Свобода на высоте

Утро началось спокойно. Ливий проснулся раньше обычного — город ещё не до конца проснулся, сквозь окна пробивался мягкий утренний свет. Парень зевнул, провёл рукой по волосам и встал, чувствуя лёгкость, будто после долгого сна он наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Он подошёл к зеркалу, накинул серую футболку свободного кроя, сверху — чёрную рубашку, которую обычно оставлял расстёгнутой, и чёрные спортивные штаны. Кроссовки — те же, что он носил на все тренировки, уже немного стёртые, но удобные. На шею — серебряная цепочка, подарок от старого друга из его первых баттлов. На кухне он приготовил себе кофе и пару тостов с арахисовым маслом. Еда не была главным — это просто ритуал, способ собрать мысли. За окном уже просыпался Нью-Йорк: машины, крики прохожих, запах свежего кофе из соседнего кафе. Всё это он любил — шум, движение, ощущение жизни вокруг. Допив кофе, Ливий взял рюкзак и направился в зал. Студия находилась всего в нескольких кварталах от его дома. Он шёл, слушая музыку в наушниках, ритм которой заставлял его мысленно двигаться, выстраивать комбинации шагов. В голове уже складывались новые связки на будущее. Зайдя в студию, он вдохнул знакомый запах — немного пыли, немного освежителя и ещё — чего-то родного, своего. Пространство было тихим, залитым светом из больших окон. Ливий поставил рюкзак, включил колонку, и негромкая мелодия заполнила помещение. Он размял плечи, сделал пару движений, почувствовал, как тело просыпается вместе с ним. Сегодня должно было быть что-то новое. Что-то особенное. И, почему-то, он уже чувствовал — день принесёт больше, чем просто тренировку.

***

Утро было свежим, город будто только начинал дышать. Эвтида шла по улице, натянув капюшон, в одной руке — бутылка воды, в другой — сумка с кроссовками и блокнотом для заметок. Воздух был влажным после ночного дождя, и асфальт отражал солнечные лучи, превращая всё вокруг в игру света и теней. Она повернула за угол — узкий проход между двумя старыми домами, где лестница вела вниз, к небольшой двери с выцветшей табличкой “Wild Beat Studio”. На миг она остановилась, посмотрела вверх — на голубое небо, затянутое легкими облаками, — и глубоко вдохнула. Сегодня новый день. Новый этап. Толкнув дверь, Эвтида шагнула внутрь. В помещении пахло лаком для паркета, кофе и чуть-чуть потом — запах настоящих тренировок. В зале уже был Ливий. Он стоял у зеркала, разминался, музыка тихо играла из колонки, и каждый его шаг, каждое движение будто имело собственный вес. — Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно. Ливий обернулся и улыбнулся — устало, но искренне. — Эвтида. Доброе. Ты рано сегодня. — Хотела пройтись, — она пожала плечами и сняла куртку, аккуратно положив сумку у стены. — Город какой-то… спокойный сегодня. — Ха, значит, тебе повезло. Я уже два раза слышал, как сосед ругался с таксистом, — усмехнулся он, возвращаясь к зеркалу и потянувшись вверх, чтобы размять спину. Она засмеялась, и между ними на секунду воцарилась лёгкость. Ливий продолжил разминку, стоя к ней спиной. Эвтида подошла ближе, собираясь спросить, что сегодня будут делать, но вдруг заметила — на затылке, чуть сбоку, среди его волос, виднелась порезанная кожа. Небольшая рана, но выглядела свежей. — Ливий… — тихо позвала она. Он повернул голову, не сразу поняв по выражению её лица, что случилось. — Что? — У тебя… — она сделала шаг ближе, приподняв руку и чуть указав на его голову. — Это что? Ты ударился? Он инстинктивно провёл рукой по затылку, наткнувшись на место, где кожа саднила. Усмехнулся неловко, будто хотел обесценить это. — А, это? Пустяки. — Пустяки? — она нахмурилась. — Оно выглядит не как пустяк. — Эвтида, — сказал он спокойно, глядя прямо на неё, — я просто вчера неудачно задел головой шкаф. Пытался достать сумку с верхней полки. Девушка скептически прищурилась. — У тебя шкаф с гвоздями, что ли? Он