После тишины..

Только вчера мы сидели вместе в баре — смеялись, делились историями, говорили о танцах, мечтах, планах. Только вчера я всё ещё оставалась маленькой частью команды Амена, а сегодня… всё изменилось. Эвтида стояла у двери танцевальной студии. Белая ручка холодила пальцы. Она глубоко вдохнула — и повернула её. Студия была просторной и уютной: мягкий свет из окон, светлое дерево пола, зеркала по стенам и приглушённая музыка из колонок — тихий ритм, тёплый, будто дыхание утра. В углу стояла колонка, рядом несколько бутылок воды и кроссовки, оставленные кем-то в спешке. — Эв! — радостно окликнул её знакомый голос. Ливий, как всегда в лёгкой толстовке, подошёл к ней первым, улыбаясь. — Вот и наша новенькая! Проходи, чувствуй себя как дома. — Спасибо, — она улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах тает. В студии уже были остальные: Рэй что-то настраивал в телефоне, Мира растягивалась у зеркала, Джей проверял музыку. Когда Эвтида вошла, все отвлеклись от своих дел и повернулись к ней. — О, наконец-то! — засмеялась Мира. — Мы уже ждали тебя, начинаем обсуждать новую постановку. Эвтида подошла ближе, поставила сумку у стены. — Привет всем. — Она тихо улыбнулась. — Я немного волнуюсь, если честно. — И зря, — сказал Рэй, садясь прямо на пол. — У нас нет строгих правил. Главное — чувствовать музыку. Всё остальное придёт. Музыка в колонке сменилась — на лёгкую, чуть грустную, с мягкими битами и плавным синтезатором. Комната будто замерла на вдохе. — Смотри, — Ливий подошёл к зеркалу и включил ритм. — Я думал начать с дуэта. Ты выходишь с правой стороны, я — с левой. Мы встречаемся в центре, делаем шаги синхронно. Остальные разделяются — половина к тебе, половина ко мне. Сцена словно делится пополам, потом мы соединяемся. — Как отражения, — задумчиво произнесла Эвтида. — Именно, — кивнул он. — Как будто два человека ищут друг друга сквозь ритм. Она почувствовала лёгкое волнение — это было красиво, даже слишком. Ливий посмотрел на неё, его глаза будто спрашивали: «Ты со мной?» Она ответила лёгкой улыбкой. — Но у нас нечетное количество, — заметила Эва. — Кто-то будет без пары. Мира подняла руку: — У меня есть подруга, Лира. Она сейчас не в городе, но вернётся через пару дней. Если вы не против, она могла бы присоединиться? Ливий одобрительно кивнул. — Конечно. Приводи её. Нам нужны хорошие люди Рэй хлопнул в ладоши: — Отлично! Тогда давайте придумаем, как вы с Ливием начнёте. Музыка чуть усилилась, и Ливий протянул ей руку. — Давай попробуем. Без слов. Просто движение. Она взяла его ладонь. Его кожа была тёплой, уверенной. Шаг вперёд. Взгляд в глаза. Раз — вдох, два — поворот, три — шаг в сторону, четыре — они сходятся в центре, их движения зеркалят друг друга. В зеркале отражались двое, и Эвтиде на миг показалось, будто всё вокруг исчезло — только они и музыка. — Вот, — тихо сказал Рэй, наблюдая со стороны. — Видите? Между ними есть поток. Они двигаются будто дышат одним воздухом. — Может, добавить элемент импровизации? — предложила Мира. — Чтобы вы, как будто, ищете контакт, но не сразу находите. Это добавит живости. Эвтида кивнула. — Да, мне нравится идея. Можно начать в разных ритмах, а потом соединиться в одном. Ливий улыбнулся: — Вот о чём я и говорил. Это не просто танец — это история. Музыка сменилась на чуть более насыщенную. Команда расселась вдоль стен, наблюдая, как двое отрабатывают первые шаги. Эвтида чувствовала себя по-настоящему свободной. Каждое движение — не ради оценки, не ради одобрения Амена. Только ради себя. Постепенно студия наполнилась смехом, обсуждениями, предложениями. Кто-то случайно сбивал такт, кто-то придумывал новые элементы. Аяна включила громче музыку, Мартин хлопал в ритм, а Милан, не удержавшись, начал подтанцовывать. Всё было живым. Тёплым. Настоящим. И в этой дружной, лёгкой атмосфере Эвтида впервые за долгое время подумала: «Наверное, я наконец-то на своём месте.» Ливий и Эвтида двигались будто давно знали ритм друг друга. Он ловил её взгляд