Глава XXVI. Битва.

Совиный лес, середина битвы. Эмбер и Сенди кружат друг против друга, словно огонь и дым. Искры, треск, гул… всё вокруг будто дрожит от напряжения. А чуть поодаль — Рой и Кросс. Стоят плечом к плечу, как два вышибалы на концерте, только вместо музыки — звуки чистого апокалипсиса. Сенди ревёт, Эмбер отталкивает её, снопы огня взрываются между ними. Кросс щурится, прикрывает один глаз и морщится: — Она точно… медсестра?.. Пауза. — Просто уточняю. Рой хмурится, чуть пятится, потому что рядом с ним в землю втыкается раскалённый кусок металла. — Медсестра? Это боевая единица, мать её! Молча добавляет, глядя на эту сцену. — И я точно ей больше не грублю. Кросс кивает, нервно сглатывает: — Полностью согласен. И если выживет та, в кого она сейчас всаживает светящийся болт — я лично извинюсь. Очередной удар — взрыв, листья летят, деревья трещат. Оба синхронно прикрывают один глаз, делают шаг назад. Кросс (сквозь зубы): — Марк говорил — «она мягкая, сострадательная». Рой: — Мягкая?.. Она её в стратосферу сейчас запульнёт! Пауза. Оба снова пригибаются, когда мимо пролетает искрящаяся деталь. Рой, тяжело вздыхая: — Знаешь, я всегда думал, что худшее, что может быть — это злой Поли. Кросс, не отрывая взгляда: — Поздравляю. Теперь у нас есть злая Эмбер. Пыль, дым, треск. Совиный лес уже не узнать — будто сама земля выдыхает после каждого удара. Эмбер и Сенди сцепились в вихре света, а вокруг — осыпающиеся листья, искры, рев ветра. Кросс и Рой уже не вмешиваются — стоят в стороне, но готовые рвануть в любой момент. Их взгляды напряжённые, словно между ними молчаливая клятва: “только попробуй её тронуть — не доживёшь до вечера.” Сквозь этот хаос, словно издалека, звучит спокойный, глубокий голос Маркa. Он стоит чуть позади всех, на пригорке, фонарь в руке мерцает жёлтым, тёплым светом, отражаясь в его глазах. "Народ бросился защищать... Хотя я этого и не ждал. Мы — стали племенем." Ветер срывает последние слова, листья кружатся вокруг него, как маленькие светящиеся перья. И вот — вспышка, мощная, почти ослепляющая. Все инстинктивно прикрывают глаза. Когда свет рассеивается, на вершине склона, прямо над полем боя, стоит Поли. Ветер треплет его окраску, рыжеватые отблески от фонаря Марка скользят по корпусу. Взгляд — холодный, жёсткий, в нём больше нет ни тени прежнего сомнения. Тишина. Даже птицы не поют. Он спускается медленно, каждое его движение звучит, как приговор. Сенди оборачивается — на миг в её глазах мелькает страх. А Поли, глядя прямо в неё, произносит глухо, сдержанно: "Ты обещала." Поли медленно спускается со склона. Шаги - твёрдые, металлические уверенные. Он делает последний шаг. Тень пересекает свет фонаря Марка — длинная, словно крыло, падает на Сенди. Он приближается медленно, ни слова лишнего. Только взгляд. В нём — всё сразу: и боль за доверие, и ярость, и усталость. Сенди пытается заговорить, но голос предательски дрожит: — Я... я просто хотела... Поли не даёт договорить. Подходит вплотную, выдыхает медленно, как будто пытается сдержать то, что рвётся наружу. Пальцами — почти осторожно — поддевает её подбородок, заставляя поднять голову. Голос — низкий, ровный, но в каждом слове сталь: — Ты обещала. И после всего этого, что ты предлагаешь мне сделать с тобой?.. Тишина гулом проходит по ветвям. Даже Рой и Кросс, стоящие рядом, невольно делают шаг назад. Марк закрывает глаза, как будто видит, что сейчас произойдёт — не глазами, а изнутри. Всё в нём говорит: “Вот оно… это — точка невозврата.” Сенди опускает взгляд, и розовые искры на её корпусе тускнеют. А Поли, убирая руку, тихо произносит: — Мы доверяли тебе. А ты... ты просто выбрала страх. Он разворачивается к своим — медленно, без лишнего пафоса. Сзади — лишь тяжёлое дыхание Сенди, шорох ветра, и снова... гром. Будто сама буря поддерживает приговор. Поли делает шаг назад, взгляд его холоден, но в нём нет ненависти — только твёрдость. Он поднимает руку, будто ставя точку: — Ты пыталась разрушить нашу семью, в которую мы тебя сами пустили. Но ты предала. Уходи. Сенди не отвечает. Только отводит глаза, и в них мелькает страх — не от гнева, а от того, что она поняла, кого потеряла. Потом поворачивается и бежит. Листья за ней шуршат всё тише, пока её шаги не растворяются в ночи. Поли ещё секунду смотрит в ту сторону — не как враг, а как тот, кто отпускает. Вздыхает. Рой рядом, молча, кладёт руку ему на плечо. Кросс чуть опускает голову, тихо выдыхает, будто признаёт: конец. И тогда раздаётся спокойный, усталый голос Марка: — Ну… раз зла больше нет… Предлагаю отметить. Не зря же я фонарь принёс. Он поднимает его повыше — свет золотисто вспыхивает, отражаясь в лужах и на корпусах. Все медленно собираются ближе. Никто не говорит, просто стоят плечом к плечу. Вокруг всё тихо, только ветер и мягкое потрескивание от фонаря. Эмбер, улыбаясь, шепчет: — Как всегда, он вовремя. Поли усмехается краешком губ, садится рядом, чуть тронув ногой землю, на которой отражается огонь. Рой садится рядом, глухо бурчит: — Только без твоих споров, ясно? — Да ну, — отвечает Поли, — сегодня я спокоен. Даже… благодарен. Марк закрывает глаза. Свет фонаря мерцает на его лице. — Это и есть искра, — произносит он тихо. — То, ради чего всё началось. И все замолкают. Ночь становится мягкой, почти домашней. Они просто сидят — семья, которая выжила, прошла сквозь бурю и осталась вместе.