засмеялся. Настоящим, лёгким смехом, от которого стало чуть теплее. — Нет. Просто старый шкаф. Обещаю, всё в порядке. Она всё равно не отводила взгляда. — Если болит, мог бы сказать. Я же не кусаюсь. — Я заметил, — ответил он мягко. — Но всё нормально, правда. На миг между ними повисло молчание. Ливий стоял, глядя на неё — в этом взгляде было что-то особенное, будто благодарность за её внимание, но и нечто глубже. А Эвтида вдруг поняла, что ей трудно отвести глаза — что-то в нём, в этой спокойной уверенности, заставляло сердце биться чуть быстрее. — Ну что, — он первым прервал паузу, — начнём разминку? Сегодня у нас плотный день. — Да, — кивнула она, — я готова. Он улыбнулся, включил музыку чуть громче, и звуки ритма наполнили студию. А в голове Эвтиды всё ещё крутилась его усмешка, и слова — «обещаю, всё в порядке» — звучали совсем неубедительно. Музыка в студии становилась всё громче — мягкий бит заполнял пространство, отражаясь от зеркальных стен. Эвтида начала разминку вместе с Ливием, но чем дольше она на него смотрела, тем больше убеждалась: он явно не в форме. Он двигался точно, ритмично, но чуть медленнее, чем обычно. Иногда останавливался на секунду, будто прислушиваясь к себе, к боли, которую пытался скрыть. Не просто шкаф, — подумала она, наблюдая, как он машинально касается виска, будто проверяет, не открылось ли что-то снова. Она не стала ничего говорить — знала, что он отшутится. Но внутри появилось чувство тревоги. Тонкое, неприятное, как царапина, о которой помнишь, даже если её не видно. Вскоре дверь открылась, и в студию один за другим начали заходить ребята из Wild Beat. Сначала Рэй — как всегда с кофе в руке и усталым, но бодрым выражением лица. За ним — Джей, с наушниками на шее, тихий, но с ярким блеском в глазах, когда речь шла о танцах. Потом появилась Мира — лёгкая, как ветер, сразу улыбнулась, увидев Эвтиду. — Доброе утро, — крикнул Рэй, бросая рюкзак у стены. — Наши ранние пташки уже тут? — Мы уже начали разминку, — ответил Ливий, сдержанно, будто хотел казаться бодрым. — Да видно, — усмехнулся Рэй, подмигнув Эвтиде. — Ты как, готова к разгрому от моих движений? — Посмотрим, кто кого, — парировала она с улыбкой. Все рассмеялись, и студия ожила. Эта атмосфера — лёгкая, живая, полная тепла — была тем, чего Эвтиде не хватало. После постоянного напряжения рядом с Аменом, теперь она чувствовала себя частью чего-то настоящего. Когда все размялись, Ливий встал перед зеркалом и включил трек. — Ладно, ребята. Сегодня отрабатываем связку от начала и до конца. Хочу, чтобы мы двигались едино. Без рывков. Без потери ритма. Всё должно быть… чувственно. Он поймал взгляд Эвтиды — и мягко кивнул. — Начинаем, все так же, как и на прошлом занятии. Эвтида кивнула, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Музыка зазвучала глубже, с акцентом на басы. Она чувствовала, как вибрации проходят сквозь тело, заставляя сердце биться в такт. Сзади раздался голос Ливия: — Отлично. Эвтида, добавь чуть больше веса в шаг. Почувствуй пол, не просто касайся его, а дави. Она кивнула и повторила. В этот раз — идеально. — Вот так, — тихо сказал он, и Эвтида уловила в его голосе что-то большее, чем просто одобрение. Тренировка шла уже больше часа. Команда двигалась слаженно, воздух был пропитан звуками музыки и дыханием. Пот блестел на коже, но никто не останавливался. Эвтида всё чаще бросала взгляд на Ливия. Он продолжал руководить процессом, но теперь едва заметно прихрамывал, а на лице появилось напряжение. Когда музыка остановилась, она подошла к нему, вытирая лоб полотенцем. — Ливий, — тихо сказала она, стараясь, чтобы остальные не слышали. — Ты точно в порядке? Он вздохнул, не глядя на неё, и попытался улыбнуться. — Всё нормально, Эв. Просто не выспался. Она хотела ответить, но в этот момент Рэй громко хлопнул в ладони: — Ну что, передохнём минут пять и снова в бой? — Да, — сказал Ливий, — через пять минут