Чужие маски и скелеты

«Я – не тот, кого Ты заказала. Я – тот, кто приехал. И разница между этими двумя людьми – цена, которую Ты не заплатила.» Ты потеплее оделась, достав с дальней полки тёплую толстовку, которую давно не надевала. Голубой цвет, как тебе всегда казалось, совершенно не идёт, но, взглянув в зеркало, удивилась — на твоей фигуре он смотрелся даже неплохо. В карманы кинула всё необходимое: телефон, ключи — и выбежала из душной квартиры в ночную прохладу. Прохладный воздух обнял свежестью, и ты с облегчением выдохнула. Словно ждала этого мгновения вечность. С вещами ты точно не прогадала. То сообщение от Тима пришло как толчок к действию. Ты как раз размышляла в глубине — стоит ли выходить в уличную тьму. А тут — грех не воспользоваться таким предложением. «Проветрим голову. Приду в себя. Это точно не будет лишним!» Машина ждала у твоего дома уже — знакомая, старая иномарка. Оперативно! Ты думала, что придётся ждать ещё — порадовал же. Ты легкой походкой подошла и открыла дверь, скользнула на пассажирское сиденье и улыбнулась, глядя на Его профиль. Тебе не удалось скрыть тот факт, что рада видеть его. Парень сидел расслабленно, почти развалившись, одной рукой держась за руль, а другой — игрался с зажигалкой: открывал и закрывал крышку вещицы. — Привет, — сказала ты, не отводя взгляда. — Привет, — ответил он, но голос был другим. Нет, точнее, интонация… что-то в ней изменилось. Слишком спокойно. Слишком лениво. Раньше манера была совсем иная. Ты могла поклясться. Парень повернул голову, и ты заметила его глаза. Те же карие, но взгляд стал тяжёлым, изучающим, почти насмешливым. И улыбка — чуть кривая, чуть самоуверенная. Таким ты его никогда не видела. До этого момента точно. — Ты… как твои дела? — спросила ты осторожно. — Всё в порядке? — В полном, — он усмехнулся и спрятал зажигалку. Потом сел поудобнее и нажал на газ, выводя машину со двора. Машина тронулась, вливаясь в ночной поток. Город за окном мерцал огнями витрин и фонарей, оставляя за спиной привычные очертания твоего района. — А у тебя как? Видок, кстати, ничего такой. Толстовка идёт тебе. Голубой к лицу, хоть ты и думаешь иначе. Можешь смело носить такие вещи. Ты удивилась. Эту эмоцию даже не скрывала, она была очень выражена. Парень до этого момента никогда не говорил таких вещей. Ещё никогда не смотрел так — открыто, почти дерзко. — Откуда ты знаешь, что я думаю про голубой? — прищурилась ты, выдавив улыбку. — Раньше мы не беседовали на тему цвета. Ты старалась придать диалогу непринуждённость. Ведь раньше она была в ваших словах. — Догадался, — парень пожал плечами. — Ты из тех, кто любит себя накручивать. А ещё часто думаешь о том, о чём вообще не нужно. Это так банально, — посмеялся он, кинув на тебя хитрый взгляд. Потом снова перевёл взгляд на дорогу. Огни пробегающих машин отражались в лобовом стекле, разбиваясь на тысячи осколков. Город жил своей ночной жизнью, не подозревая, что внутри этой старой иномарки разворачивается совсем другая драма. — Ты… ты сегодня другой, — наконец решила озвучить свои сомнения. Далось это с трудом. — Что так изменилось? — Нет. Я такой же, как и обычно. Поверь мне, — парень постучал пальцами по рулю и одним ловким движением заблокировал двери. — Что? — ты посмотрела, как кнопочка опустилась вниз на двери. Сердце пропустило удар. — Тим? Что происходит? — Тим? — удивился парень, а потом рассмеялся. Так беззаботно и легко, только тебе не стало легче от этого смеха. — Нет, красотка. Тимоти тут нет! — Тимоти? — ты нахмурилась, вцепившись в дверную ручку, хотя