в зеркале, она — его дыхание за спиной. Всё складывалось удивительно легко, будто между ними уже существовала какая-то невидимая связь, простая и понятная, как музыка. — Попробуем теперь вместе показать ребятам, — предложил Ливий, когда они закончили очередной проход. Эвтида кивнула, волосы слегка прилипли к лбу, на щеке блестела тонкая капля пота. Она подошла ближе к центру и повернулась к остальным: — Смотрите, движение идёт вот так. — Девушка показала первый переход, мягко меняя положение корпуса, перенося вес с ноги на ногу. — Ритм не должен рваться, он живёт внутри. Слушайте не счёт, а себя. Команда внимательно следила за ней. Ливий стоял чуть поодаль, прислонившись к зеркалу, и не отводил взгляда. Он видел, как она двигается — не выученно, не по шаблону, а инстинктивно, свободно, будто слышала музыку на клеточном уровне. В ней было что-то необъяснимо настоящее. Вот она — та энергия, которую невозможно натренировать, подумал он, чувствуя, как внутри растёт восхищение. Каждый изгиб, каждое движение рук — живое, полное смысла. — Ливий, можешь подойти, пожалуйста? — позвала она, обернувшись. Он оттолкнулся от стены и подошёл. — Что нужно? — Я хочу добавить немного… химии, — она усмехнулась, глядя ему в глаза. — Чтобы наш дуэт чувствовался ближе. Смотри, ты подходишь ко мне отсюда, — она показала рукой направление, — а я делаю поворот и ухожу чуть в сторону, потом ты догоняешь меня движением корпуса, будто притягиваешь. — Притягиваю? — в уголках его губ мелькнула улыбка. — Да, но не буквально, — Эвтида рассмеялась. — Просто движением. — Ладно, попробуем. Они встали напротив друг друга. Музыка включилась — медленный, глубокий бит с лёгкой вибрацией. Первый шаг, дыхание совпадает. Он делает шаг вперёд, она — плавный поворот. На мгновение между ними всего полшага — и воздух будто становится плотнее. Он протягивает руку, не касаясь, а только обозначая движение. Она отходит, скользя взглядом по его руке. Зал затих, даже остальные ребята перестали дышать. Когда они закончили, Мира хлопнула в ладоши: — Это было вау. Настоящая сцена, будто вы танцуете историю. Рэй кивнул: — Да, и идея с дуэтами — просто топ. Давайте распределимся по парам, чтобы каждый мог прочувствовать эту энергию. Эвтида повернулась к команде: — Отлично. Пусть начало остаётся нашим с Ливием. Остальные подхватывают сзади — лёгкий подтанцовочный ритм. Потом мы отходим назад, и вы берёте сцену. После снова смена — чтобы не было статичности. — То есть мы постоянно чередуемся? — уточнил Джей — Да, именно. Движение — как дыхание, не замирает. Ребята закивали. Через пару минут они уже стояли по парам. Девушек было двое — Эвтида и Мира. Парней трое, поэтому одному приходилось оставаться без пары. Ливий сел на пол у зеркала, вытирая лоб полотенцем, и наблюдал, как Эвтида помогает Рэю с переходами. Она подошла к нему ближе, поправила его положение: — Нет, смотри, не отводи плечо — оно должно идти за корпусом. И шаг шире, чтобы движение не казалось зажатым. — Вот так? — он попробовал снова. — Да! — улыбнулась она. — Теперь чувствуешь ритм? — С тобой его не почувствовать невозможно, — усмехнулся Рэй. Эвтида закатила глаза, но всё равно засмеялась. А Ливий, наблюдая за ними, снова поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Ему нравилось смотреть, как она двигается, как живёт в каждом ритме, как находит контакт с людьми. Она изменила атмосферу в студии — сделала её теплее, легче. Музыка снова заиграла. Теперь всё складывалось. Каждый шаг, каждое движение находило своё место. И где-то внутри Ливий понял: их танец только начинается — и не только на сцене. Музыка вновь заиграла, только теперь — в полную силу. Ливий поднялся, встав на своё место, и посмотрел на всех: — Хорошо, пробуем всё с начала до конца. Не думайте о движениях — просто живите в музыке. Эвтида стояла напротив него, вдохнула и кивнула. Тонкие пальцы коснулись шнура от колонки, и в студии зазвучал низкий бит, будто сердце города. Первые секунды — дыхание синхронно. Она