Часть 14

Ледибаг подбежала к дому Феликса как раз в тот момент, когда из двери вышла обеспокоенная Амели Грэм де Ванили. «Где он?!» — воскликнула героиня, задыхаясь. «Феликс? — удивленным тоном спросила Амели, но ее лицо тут же снова стало обеспокоенным. — Он в больнице. Он мне ничего не говорил… Мне только что сообщили… Операция уже должна была закончиться…» «…Операция?!» — Ледибаг почувствовала, как ее тело снова ослабевает, когда ноги подкосились, а пространство вокруг нее окутал мрак. И она погрузилась во тьму. * Маринетт очнулась в палате на больничной койке и некоторое время лежала, не понимая, что произошло и где она находится. Затем в поле зрения девушки появилось заботливое лицо Амели, подошедшей к ней. Она вдруг запутанной смесью вспомнила весь поток предыдущих событий и резко села, почувствовав легкое головокружение. «Когда ты оказалась Маринетт, я подумала, ты не будешь против…» — начала Амели, но остановилась, нахмурив брови на девушку, что с ужасом смотрела на нее. Маринетт коснулась щеки, моментально забыв о более важных беспокойствах, ведь на ее лице не было маски. «Меня кто-нибудь ещё видел?» — слабым голосом спросила она. «Нет, не волнуйся, — успокоила её Амели. — Я отнесла тебя в дом, потом вызвала скорую. Но врачи сказали, что, наиболее вероятно, это нервное и физическое истощение». Амели положила ладонь на щеку Маринетт: «Когда ты в последний раз ела, дорогая?» «Я… Вчера?» — растерянно ответила Маринетт, иступленно вспоминая, что, вероятно, последний раз ела вчера утром, забыв о еде, и слишком погрузившись в то, что происходило вокруг нее. Мысль о происходящем мгновенно вернула её к ужасу потери, и Маринетт вдруг всё резко вспомнила: битву, Габриэля, кольцо… Она в панике уставилась на спокойную женщину рядом. Женщину, которая должна была быть убита горем. «Я подумала, ты не будешь против, если я положу тебя в одну комнату с…» — начала Амели, но её снова перебили. «Я говорил ей, что будешь, но…» Маринетт услышала знакомый голос и вскочила с кровати. «Феликс!» — закричала она и бросилась к другой кровати, на которой, к её ошеломлённому удивлению, лежал упомянутый парень. «Я бы предпочел, чтобы ты вот так не кричала, если это возможно, — раздражённо пробормотал Феликс. — Действие анестетика ещё не до конца прошло, и…» «Но ты жив! — Маринетт не смогла сдержать своего счастья. — Ты жив!» «В прошлый раз, когда мы разговаривали, я не думал, что этот факт тебя сильно обрадует», — сухо заметил Феликс. «Ты идиот! — воскликнула девушка, слезы катились по ее щекам. — Конечно, я рада, что ты жив!» «Наверное, лучше всего оставить вас наедине, дети, — со вздохом сказала Амели, и Маринетт удивленно повернулась к ней: она совершенно забыла, что мать Феликса тоже была здесь. — Вам, очевидно, нужно поговорить». «Что случилось?» — спросила Маринетт, когда женщина вышла из комнаты. «Ты скажи мне, — угрюмо ответил Феликс. — Это ты вдруг ведешь себя так, будто не ожидала увидеть меня живым. Я имею в виду, это довольно сложная операция, но врачи были лучшими и…» «Он повредил кольцо», — прошептала Маринетт, когда перед ней возникло ужасающее воспоминание. «Кольцо?» — спросил Феликс, брови нахмурились от недоумения. «Это был Амок… — сказала она, глотая слезы, которые непрестанно текли по ее лицу. — Для твоего сердца…» Феликс посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. «Вот почему он так сильно хотел его обратно… — прошептал он. — Чтобы уничтожить угрозу, если понадобится…» «Или в отместку за то, что ты назвал мне его имя», — сказала Маринетт сквозь слёзы. «А ты ведь знаешь всё о мести, не так ли?» — горьким голосом скорее утвердительно спросил Феликс. «Но ты же жив!» — прошептала Маринетт, игнорируя его замечание: ничто не имело для неё большего значения, чем возможность снова увидеть его! «Я… — Феликс отвернул от неё лицо. — У меня теперь другое сердце. Сегодня утром появился донор, и мне дали час, чтобы принять решение…» Он вздохнул. «Операция была завершена. Я… — вздохнул он. — Я не хотел иметь ничего общего с чем-то, что делало меня…» Он перестал говорить, и Маринетт увидела, как по его лицу тоже текли безмолвные слёзы. Она осторожно присела на край кровати и взяла его руку в свою. «Феликс, — мягко позвала она. — Мне так жаль за то, что я сказала. Пожалуйста, прости меня». Маринетт прижала его ладонь к груди. «Я так боялась, что больше никогда не увижу тебя, что никогда не смогу…» Она не могла продолжать и только всхлипывала и немного дрожала, сидя рядом с ним. «Ты увидела меня, так что теперь можешь возвращаться к своему парню», — ответил Феликс сквозь слезы, и Маринетт могла слышать, что он старается говорить твердо, — но его голос все еще слегка подрагивал. «У меня нет парня, — прошептала она, потихоньку успокаиваясь, — У меня есть только мужчина, которого я люблю». «Это действительно важно, как ты его называешь?! — Феликс стиснул зубы. — Или ты решила разбить мне сердце еще раз, видя, что, несмотря на то что оно было заменено, я не могу перестать любить тебя?» «Пожалуйста, не переставай любить меня», — умоляла Маринетт, и Феликс наконец повернул к ней лицо. Его губы дрожали, а его глаза искали что-то в её глазах. «Потому что я так сильно люблю тебя, Феликс», — продолжила Маринетт, чувствуя, как на глаза накатывает новая волна слёз. «Я люблю тебя, — снова упрямо сказала она, игнорируя слёзы. — И не перестану говорить тебе это, пока ты меня отсюда не выгонишь». Феликс какое-то мгновение смотрел на неё, словно ожидая какой-то уловки или подставы. Затем сглотнул и притянул ее к себе, схватившись за блузку рукой, которая была прижата к её груди. Их губы встретились в отчаянном поцелуе. И хотя Маринетт пыталась смягчить его, беспокоясь о его физическом состоянии, ей самой было трудно сдерживать чувства, переполнявшие её сердце. Сердце, которое могло счастливо биться рядом с ним. Феликс слегка застонал от боли, и Маринетт в страхе от него отшатнулась, обеспокоенно взглянув на него. Он закрыл глаза и какое-то мгновение тяжело дышал, затем посмотрел на неё в ответ. «Тебе повезло, что моё состояние не позволяет выгнать тебя отсюда», — сказал Феликс, но, вопреки словам, его лицо было мягким, а глаза выражали нежность. «Я тоже тебя люблю», — ответила Маринетт, мягко улыбнувшись ему, потом снова забеспокоилась. «Лучше я позову врача!» — сказала она и уже собиралась подняться, когда его рука поймала её. «Нет, Маринетт! Останься со мной! — умолял Феликс, когда в его глазах появились страх и опасение. — Пожалуйста». Маринетт села обратно рядом с ним и сжала его руку в своей. «Всегда, — пообещала она. — Я всегда останусь с тобой, любовь моя».