Часть 7

«Теперь я понимаю!» — счастливо воскликнула Маринетт и едва не подпрыгнула на стуле. Он не ожидал, что они на самом деле будут учиться. Когда Феликс получил её последние сообщения, он вздохнул и приготовился к непростому вечеру. Маринетт: пожелай мне удачи Маринетт: ой, ты уже пожелал Маринетт: и это сработало, кст Маринетт: даже она мне не понадобилась теперь, когда я умею использовать любую удачу себе на пользу Маринетт: ладно, у меня намечается захватывающий вечер Маринетт: так что я буду не на связи Маринетт: или я буду на СВЯЗИ Маринетт: зависит от того, как на это посмотреть Маринетт: пока! А затем зазвонил дверной звонок, и Феликс пошел ее встречать. Маринетт была одета в обтягивающий топ и лосины, которые не менее плотно облегали её фигуру. Она явно готовилась атаковать. Феликс надел джинсы, чтобы лучше скрывать свои реакции — если придется, — и водолазку, чтобы минимизировать телесный контакт с ней. Маринетт голодно вцепилась в него взглядом, словно он был куском мяса, а она — плотоядным животным. Но когда они начали обсуждать упражнение, которое она показала ему в школе, выяснилось, что девушка действительно его не поняла, и Феликсу понадобился почти час, чтобы объяснить его ей. Поначалу он ухватился за это как за возможность держаться подальше от её провокаций, но затем процесс нахождения легких объяснений для нее действительно унес его. Честно говоря, Феликсу нравилось ощущение, что она понимает что-то сложное благодаря его объяснениям. И несмотря на то, что математика явно не была её сильным предметом, Маринетт задавала правильные вопросы, хоть и с трудом понимала его ответы на них. И когда она наконец поняла — благодаря его стараниям, — это согрело ему грудь. Маринетт потянулась и встала из-за стола. Она обошла комнату, по-деловому изучая её, и задержалась на полках с книгами у кровати. «Это твои любимые?» — спросила она, перебирая книжки на ближайшей к ней полке. «Что-то вроде того», — ответил Феликс, приблизившись к ней сзади, но на всякий случай сохранив дистанцию. «О чем они?» — спросила Маринетт, разместив ногу на краю прикроватной тумбочки, чтобы подняться и дотянуться до верхней полки. «Они…» — Феликс не успел договорить, как девушка потеряла равновесие и начала падать. Феликс бросился вперёд, чтобы поймать её, и оба рухнули на кровать, причем Маринетт оказалась верхом на Феликсе. Маринетт задрала голову и усмехнулась, глядя на него сверху вниз. «Ты сделала это специально?» — спросил Феликс, сузив глаза на сидящую на нём сверху красивую девушку. «С чего бы мне специально сваливаться?» — спросила в ответ Маринетт, при этом, правда, не теряя самодовольной ухмылки. «По той же причине, по которой ты пришла ко мне сегодня в школу, а потом сюда», — предположил Феликс. «И по какой же это причине?» — спросила Маринетт, прикусив нижнюю губу и слегка сместившись от его живота ниже к паху. Феликс замер, чувствуя, как тело реагирует на её близость. «Ты мне скажи», — сказал он и сглотнул. «Если ты такой умный и всю меня раскусил, почему согласился помочь мне? — игриво начала она, затем её лицо похолодело. — О, дай угадаю, ты соглашаешься помочь девушке, а затем играешь с ней в свою собственную игру, верно? Вот, что ты обычно делаешь». Это было слишком близко к случаю Ледибаг, Адриан определённо что-то рассказал ей о том, что сделал Феликс. «Если ты ожидаешь от меня, что я буду играть в свою собственную игру, что ты здесь делаешь?» — ответил Феликс, тоже похолодев. Маринетт какое-то время презрительно смотрела на него, затем снова усмехнулась. «Может быть, моя игра и твоя игра идут вдоль по какой-то части», — сказала она, разместив ладони на боковых сторонах его ушей и выгнувшись, в то же время скользя пахом вдоль