понимала, что это бесполезно. — Ты никогда себя так не называл… — Потому что я не совсем он, милая, — смех затих резко, сменившись холодной усмешкой. Машина выехала на безлюдную набережную. Обычно здесь было много гуляющих, но сейчас всё играло на руку не тебе. Огни города разбегались в стороны, уступая дорогу вам. Тёмная гладь реки отражала редкие фонари, создавая зловещую, почти мистическую атмосферу. Ты смотрела на его профиль, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Тебе не нравилась ситуация. Совсем не нравилась. — Тим, прекрати, пожалуйста. Ты меня пугаешь, — сказала ты, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. Признаться в своём страхе — смело. Но обдуманно ли? Молодой человек сбросил газ, пропуская красный свет на пустом перекрёстке. Тишина в салоне стала тяжёлой, почти осязаемой. — Ты думаешь, он сможет тебя защитить? — вдруг спросил Маски, и в его голосе зазвучала откровенная насмешка. — Этот трясущийся мальчик, который глотает таблетки горстями, лишь бы не смотреть правде в глаза? Он не может защитить даже себя. Что уж говорить о тебе? — Ты его не знаешь, — возразила ты, но голос дрогнул. Этот ответ парню был необдуманным – на эмоциях. — Не знаю? — Маски рассмеялся, и смех его был горьким, безрадостным. — Я — это он, милая. Я знаю о нём всё. Каждую слабость. Каждый страх. Каждую ночь, когда он просыпается в холодном поту и не может уснуть. Каждый раз, когда он смотрит на тебя и не решается подойти, потому что боится, что испортит. Он жалок. Жалок и смешон! На светофоре загорелся зелёный, и машина рванула вперёд, словно пыталась убежать от его слов. Или от твоих мыслей. Ты смотрела на убегающую назад дорогу и пыталась осознать происходящее. Этот человек за рулём — он говорил голосом Тима, но слова были чужими. Пугающими. И где-то глубоко внутри, в той части сознания, которая ещё не поддалась панике, ты начала понимать: это не розыгрыш. Это реальность. — Чего ты хочешь? — спросила ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всего, — просто ответил он. — И ничего. Я хочу, чтобы ты знала правду. Он никогда тебе её не расскажет. Он будет прятаться, врать, уходить от ответов. А я — нет. Мне плевать, что ты обо мне подумаешь. — Зачем тебе это? — Потому что мне скучно, — он пожал плечами. — И потому что я хочу посмотреть, что ты выберешь. Какой путь, так сказать. — Это не выбор, — прошептала ты. – О каком выборе тут идёт речь?! — Всегда нужно делать выбор, красавица, — он повернул на пустынную улицу, и тени домов на мгновение скрыли свет фонарей. — Каждое утро ты выбираешь, вставать или нет. Каждый день ты выбираешь, кому улыбнуться, кому — нет. Каждую ночь ты выбираешь, о ком думать перед сном. Ты просто не замечаешь этого. «Остановись, сука! — вдруг прозвучало у Маски в голове. Голос Тима — слабый, далёкий, но отчаянный. — Пожалуйста, остановись. Не втягивай её в это. Закрой свой рот!» Маски скривился, будто от зубной боли, и на секунду его рука на руле дрогнула. — Заткнись, — прошипел он сквозь зубы. — Что? — ты не поняла, кому это было адресовано. — Не тебе, — он мотнул головой, прогоняя наваждение. — Он там, внутри, проснулся, - парень тыкнул пальцем себе в висок и кротко усмехнулся. – Пытается остановить. Жалкое зрелище. Машина снова выехала на освещённую улицу, и на несколько мгновений стало легче. Но только на несколько мгновений. — Что он делает? — тихо спросила ты. Пусть и не до конца приняла и осознала происходящее. — Разговаривает и недоумевает, — Маски усмехнулся, но в усмешке не было радости. — Просит