продолжаем. Эвтида кивнула, но в груди всё ещё оставалось ощущение, что он что-то скрывает. Когда она отошла к окну и отпила воды, её взгляд вновь вернулся к Ливию — он стоял спиной к ней, у зеркала, будто снова проверяя, не идёт ли кровь из-под волос. Шкаф не оставляет синяков такого цвета, — подумала она. И впервые с момента, как она вступила в «Wild Beat», ей стало по-настоящему страшно. Не за себя. За него. Когда тренировка закончилась, солнце уже клонилось к закату. Сквозь большие окна студии стекал золотой свет, окрашивая стены в мягкий янтарный оттенок. Воздух был густой от усталости и тепла — дыхание каждого звучало в унисон с музыкой, которая всё ещё тихо играла на фоне. Ребята начали собираться, кто-то громко смеялся, кто-то шутил про сложные элементы, кто-то снимал короткие видео на телефон. Эвтида улыбалась, подыгрывая их настроению, но внутренне всё время ловила взгляд на Ливии. Он стоял чуть в стороне, будто отгородившись невидимой стеной. Снял чёрную бейсболку, провёл рукой по волосам, и — она снова заметила. На виске, ближе к линии роста волос, тёмное пятно. Оно уже подсыхало, но не походило на лёгкий ушиб. Скорее, на рассечённую кожу. Она хотела подойти, но Рэй в этот момент громко позвал: — Эв, ты идёшь с нами? Мы собираемся в ту же кофейню, что и вчера. Эвтида сделала вид, что задумалась, потом мягко улыбнулась: — Нет, ребята, вы идите. Я хочу чуть дольше потренироваться, не всё получается. — Как хочешь, — отозвалась Мира. — Но не переутомись, ладно? Когда за ними закрылась дверь, тишина в студии стала почти осязаемой. Только мягкий шелест кондиционера да мерный ритм дыхания Ливия, который сидел на полу, облокотившись на стену. Эвтида подошла ближе, остановилась рядом. — Ты не выглядишь в порядке, — сказала она тихо, без упрёка, но с беспокойством в голосе. Он поднял взгляд. Усталость в его глазах была такой плотной, что казалось — она поглощает свет. — Всё хорошо, — отозвался он коротко. — Просто день был… сложный. — Сложный? — переспросила она, садясь рядом. — Это из-за вчерашнего? Он чуть дёрнулся. — Вчерашнего? — повторил он, будто не понял. Эвтида всмотрелась в него — внимательнее, чем раньше. — Тебя вчера видел Амен, да? Ливий отвёл взгляд. Пальцы его непроизвольно сжались в кулак. — Это не важно, — произнёс он. — Главное, что ты теперь в безопасности. Её дыхание сбилось. — Так это он… — она не договорила. Слова застряли где-то в горле. Он промолчал. Только едва заметно качнул головой. На секунду между ними воцарилось молчание, наполненное всем — страхом, виной, тем, что не требовало объяснений. — Почему ты не сказал мне? — прошептала она. — Ты мог… я могла… — Что? — перебил он спокойно, но голос дрогнул. — Ты могла бы пойти к нему? Объясниться? Извиниться за то, чего не делала? Эвтида опустила глаза. — Я просто… не думала, что он способен на это. — Он способен, — произнёс Ливий. — Особенно, когда теряет контроль. Он провёл рукой по лицу, как будто стирая с него остатки вчерашней злости. — Он пришёл ко мне поздно вечером. Сказал, что ты ему всё испортила. Что ты предала его. Я попытался объяснить, что это твоё право — выбрать, с кем работать, но… — он усмехнулся, но в этом звуке не было ни грамма веселья. — Амен не из тех, кто слушает. Эвтида почувствовала, как холод медленно поднимается по телу. — Он ударил тебя? — Не важно, — ответил он, но она видела, как дрогнула его челюсть. — Главное, чтобы он не тронул тебя. — Но из-за меня пострадал ты. — Голос её сорвался. — Ты даже не должен был вмешиваться… — Ошибаешься, — тихо сказал Ливий. — Я должен был. Он посмотрел на неё — и впервые за всё время его взгляд стал мягким. Не деловым, не оценивающим, а живым. Тёплым. — С тех пор как ты появилась в команде, здесь стало… по-другому. Легче. Появился смысл стараться. И не только ради сцены. Эвтида не сразу нашла, что ответить. Её горло сжалось, а пальцы машинально сжали край кофты. — Ливий… — Я не