двигается вправо, он — влево, зеркально, но будто отражения в воде. Музыка идёт по телу, вибрацией в ребрах, и Ливий улыбается — она чувствует ритм точно. Сзади к ним подхватывает команда. Мира двигается вместе с Рэем, за ними один Джей. Но на третьем счёте всё рушится. Рэй сбивается, делает шаг слишком рано, и удар по полу выходит не в такт. Звук глухо раздаётся по комнате, будто сердце споткнулось. Эвтида на мгновение теряет концентрацию, но Ливий подхватывает — делает мощный разворот и вытягивает её за собой. Он переводит ошибку в движение, превращая сбой в часть импровизации. — Продолжай! — шепчет он ей едва слышно, и они снова в ритме. Музыка растёт. Эвтида двигается мягко, но уверенно, спина прямая, пальцы рисуют линии в воздухе. Рэй, заметив, что сорвал ритм, пытается войти обратно, но немного теряет шаг. И снова — Ливий спасает. Он делает переход, бросая руку к Рэю, и движение будто становится связующим звеном, превращая ошибку в эффект. Эвтида ощущает, как сердце стучит слишком быстро. Адреналин и вдохновение смешиваются в одно. Каждый удар бита будто пробивает воздух, а тело движется само — свободно, естественно, не думая. В зеркале отражаются пятеро людей, но кажется, будто это один живой организм. — Ещё! — выкрикивает Ливий, и они идут на повтор. Теперь всё — без остановки. Шаг, разворот, касание, резкий выпад, синхрон. Эвтида делает прыжок — и вдруг скользит. Нога не удерживает равновесие, но Ливий успевает — подхватывает её под локоть, и она встаёт. Все выдыхают одновременно. — Ты в порядке? — спрашивает он тихо. — Да, — улыбается она, — просто немного не туда шагнула. — Главное, что поймала момент, — отвечает он. — Именно это и делает танец живым. Он говорит спокойно, но глаза у него блестят. Эвтида чувствует — в них не просто восхищение. В них что-то большее. — Давайте ещё раз, — предлагает она. — Только на этот раз без страхов. Просто… танцуем. Ребята выстроились. Музыка заиграла снова. На этот раз — идеально. Ошибок нет. Всё дышит ритмом, каждый жест точен. В воздухе — чистая энергия. Ливий улыбается: — Вот теперь — то, что нужно. Чувствуете? Это уже не тренировка. Это начало. Они все рассмеялись. Мира хлопнула Эвтиду по плечу: — Ты нас как будто оживила, честное слово. Без тебя это было бы скучно. — Это всё вы, — ответила она, опуская взгляд. — Не скромничай, — сказал Ливий. — Именно ты дала этому танцу дыхание. Эти слова застряли в воздухе. Она почувствовала, как внутри стало тепло, как будто впервые за долгое время кто-то по-настоящему её видит. Он подошёл ближе, глядя ей прямо в глаза: — Завтра начнём с импровизации. Хочу, чтобы ты попробовала сделать вступление сама. Посмотрим, что родится. — Хорошо, — тихо сказала Эвтида. Музыка стихла. Они стояли рядом, дыша в унисон. В студии пахло потом, пылью и новой жизнью. Вечерний воздух был прохладным и чуть влажным. Ливий и Эвтида вышли из студии, оставив за спиной гул колонок и смех ребят. На улице город шумел по-своему — фары машин, редкие сирены, запах кофе из соседнего кафе. Эвтида глубоко вдохнула. После насыщенного дня ей хотелось просто тишины. Ливий шёл рядом, держа руки в карманах, в его походке чувствовалась уверенность и лёгкость. — Ты хорошо держалась сегодня, — сказал он, глядя вперёд. — Видно, что ты снова начинаешь дышать свободно. Она улыбнулась: — Наверное. Просто… с вами всё по-другому. Там, где раньше было напряжение, теперь — музыка. — Так и должно быть. Танец не должен ломать, он должен лечить, — тихо ответил он. Они остановились у бордюра, где редкий свет фонаря окрашивал асфальт в золотистый оттенок. Эвтида села на перила, глядя на поток машин. — Знаешь… — начала она. — Раньше я не замечала, как сильно Амен давит. Он вроде всегда был рядом, говорил правильные вещи… Но потом всё стало будто не моё. Даже движения — не мои. Ливий чуть повернулся к ней, прислушиваясь к каждому слову. — Такие люди не замечают, как ломают других. Они называют это заботой, но внутри — пустота. Она кивнула. — Да, именно пустота. Я просто