлагал не просто полет, а ключ от какой-то тайной двери. — Полет? — переспросила она, и уголки ее губ поползли вверх. — Над океаном. Виды… захватывающие. Она улыбнулась во весь рот. — Я обожаю высоту. Я в деле. Самолет был крошечным и стремительным. Пилот — немолодой, спокойный профессионал — кратко проинструктировал их и занял свое место. Шарль уступил Кристине кресло справа, чтобы у нее был лучший обзор, а сам устроился сзади. Когда самолет оторвался от земли, он увидел, как ее пальцы впились в подлокотники, но на лице ее не было страха — лишь дикое, жадное возбуждение. Они набрали высоту, и внизу поплыли пляжи, яхты, домики, превращающиеся в игрушечные. А потом пилот начал «играть». Он сделал вираж, наклонив крыло почти вертикально к синему стеклу океана. Кристина ахнула, а затем рассмеялась, и этот смех был полон чистого, детского восторга. — Ой бляяя! — вырвалось у нее на русском, когда самолет вошел в небольшую воздушную яму и их слегка подбросило. — Да ё-моё, Шарль, это же просто пиздец как круто! Шарль, сидя сзади, не мог сдержать улыбки. Он не понимал половины слов, но интонацию понимал прекрасно. Это был восторг. Полная и безоговорочная капитуляция перед моментом. Его план сработал. Пилот выполнил еще пару фигур, не выходя за рамки безопасности, но достаточно, чтобы дух захватывало. Кристина комментировала все на своем родном языке, и Шарль ловил каждое это непонятное, но такое живое слово, чувствуя, как его сердце наполняется странной гордостью. Он подарил ей это. После приземления она не могла успокоиться всю дорогу до окраины города. Он вел свою машину, а она, развернувшись на пассажирском сиденье, жестикулировала, ее глаза сияли. — Шарль, это было невероятно! Я думала, меня уже ничем не удивить после перегрузок в кокпите, но это… это другое! Это свобода! Спасибо тебе! Правда! Он лишь улыбался, поглядывая на нее. Он любил эту ее сторону — естественную, восторженную, беззащитную. Он любил, что именно он смог ее вызвать. Он остановил машину на склоне холма. Солнце клонилось к закату, заливая все золотым и розовым светом. Вид на город и океан был восхитительный. — Я кое-что достану. Пока Кристина с восхищением смотрела на открывающуюся панораму, он достал из багажника мягкий плед, небольшую корзину с сыром, фруктами и круассанами. Он расстелил плед на траве. — Устроим ужин с видом? Она обернулась, и ее взгляд смягчился от нежности. — Ты все продумал, да? Они сидели плечом к плечу. Разговор тек легко и непринужденно. — Знаешь, — сказала Кристина, глядя на горизонт, — когда ты меня впервые обогнал в Барселоне на тренировке, я тогда подумала: «Вот же засранец, какой точный». Шарль рассмеялся. — А я, когда ты впервые обошла меня в Монако, чуть руль не сломал от злости. Но потом подумал: «Черт, какая же она хороша». В смысле — как пилот, — поспешно добавил он, подмигнув. Она толкнула его плечом своим, смеясь. — Конечно, «как пилот». Я тебе верю. Как не поверить, — сказала она, повернув голову к закату. Они замолчали, слушая, как стрекочут цикады. Закат разгорался, окрашивая небо в пурпурные тона. И в этой тишине что-то изменилось. Их пальцы, лежавшие на пледе между ними, медленно соприкоснулись. Никто не отдернул руку. Шарль медленно, почти не дыша, накрыл ее руку своей. Она ответила легким пожатием. Он посмотрел на нее. Она уже смотрела на него. В ее зеленых глазах не было ни насмешки, ни вызова. Только тихая, всепоглощающая нежность и ожидание. Та самая уязвимость, которую она так тщательно прятала. Его сердце заколотилось с новой силой. Он поднял свою свободную руку и кончиками пальцев, с трепетом, которого никогда не испытывал, коснулся ее предплечья. Кожа была прохладной и невероятно мягкой. Он провел пальцами до плеча, ощущая каждый мускул, каждую черточку под своей кожей. Он боялся спугнуть этот момент, это хрупкое чудо. Его рука скользнула к ее шее. Большой палец медленно, с благоговением, провел по линии ее подбородка, заставив ее прикрыть глаза. Он видел, как вздрагивают ее ресницы. Он медленно приближал свое лицо к ее лицу, тону в ее дыхании, в ее запахе — вечерний воздух и она. И тогда она не выдержала. Она сама закрыла оставшееся между ними расстояние. Ее поцелуй не был нежным. Он был стремительным, жадным, полным того самого напора, что он обожал. В нем было все: и долгое ожидание, и накопившаяся тоска, и радость от этого дня, и обещание чего-то большего. С его губ сорвался сдавленный стон. Его руки тут же обвили ее шею и талию, прижимая ее к себе так сильно, как только мог. Ее пальцы впились в его волосы, потом скользнули по спине, прижимая его ближе, еще ближе, словно она боялась, что он исчезнет. Они целовались, пока последние лучи солнца не угасли за горизонтом, оставив их в сгущающихся сумерках — двое людей, нашедших друг в друге не просто страсть, а дом. Они были счастливы. Безоговорочно и совершенно.