хочу, чтобы он снова тебя тронул, — перебил он, будто боялся, что, если замолчит, не сможет сказать это снова. — Если он появится рядом — ты сразу мне скажи. Или Рэю. Или кому угодно. Только не одна. Обещай. — Обещаю, — прошептала она. Он кивнул, чуть откинулся назад, закрывая глаза. На секунду показалось, будто мир вокруг замирает. Только её дыхание и приглушённые звуки города где-то вдалеке. — Знаешь, — произнесла Эвтида после долгой паузы, — когда я уходила из его команды, я думала, что это просто — шаг вперёд. А оказалось, что всё куда сложнее. — Любое освобождение даётся не бесплатно, — ответил он. — Но ты сделала правильный выбор. Она улыбнулась, впервые за день искренне. — Ты всегда говоришь так, будто у тебя в голове всё разложено по полочкам. — Нет, — он усмехнулся. — Просто стараюсь верить, что у каждого есть шанс начать сначала. Её взгляд скользнул к его руке, лежавшей на полу. Сильная, но уставшая. И в ней — то самое спокойствие, которое она искала последние недели. — Ливий, — сказала она тихо. — Спасибо тебе. За всё. Он открыл глаза. — Не благодари. Просто не сдавайся, Эв. Она кивнула. А потом, не сказав ни слова, поднялась, подошла к окну. Город за стеклом горел огнями, как будто кто-то раскидал золото по асфальту. В отражении она видела его — Ливия, сидящего в тени, усталого, но всё ещё держащего спину прямо. В этом отражении они оба казались чуть другими — сильнее, взрослее, настоящими. Я шла по узкой улочке, где фонари горели тускло, будто и сами устали от этой жизни. Холодный ветер цеплялся за волосы, поднимал их и шептал что-то в ухо — напоминал, что ночь не прощает одиночества. Но я шла. Шла туда, где всегда становилось легче — на крышу. Когда я поднялась по знакомой лестнице, сердце билось как-то неровно. Не от усталости — от странного чувства, будто кто-то идёт за мной. Каждый мой шаг будто кто-то повторял следом. Тихо, едва слышно, но достаточно, чтобы заставить кожу покрыться мурашками. Я обернулась. Пусто. Только мрак лестничного пролёта и редкий скрип трубы на ветру. — Просто показалось, — прошептала я и с усилием выдохнула. Щёлкнув защёлкой, я толкнула тяжёлую металлическую дверь. Холод ночного воздуха ударил в лицо, обжигающе и живо. Крыша встретила меня привычной тишиной, мягким гулом города внизу. Здесь всегда пахло свободой, бетоном и звёздами. Я поставила колонку, включила музыку — спокойную, но с ритмом, будто сердце города стучит вместе с моим. Тело само начало двигаться. Я танцевала. Не для кого-то — для себя. Каждый шаг был как слово, каждое движение — как выдох, как попытка отпустить всё, что давило внутри. Но вдруг — тук, тук, тук. Кто-то стучал в дверь. Не громко, но настойчиво. Я замерла. Музыка играла дальше, но уже не звучала — только билось сердце. — Кто там?.. — мой голос сорвался. Тишина. Потом — снова стук. Тяжёлый, уверенный. Я подошла ближе. Пальцы дрожали, когда я потянула за ручку. Дверь медленно скрипнула, и я увидела — его. Амен стоял в проёме. Темнота подчеркивала его черты, глаза горели почти болезненным блеском. В руках — ничего, но в его взгляде чувствовалась опасность, как у хищника, решившего, что добыча всё ещё рядом. — Эвтида… — голос его был тихим, почти ласковым. — Можно войти? Я не ответила. Сделала шаг назад. Он всё равно вошёл, будто знал, что я не успею остановить. Закрыл за собой дверь, оставив нас наедине с ветром и луной. — Что тебе нужно? — холодно спросила я. — Тебя, — он произнёс это спокойно, но в его голосе дрожала напряжённость. — Я хочу, чтобы ты вернулась. В команду. Ко мне. Я всё осознал. Я вёл себя… неправильно. Но я могу всё исправить. Я горько усмехнулась. — Исправить? После всего, что ты сделал? После того, что было с Ливием, с ребятами, со мной? — Я вспылил, — сказал он резко, будто оправдываясь. — Ты должна понять. Я был зол. Ревновал. Я не хотел тебя потерять. — Ты уже потерял, Амен, — мой голос дрогнул, но не от страха, а