Часть 13

«Ну, иногда они так делают, они же все-таки напарники…» — защищающимся тоном спорила Алья с Аликс. Тем временем герои погрузились в молчаливый диалог глазами. Маринетт едва заметно покачала головой, словно говоря: «Мы облажались, Котик, и теперь весь город будет думать, что мы встречаемся». Адриан ответил слегка смущенной, извиняющейся улыбкой, словно говоря: «Что поделать, я тоже вчера слегка забылся…» «Что ты говоришь, Алья!» — настаивала Аликс. «Они точно вместе! Я даже видела видео в высоком разрешении, снятое чьим-то дроном!» — сказала она. «Ледибаг вся обмякла в его объятиях, и он так нежно ее обнимал, и она плакала, и было видно, как она шевелит губами». Аликс ухмыльнулась: «Я уверена, что Ледибаг наконец осознала свои чувства и признавалась Коту Нуару в любви, когда тот дрон кружил вокруг них!» У Маринетт не было времени, чтобы разозлиться на Аликс за поспешные выводы, или на наглого фаната, сделавшего то видео, или на полгорода, разнесшего слухи о её любовной жизни, потому что глаза наткнулись на другую пару зелёных глаз, сверлящих ее. Феликс стоял застывший в двери класса с немым негодованием и болью на лице. Маринетт почувствовала, как по позвоночнику пробежала неприятная холодная дрожь, и опустила глаза, не в силах выдержать его яростный взгляд. Но в следующую секунду снова подняла их, потому что услышала, как его шаги удаляются по коридору. Феликса больше не было у двери. С беспокойством на лице Маринетт повернулась к Адриану. Тот в замешательстве обернулся к ней, очевидно не зная, как реагировать на поведение кузена. Маринетт плотно сжала губы. Она не обязана объяснять Феликсу, что не встречается со своим напарником. Они ничего друг другу не обещали! К тому же, он сам обманул её… и предал её… и… Но сердце всё ещё болезненно сжималось при мысли о том, что Феликс представил её в объятиях кого-то другого, признающейся в любви другому мужчине… Что он думал, будто она с кем-то другим. Что ему было больно думать, будто она его не любит… * Феликс шёл по улице, тупо глядя перед собой. Его худший кошмар, который ему даже никогда и не снился, сбылся. Она не любила его. Она использовала его. Она была с кем-то другим. Боль утраты, которую он пережил после смерти отца и прячась от которой стал холодным, зарывая свою чувственную уязвимую душу глубоко внутрь, вернулась к нему в полном объеме и теперь разрывала на части. Это должно было прекратиться. Феликс не знал, сработает ли это, но его боль была сильнее его страха. Он должен был попробовать. Дрожащей рукой он достал телефон и набрал номер. «Говорит Феликс Грэм де Ванили, — сказал он. — Я готов». * Кот Нуар ударился о стену, в которую его швырнули, и тут же вскочил обратно на ноги, перекрыв Бражнику доступ к сейфу в кабинете Габриэля. «Прочь с дороги, несчастный кот!» — крикнул злодей, бросаясь к нему, но рухнул на пол с ногами, связанными нитью йо-йо. «Знаешь, в чём твоя проблема, Габриэль? — спросила Ледибаг, обходя его и останавливаясь рядом со своим напарником. — Ты действуешь из ненависти, а ненависть тебя уничтожает». Её лицо исказилось в горькой улыбке: «Поверь, я знаю, о чём говорю». В тот день Феликс так и не вернулся в школу, и Маринетт была настолько измучена противоречивыми чувствами, что уговорила Адриана — который хотел лучше подготовиться к борьбе с отцом, — атаковать в тот же день. Кот Нуар прижал руки отца к полу, когда как Ледибаг вырвала у него чудесное Бабочки. Герои сделали шаг назад, глядя сверху вниз на злого Габриэля, все еще пытавшегося распутать ноги из нити йо-йо. «Я покажу тебе, что такое ненависть!» — прошипел дизайнер, наконец освободившись и сделав шаг к своему столу. Ледибаг напряглась, но не остановила его. Кот Нуар уже применил катаклизм к двери сейфа, когда они выяснили, где спрятаны чудесные, — используя сканер, полученный с помощью Талисмана Удачи. И хотя амулеты еще не были у нее в руках, Маринетт имела хороший обзор на них отсюда и была уверена: Габриэль не сможет добраться до них, потому что его стол находился на другом конце кабинета. «Все кончено, — сказал Кот холодным, твердым голосом. — Ты проиграл». «О, может, и проиграл, слабоумные детишки! Но это не значит, что я не могу наказать этого подлого предателя, моего племянника, выдавшего вам мое имя! — пообещал он, снимая кольцо. — Он поплатится жизнью за это!» Ледибаг застыла в ужасе, пока Кот Нуар бросился к отцу. Но Габриэль уже схватил тяжелую фигурку со стола и, поместив кольцо на стол, с силой ударил по нему. Теперь оба героя застыли в неверии, наблюдая, как темное перо взмывает вверх из разбитого кольца. «Нет!» — завизжала Ледибаг, когда упала на колени, и слезы ужаса полились из ее широко раскрытых глаз. В тот момент в ее сердце не было ненависти к Феликсу. Единственная мысль, которая больно пульсировала в ее голове, заключалась в том, что любимого ею человека… нет?!! И последние слова, которые она ему сказала, были в гневе… и он думал, будто она с кем-то другим… и она так и не сказала ему, что … К горлу подступила тошнота, и все ее тело ослабло. Маринетт чувствовала, что готова была пожертвовать всеми чудесными и покоем этого города ради него… Но теперь было слишком поздно… Его сердце просто остановилось… «Значит, ты еще и хладнокровный убийца, отец?» — зашипел Кот Нуар на Габриэля. «Он был моим кузеном! Как ты мог!» — закричал он. «Адриан? — выражение ужаса захватило лицо дизайнера, и он уронил фигурку из рук. — Нет, я не… ты не можешь быть… моим сыном…» «Я не твой сын!» — воскликнул Кот Нуар, злость и ярость вспыхнули в глазах, когда он одним мощным ударом нокаутировал отца. Ледибаг наблюдала за местом происшествия, но не испытывала никаких эмоций по поводу увиденного. «Адриан, — прошептала она. — Он просто…» Её тело дрожало. «Феликс… — прошептал Кот в ответ. — Не могу поверить, что его больше нет…» «Он не может! — закричала Ледибаг, чувствуя, как по всему телу закипает кровь и ударяет в виски. — Он не может умереть! Я люблю его!» «Маринетт…» — тихо позвал Кот, глядя на неё с подавленным видом. Но она больше не слышала его. Ледибаг развернулась и начала бежать. Она должна была увидеть его. Даже… Даже если уже было слишком поздно.