устала. Мгновение тишины. Только звук шин по асфальту и тихая мелодия из открытого окна кафе. И вдруг — чей-то голос за спиной. Резкий, знакомый, с оттенком злости. — Устала? — повторил он. — Устала от чего, Эв? От того, что кто-то делал тебя лучше? Эвтида замерла. Это был Амен. Она не поверила сначала, но когда развернулась — увидела его. Тень от фонаря ложилась на его лицо, и взгляд был тот самый — холодный, режущий. — Что ты здесь делаешь… — прошептала она. Она не успела договорить. Тяжелая рука грубо легла ей на плечо и с силой притянула к себе ближе. Его лицо было искажено безмолвной яростью, а глаза пылали таким гневом, что от них захватывало дух. «Эвтида!» — его голос был не криком, а низким, опасным рычанием. Пальцы, впившиеся в ее плечо и руку чуть ниже, были холодны как сталь и сжимались с такой силой, что она почувствовала, как на коже проступают будущие синяки. Боль была острой и унизительной. — С какой стати ты покинула группу? С какой стати ты здесь, с ним? — он шипел, приближая лицо к ее, и его дыхание обжигало. — Ты никчемная, без меня ты ни на что не способна! Ты думаешь, можешь просто уйти? Ты ничего не значишь! Его слова били больнее пальцев, парализуя волю. Эвтида замерла, не в силах вымолвить ни слова, утонув в этом море ненависти. Но рядом был Ливий. Его собственное возмущение взорвалось тихим, но стальным гневом. — Амен, отпусти ее. Немедленно, — его голос прозвучал твердо, нарушая ядовитый монолог. Амен даже не взглянул на него, его взгляд был прикован к Эвтиде. — Это не твое дело, Ливий. Убирайся. Но Ливий не отступил. Он шагнул вперед, его рука легла на запястье Амена, сжимавшее Эвтиду. — Я сказал, отпусти. Ты делаешь ей больно. На мгновение между ними повисло напряжение, два взгляда скрестились в безмолвной битве. С неохотным, презрительным фырканьем Амен ослабил хватку, и Ливий резко отдернул его руку. В следующее мгновение он стал живым щитом между ними, мягко отодвинув ошеломленную Эвтиду за свою спину. Его спина, прямая и надежная, закрыла ее от Амена, словно стена. — Ты перешел все границы, Амен, — сказал Ливий, и в его голосе не было страха, только холодное разочарование и решимость. — Никто не принадлежит тебе. И уж точно никто не заслуживает такого обращения. Амен стоял, тяжело дыша, его сжатые кулаки дрожали. Он с ненавистью смотрел на Ливия, защищавшего ту, что он считал своей собственностью. Воздух трещал от невысказанных угроз, и тишина вечера была безвозвратно разорвана. Амен усмехнулся. — Конечно. Теперь ты в другой команде. Теперь ты с ним? — он бросил взгляд на Ливия. — Он ведь тебе напел про свободу, да? Тишина стала звенящей. Эвтида открыла рот, чтобы что-то ответить, но голос дрогнул. Ливий сделал шаг вперёд. — Хватит. Её выбор — не твое дело, — произнёс он ровно, но твёрдо. Амен прищурился. — А ты кто, спаситель? Думаешь, понял её за два дня? Ливий подошёл ближе. Между ними — полшага. — Я понял одно. Ты слишком громкий, когда тебе некуда девать боль. На лице Амена мелькнула ярость, но он не двинулся. Ливий чуть повернулся к Эвтиде, и она инстинктивно шагнула за него, вставая так, будто за невидимой стеной. Он стоял ровно, спокойно, но в его голосе было железо. — Уходи, Амен. Здесь тебе нечего делать. Некоторое время тот молчал. Потом хрипло засмеялся. — Значит, так. Хорошо. Пусть будет так, Эв. Только не думай, что у тебя всё получится. Ты не представляешь, как без меня сложно будет. Эвтида смотрела на него молча. Её сердце колотилось, но взгляд — впервые — не дрожал. — Я справлюсь, — сказала она тихо. — Без тебя мне легче дышать. Амен усмехнулся, отвернулся и пошёл прочь. Шаги его растворились в шуме улицы. Некоторое время они просто стояли, не двигаясь. Ливий повернулся к ней: — Ты в порядке? Она выдохнула, чуть улыбнувшись. — Да… теперь — да. Он кивнул. — Тогда пошли. Нам нужен воздух, но не такой. Они пошли вдоль улицы, не говоря ни слова. И только где-то позади, среди шумов города, оставалась та тень — прошлое, которое наконец перестало держать.