заткнуться. Умоляет. Он думает, что если достаточно сильно захотеть, то сможет меня затолкать обратно. Но нет. Я здесь, пока я сам не решу уйти. «Ублюдок! — голос Тима становился громче, отчаяннее. — Ты не имеешь права! Нет!» Маски сжал руль так, что побелели костяшки. Его лицо исказилось на секунду — словно внутри шла борьба, которую никто не мог увидеть. — Он сейчас там, — сказал Маски, и его голос вдруг стал тише, почти усталым. — Пытается вырваться. Думает, что если проснётся, то сможет всё исправить. Глупый. Он даже не представляет, что уже произошло. Что я уже сказал тебе. Что ты уже знаешь. Что ещё узнаешь. — Ты не сделал ничего плохого, — заметила ты. — Пока, — он повернул голову и посмотрел на тебя в упор. В его глазах горел странный, пугающий огонь. — Ключевое слово — «пока». Он снова замолчал, и тишина в салоне стала давящей. Ты смотрела на его профиль, на руки, сжимающие руль, и пыталась понять, что чувствуешь. Страх? Да. Растерянность? Безусловно. Но ещё было что-то другое — странное, почти больное любопытство. Ты хотела знать. Хотела понять, что происходит в его голове. Даже если это было страшно. — Ты боишься? — спросил он вдруг. — Да, — честно ответила ты. — И правильно, — он кивнул, и в его голосе проступило что-то похожее на уважение. — Потому что я — это он без тормозов. Без страха. Без той дурацкой рефлексии, которая не даёт ему жить. Я делаю то, что хочу. И мне плевать на последствия. «Нет, твою мать! Сука! — голос Тима звучал отчаянно, почти молящи. — Пожалуйста, не слушай его. Это не я. Это не…» Вы выехали на мост. Внизу, в чёрной воде, отражались огни города, создавая иллюзию второго мира — перевёрнутого, таинственного, такого же зыбкого, как их разговор. Ты смотрела на эти отражения и думала о том, что реальность вдруг стала какой-то ненастоящей. Словно ты попала в фильм, где не знаешь, чем всё кончится. — Что ты будешь делать, когда он вернётся? — спросил Маски, не глядя на тебя. — Не знаю, — честно ответила ты. — Скажешь ему, что у тебя в голове? — Не знаю. — А что бы ты хотела сделать? Ты замолчала. Внутри всё кипело — страх, растерянность, гнев, любопытство. Ты смотрела на знакомые черты, в которых сейчас читалось что-то чужое, и понимала, что ответа у тебя нет. — Я хочу, чтобы этот кошмар закончился, — наконец сказала ты. — Кошмар? — Маски усмехнулся. — Милая, это только начало. Он повернул на мосту, разворачивая машину обратно в сторону города. Огни снова побежали навстречу, разбиваясь о стекло. — Подумай, — сказал он, и его голос стал спокойным, почти задумчивым. — Нужен ли тебе этот Тим? С его проблемами, с его таблетками, с его вечными метаниями. С его второй личностью, которая может вылезти в любой момент и сделать всё, что захочет. Стоит ли оно того? — Не тебе решать, — тихо ответила ты. — Я и не решаю, — он пожал плечами. — Я просто задаю вопросы. Ответы ты найдёшь сама. «Ненавижу! — голос Тима прозвучал в его голове с такой силой, что Маски поморщился. — Ты не имеешь права задавать ей такие вопросы!» — Заткнись, — прошептал Маски, но в его голосе не было прежней уверенности. Машина вскоре уже подъехала к твоему дому. Маски заглушил двигатель, и тишина стала оглушительной. Поездка выдалась быстрой, но тебе казалось всё иначе. — Выходи, — сказал он. — Пока я добрый. Ты не двигалась. Смотрела на него, на его лицо, на руки, которые всё ещё сжимали руль. — Ты не тронешь меня? — спросила ты. Сама не понимала к чему этот вопрос. — Пока нет, — он усмехнулся. — Но… когда-нибудь я могу прийти снова. И тогда ты не узнаешь, кто проснётся рядом. Он или я. Подумай об этом. Он разблокировал двери. Ты открыла со своей стороны, и холодный ночной воздух ворвался в салон. — Иди, — сказал он. — И подумай. Стоит ли оно того. Поверь, другого такого диалога уже не будет. Ты вышла. Ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Ты сделала несколько шагов к подъезду, потом обернулась. Машина уже уезжала, исчезая в темноте ночного города. Ты осталась одна. Стояла на холодном асфальте, смотрела вслед исчезающим огням и чувствовала, как внутри смешиваются страх, растерянность и странное, почти больное облегчение. Ты жива. Он не тронул тебя. Но что будет дальше — ты не знала. Только ветер шептал что-то на ухо, тревожное, холодное, как эта ночь. «Стоит ли оно того?» — вопрос повис в воздухе, не находя ответа. *** Сознание вернулось резко, как удар током. Тим медленно открыл глаза и понял, что сидит на полу собственной квартире, привалившись спиной к не заправленной кровати. В комнате было темно, только уличные фонари бросали грязно-оранжевые блики на потолок и кусок стены. Голова раскалывалась и гудела, во рту пересохло, а руки тряслись мелкой, противной дрожью. Он знал это состояние, он уже не первый раз сталкивается с этим. Он всегда боялся этого. Парень помнил всё. Не целиком, не чётко — обрывками, вспышками. Твоё лицо. Твои испуганные глаза. Свои собственные руки, которые тянулись к тебе. Свой голос, который говорил то, что он никогда не сказал бы. Свои губы, которые шептали то, чего он не хотел. — Твою мать, — прохрипел Тим, сжимая голову руками. Пальцы зарылись в волосы и больно сжали их у корней. Хотелось рвать их. «О, ты вернулся! Наконец – то. А то стал переживать уже, — раздался знакомый, насмешливый голос. Маски сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу и довольно улыбаясь. — А я уж думал, ты решил там навсегда остаться. В своей тёмной, уютной норке.» — Что ты сделал, твою мать?! — Тим поднял голову, и его глаза, красные от бессонницы, впились в двойника. — Что ты ей сказал? Что ты ей сделал? Зачем?! «Я? — Маски прижал руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Ничего такого. Просто поговорили. Познакомились, так сказать. Очаровательная девочка, кстати. Ты молодец, Тим, отличный выбор. Глаза красивые, фигура… ммм. Я понимаю, почему ты так за неё уцепился. Она не похожа ни на одну шлюху, что были у тебя.» — Заткнись, мразь! — Тим рванулся с места, но ноги подкосились, и он снова рухнул на пол. Дрожь ещё била по всему телу. Мелкая и неприятная. — Ты не имел права! Ты не имел права даже приближаться к ней! «Не имел права? — Маски наклонил голову, и его улыбка стала шире, почти безумной. — Я — это ты, Тим. Если у тебя есть право, то и у меня — тоже. Или ты забыл, как это работает? Ты спишь — я просыпаюсь. Ты слаб — я силён. Ты боишься — мне плевать. Так было, так есть и так будет. Ты, блять, ничего не сделаешь!» — Я найду, — прошипел Тим, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. — Я найду, сука, способ тебя вытрахать из моей головы. Из моей жизни! Навсегда! Ты меня слышишь? – парень со злобой и ненавистью посмотрел на собеседника. «О, конечно, найдёшь, милый, — Маски рассмеялся после этих слов — громко, пусто, до звона в ушах. — На самом деле, есть два способа, Тим. Первый — психушка. Уютная палата с мягкими стенами, капельницы, санитары, которые будут впихивать в тебя таблетки, пока ты не превратишься в овощ. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы твоя тушка медленно гнила, пока ты пускаешь слюни на пижаму?» — Заткнись, — голос Тима сорвался на хрип. – Заткнись, ублюдок! «Второй способ — смерть, — продолжал Маски, не обращая внимания на Тима. — Пуля в висок. Правда шумновато. Таблетки, которые ты примешь. Прыжок с крыши. Красиво, эффектно, со свистом ветра в ушах. Только вот… — он подался вперёд, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Тима, — ты трус, Тим. Ты боишься. Боишься умереть. Боишься, что всем будет насрать на твою смерть. Сдох и сдох. У тебя кишка тонка, чтобы решится на суицид.» Тим вскочил, пошатываясь, и с размаху ударил кулаком в стену. Гипсокартон хрустнул, костяшки треснули, но боли он не почувствовал — только ярость, слепую, животную, заполнившую всё его существо. — Я сказал, ЗАТКНИСЬ, мразь ёбаная! «О, какие эмоции! — Маски откинулся в кресле, хлопая в ладоши. — Ты сегодня особенно эмоционален, Тим. Ты становишься… живым, наконец - то. Мне это нравится. Смотреть, как ты мучаешься, как бьёшься, как не знаешь, что делать. Это веселит меня, Тим. Это единственное, что меня ещё веселит в твоей скучной жизни. Нет, конечно, есть ещё работа, но мы сейчас не об этом.» Тим тяжело дышал, глядя на своё отражение в тёмном окне. Там, за стеклом, в комнате было видно только его — одного. Но он знал, что Маски здесь. Что он всегда здесь. Он всегда дышит в затылок. — Я найду способ, — повторил Тим, уже тише, но не менее твёрдо. — Более сильные таблетки. Джек говорил, есть препарат. Который отключает… тебя. Он сильнее того дерьма, что пил до этого. «О, ты про тот самый? — Маски оживился, его глаза заблестели. — Который может тебя добить? Который может превратит твою печень в фарш, а мозг — в кашу? Ты готов рискнуть, Тим? Ты же его не будешь принимать по инструкции. Брось!» — Ты ничего не понимаешь, — прошептал Тим, и в его голосе вдруг проступила не злость, а усталость. Такая глубокая, такая всепоглощающая, что сил не оставалось даже на ненависть. — Ты просто… ты просто болезнь. Гнойник, который я не могу вырезать. Мне просто не повезло, сука, в жизни. «Болезнь? — Маски наконец поднялся и медленно подошёл к нему. — Нет, Тим. Я — это ты. Твоя злость, твоя боль, твоя ненависть к себе. Я — это то, что ты так старательно прячешь под таблетками. Я — настоящий ты. А всё остальное — маска. Как иронично, да? Жаль, что ты никак не можешь понять это своей тупой башкой!» Маски остановился в шаге от Тима, и его голос зазвучал прямо в голове, обволакивая, лишая воли. «Единственный способ — принять меня. Стать сильнее. Перестать бояться. Тогда, возможно, ты сможешь меня контролировать. Но ты, увы, слаб. Ты боишься. Ты предпочитаешь глотать таблетки и надеяться на чудо. А чудес не бывает, Тим. Бывает только выбор. Твой выбор. Хватит, блять, жить в иллюзии!» Тим стоял, не двигаясь, чувствуя, как внутри него разрывается что-то важное. Между желанием сдаться и желанием бороться. Между ним и этим голосом, который никогда не замолкал. — Проваливай, — выдохнул он. — Пожалуйста. Я не могу сейчас. Просто… проваливай. Маски усмехнулся — тихо, почти ласково — и начал таять, растворяясь в темноте. «Спокойной ночи, Тим. Надеюсь, тебе приснится что-то хорошее. Может быть, она. Может быть, та ночь. Может быть, то, что никогда не повторится.» Он исчез. Тим остался один. Снова сидел на полу и смотрел в темноту. Внутри было пусто. Так пусто, что хотелось выть. — Ты прав, — прошептал он в пустоту. — Я слаб. Я боюсь. Я не знаю, что делать. Кого я обманываю? Может … Он не закончил мысль. Не мог. Потому что надежда была слишком хрупкой, чтобы высказывать её вслух. Он просто сидел в темноте и ждал. Чего — он и сам не знал.