от решимости. — Я больше не твоя. Ни как танцовщица, ни как человек. Он шагнул ближе, пытаясь заглянуть в глаза. — Не говори так. Мы ведь начинали вместе. Помнишь? Все ночи в зале, все победы… Я могу вернуть это. Мы сможем снова стать теми, кем были. Я отступила ещё на шаг, чувствуя, как ветер ударяет в спину. — Нет. — Эвтида… — Я сказала нет! Эхо моего голоса разлетелось по крыше, словно камень по воде. Я впервые выкрикнула это с такой силой, будто вместе со звуком вырывалась вся боль, что копилась внутри. Он замер. Мгновение стоял молча, будто не верил, что я осмелилась сказать это. А потом тихо выдохнул, опустив взгляд. — Ливий сказал тебе что-то, да? — наконец произнёс он. — Он всегда умел красиво говорить. Манипулировать. Но он не понимает тебя так, как я. — Не тебе решать, кто меня понимает, — ответила я. — Ливий не манипулирует. Он уважает. Ты же… только требуешь. Он снова хотел что-то сказать, но я перебила, не сдерживаясь: — Проваливай, Амен. Просто уйди. Перестань лезть в мою жизнь, перестань причинять боль. И если тебе хоть что-то осталось от здравого смысла — оставь Ливия в покое. Слова мои ударили точно в цель. Его взгляд потемнел, будто в глубине души вспыхнула новая искра злости. Но он ничего не ответил. Просто стоял, дышал тяжело, будто боролся с самим собой. Потом, наконец, резко отвернулся, рванул дверь и скрылся в темноте лестницы. А я осталась. Стояла, не двигаясь, чувствуя, как ветер выдувает остатки страха и дрожи. Потом медленно опустилась на бетон, закрыла глаза. Слёзы не лились — просто внутри было пусто. Но где-то в этой пустоте рождалось чувство: свободы. Впервые за долгое время я была не чей-то тенью, не частью чьих-то планов. Я просто была собой. Утро началось спокойно, будто город специально замедлил дыхание после вчерашней ночи. Солнце едва пробивалось сквозь лёгкий туман, воздух был свежим, с запахом кофе и асфальта, недавно умытых дождём. Я шла к студии медленным шагом, прижимая к себе рюкзак, будто тот мог защитить от мыслей, которые всё ещё вертелись в голове. Крыша, крики, Амен… всё стояло перед глазами. Но я решила — хватит. Сегодня начинается новое утро. Когда я подошла к зданию, стрелки часов показывали без пяти девять. Дверь была открыта, и я услышала, как внутри играет тихая музыка. Это мог быть только он. Ливий стоял у зеркала, разминался — лёгкие растяжки, короткие прыжки, ритм в теле, будто у него внутри всегда звучала невидимая мелодия. На нём была простая чёрная футболка, свободные штаны и серые кроссовки. Я заметила его профиль в отражении — сосредоточенный, спокойный, уверенный. — Рано ты сегодня, — сказала я, входя в зал. Он обернулся и улыбнулся: — А ты тоже. Видимо, мы оба не умеем спать, когда в голове крутятся движения. Я усмехнулась и подошла ближе, поставив сумку. Молчание между нами было не неловким — наоборот, тёплым, будто мы давно знали, что слова не всегда нужны. — Слушай… — начала я, но остановилась. Он посмотрел вопросительно. — Вчера… Амен приходил ко мне. Ливий сразу посерьёзнел. — Что? Куда? — На крышу. Он… хотел, чтобы я вернулась. — Он тебя тронул? — в голосе его была сталь, скрытая под мягкостью. Я покачала головой. — Нет. Просто… говорил. Просил. Уговаривал. Я сказала, чтобы он ушёл и больше не приближался. — И он ушёл? — Да. Он выдохнул, будто сдерживал злость. — Если он ещё хоть раз появится — скажи мне. Поняла? Я кивнула. — Поняла. На несколько секунд повисла тишина. А потом он подошёл ближе, коснулся моего плеча и сказал уже мягко: — Ты сильная, Эвтида. Не давай ему разрушить то, что ты сейчас строишь. Я почувствовала, как что-то внутри сжалось — от его голоса, от тепла, от понимания, которое редко можно встретить. Я просто кивнула. К девяти тридцати начали подтягиваться остальные ребята. Смех, разговоры, хлопки по плечу — студия наполнилась жизнью. Музыка стала громче, ритм — быстрее, и мы начали. Тренировка шла плавно, слаженно. Каждое