его паха и потираясь грудями о его грудь. Феликс сильнее вжался спиной в кровать, пытаясь отстраниться, когда почувствовал, как его тело кипит от желания. Вот оно — снова соблазняющая часть. Трудно было поверить, что это было сделано той же чувствительной и пылкой девушкой, которая проводила часы, тихо разговаривая с ним обо всем на свете приятным, нежным голосом. «Я этого не сделаю», — прохрипел Феликс. «Сделаешь что?» — её брови удивлённо подпрыгнули, когда Маринетт немного приподнялась, чтобы внимательно заглянуть ему в глаза. Дерьмо. Он не должен быть так сильно уверен в её игре. «Чего бы ты ни ожидала, чтобы я сделал», — уклончиво ответил он. Маринетт привстала и, прикусив нижнюю губу, провела пальцем по его груди. «Или, может, тебе ничего не надо делать, ведь я всё могу сделать сама», — сказала она, проводя пальцем обратно. Черт возьми, она была такой горячей! Как же сильно ему хотелось схватить её, перевернуть, забраться сверху и дать ей именно то, чего она от него хотела! Но Маринетт сказала, что хочет секса на почве ненависти, а Феликс её не ненавидел. Возможно, даже наоборот. Ком в горле помог Феликсу справиться с бушующим телом, и он поймал руку Маринетт, легонько сжав её запястье и отодвигая его от своей груди. Её глаза заблестели от триумфа. «Или, может, ты хочешь быть главным…» — лукаво протянула она. И в следующее мгновение Маринетт обхватила его бёдрами и потянула в сторону, используя хватку Феликса на ее руке — с неожиданно сильным рывком, она перевернула их обоих. Феликс оказался на ней сверху с его пахом, плотно зажатым между её бёдрами, а её ноги обхватили его сзади. Маринетт смотрела на него, тяжело дыша. «Мне нравится видеть, как ты хочешь меня и пытаешься сопротивляться», — сказала она, облизывая губы. «Но ты уже настолько сильно трахнул мою жизнь, будет только справедливо, если я трахну тебя в ответ», — добавила она, и прежде чем Феликс успел среагировать, она обвила его шею руками и с силой притянула к себе, сомкнув их губы в жестком поцелуе. На мгновение ощущение захлестнуло его, и Феликс инстинктивно ответил на поцелуй, и впился глубже ей в рот с языком. Её поцелуй был грубым и требовательным, и это сводило его с ума. Феликс мог чувствовать, как его член сильно прижимается к её горячей промежности, и эти ощущения заставляли его терять голову. Маринетт болезненно схватилась за его волосы — Феликс слегка выгнулся назад со стоном больше удовольствия, чем боли, на мгновение отстранившись от её губ. И с новой силой впился в её губы своими, когда она притянула его к себе обратно. Затем, сквозь пелену страсти, которая поглотила его, последние слова Маринетт наконец достигли его сознания. Феликс внезапно отстранился, поднимаясь над ней на вытянутых руках. Это было неправильно. И хреново. Даже для него. Феликс воспользовался замешательством Маринетт, чтобы подняться и отодвинуться от кровати на безопасное расстояние. «Будет лучше, если ты уйдешь», — сказал он низким, сиплым голосом. Маринетт медленно поднялась с кровати и посмотрела на него с гневным выражением на ее лице. «Почему?! — прошипела она. — Думаешь, только ты можешь решать, кого из нас оттрахают и когда?!» «Пожалуйста, Маринетт, — сдержанно сказал Феликс, отводя взгляд, так как не был уверен, что сможет контролировать свои эмоции. — Уходи». Маринетт вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь, и через несколько минут его телефон зажужжал. Маринетт: нахуй его Маринетт: я больше его не хочу Маринетт: я просто ненавижу его! Маринетт: за всё, что он со мной сделал! Маринетт: ненавижу его! Маринетт: ненавижу так сильно, что ударила бы прямо сейчас, если бы могла! Феликс сглотнул. У него было чувство, что жизнь только что по-крупному разыграла его.