движение теперь ощущалось по-другому — увереннее, свободнее. Я будто чувствовала не только музыку, но и взгляды Ливия, поддерживающие и направляющие. Когда мы танцевали дуэтом, всё остальное исчезало. Был только он, я и ритм между нами. — Ещё раз! — крикнул Рэй, смеясь, когда мы сбились в конце. — Только если вы потом несёте нас домой, — ответила я, запыхавшись. К двенадцати тридцати тренировка закончилась. Мы сели у стены, пили воду, переговаривались, кто как справился. Свет из окон падал прямо на Ливия, и на миг мне показалось, что он сам светится изнутри — не от солнца, а от того спокойствия, что исходило от него. Он повернулся ко мне, чуть улыбнувшись. — Слушай… ты же сегодня свободна? — Вроде да, — ответила я, вытирая лоб полотенцем. — А что? — Есть одно место, — сказал он. — Я часто туда езжу, когда нужно всё обдумать. Хочешь со мной? Я удивлённо посмотрела на него. — Куда? — Увидишь. Обещаю, понравится. Я не знала, почему согласилась сразу. Может, потому что с ним всё казалось безопасным. Мир становился не таким тяжёлым, а шум в голове стихал. — Ладно, — сказала я. — Только дай десять минут переодеться. — Как скажешь, — усмехнулся он. — А я пока закажу что-нибудь перекусить по дороге. Я улыбнулась, поднимаясь. И впервые за долгое время поймала себя на мысли, что жду, — не просто встречи, а настоящего дня, который, возможно, всё изменит. Мы вышли из студии, солнце уже стояло высоко, но воздух всё ещё оставался свежим. Ливий поймал такси, открыл передо мной дверь, и я, немного растерянная, села внутрь. Машина тронулась, и город за окном замелькал ритмом улиц, шумом и светом витрин. — Куда мы едем? — спросила я, глядя на него. Он улыбнулся, глядя в окно: — На одно место, где я часто бываю, когда мне нужно вдохновение. Хочу, чтобы ты тоже его увидела. Я не стала расспрашивать. Просто откинулась на спинку сиденья и позволила Нью-Йорку течь за окном. Проезжая перекрёстки, я замечала, как люди торопятся, как кто-то спешит с кофе, кто-то — с мечтой. И всё это напоминало танец. Только другой — городской. Когда мы остановились, я поняла, куда он меня привёз. Эмпайр-стейт-билдинг. Я подняла взгляд — высотка будто упиралась прямо в небо, теряясь в облаках. — Ты серьёзно? — выдохнула я, не веря. — А почему нет? — ответил он просто. — Иногда стоит подняться выше, чтобы понять, где ты. Мы вошли внутрь. В лифте стояла тишина, только лёгкий гул двигателей и дыхание рядом. Я чувствовала, как сердце стучит чуть быстрее, будто предвкушая что-то. Когда двери открылись, поток воздуха, наполненный высотой, встретил нас. Смотровая площадка была почти пустой — редкость для этого места. Город раскинулся под нами — бесконечный, живой, сияющий тысячами огней, даже среди дня. Я подошла к ограждению, опёрлась на холодный металл и просто… смотрела. Ветер трепал волосы, и в груди стало как-то спокойно. Так спокойно, как давно не было. — Красиво, правда? — тихо сказал Ливий, подходя ближе. Я кивнула. — Это как видеть музыку. Только глазами. Он усмехнулся, встал рядом, глядя вдаль. — Когда я впервые сюда поднялся, я понял, что хочу танцевать не ради сцены, не ради победы… а ради этого чувства. — Чувства чего? — Свободы. Когда ты просто живёшь. И всё остальное не важно. Я посмотрела на него. Ветер развевал мои волосы, и, прежде чем я успела что-то сказать, он осторожно убрал прядь с моего лица. Пальцы его чуть дрогнули, касаясь щеки. — У тебя красивая улыбка, — тихо сказал он. — Не прячь её, ладно? Я почувствовала, как по телу прошла лёгкая дрожь. Всё внутри замерло — от простоты, от того, как естественно звучали его слова. Я улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему. Он стоял рядом, молча, и этого было достаточно. Ветер, город, шум машин далеко внизу — всё слилось в одно. Мир будто выдохнул, давая место только нам. Я посмотрела вниз — Нью-Йорк жил, как всегда. А я — впервые за долгое время — просто жила вместе с ним.