***

Я достал телефон, мельком глянув на экран — почти одиннадцать. Пальцы сами набрали сообщение в общий чат: «Ребята, на сегодня всё. Кто хочет — оставайтесь, потренируйтесь немного. Остальные — отдыхайте. Увидимся завтра». Отправил. Положил телефон обратно в карман. Повернулся к Эвтиде — она стояла чуть в стороне, всё ещё немного напряжённая. В её взгляде читалась усталость, но и… какая-то благодарность, тихая. — Эй, — я тронул её за плечо, мягко. — Пойдём, тут рядом есть классное кафе. Тебе нужно успокоиться. — Наверное, да, — кивнула она. — Просто… всё это слишком резко. Я улыбнулся краем губ. — Иногда резкие повороты — единственный способ сойти с круга. Мы вышли на улицу. Ночной воздух обжигал лёгким холодом, асфальт блестел после вечернего дождя. Город гудел, но уже спокойнее — не спешил, просто жил своей ночной жизнью. Через пару минут мы вошли в небольшую кофейню, где над стойкой висели лампы тёплого света. Пахло ванилью и корицей. Я заказал латте себе и ей — без лишних разговоров, просто по привычке, будто уже знал, что ей подойдёт что-то мягкое и сладкое. — Эвтида, ты не против латте? — уточнил я, пока бариста ставила чашки. — Нет, наоборот, люблю. Спасибо, — она чуть улыбнулась. Мы сели у окна. За стеклом проезжали редкие такси, а в отражении огни города плавали, как капли золота. Некоторое время мы просто молчали, слушая тихую музыку на фоне. — Знаешь, — начала она, обхватив чашку ладонями, — раньше я думала, что танец — это просто способ доказать что-то другим. Что если я буду лучше, то меня заметят. — А сейчас? — спросил я. Она посмотрела в окно. — Сейчас мне хочется, чтобы это просто снова стало моим. Не для оценок, не для аплодисментов. Просто… чтобы дышалось. Я кивнул. — Это и есть настоящий танец. Он не ради сцены — он ради того, чтобы не потерять себя. Она усмехнулась. — Говоришь, как человек, который сам через это прошёл. Я посмотрел на неё, задумчиво провёл пальцем по краю чашки. — Прошёл. И, наверное, ещё прохожу. Мы все где-то в процессе. Немного тишины. Потом она тихо сказала: — Спасибо тебе, Ливий. За сегодня. Не знаю, что бы я делала, если бы ты не вмешался. Я поднял взгляд. — Эв… не нужно. Я просто сделал то, что должен был. Так поступает любой, кто не может смотреть, как кого-то ломают. Она опустила глаза, и уголки её губ дрогнули в лёгкой, тёплой улыбке. Я вдруг поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Но часы на стене показывали почти полночь. — Уже поздно, — сказал я. — Я проведу тебя до дома, ладно? — Не обязательно, — тихо возразила она. — Я всё равно пойду в ту сторону, — усмехнулся я. — А ты после всего этого не должна идти одна. Мы вышли из кафе. Ночной воздух стал прохладнее, но в нём чувствовалась странная лёгкость. Мы шли медленно, рядом, не касаясь, просто слушая шаги друг друга. — Знаешь, — вдруг сказала она, — Нью-Йорк ночью какой-то другой. Как будто сбрасывает маску. — Может, потому что в темноте никто не притворяется, — ответил я. — Ни город, ни люди. Она посмотрела на меня. — Красиво сказал. — Просто правда, — пожал плечами я. Когда дошли до её дома, она остановилась, повернулась ко мне. — Спасибо за вечер, — сказала она. — За кофе. За всё. — Отдыхай, Эв, — я кивнул. — Завтра будет новый день. Она улыбнулась, махнула рукой и зашла в подъезд. Дверь закрылась. Я остался стоять под её окнами ещё минуту, глядя, как загорается свет на третьем этаже. Потом развернулся и пошёл домой. Ночь была живая. Такси проезжали по мокрому асфальту, где отражались вывески и неоновые буквы. Нью-Йорк не спал. И, кажется, впервые за долгое время — я тоже не хотел спать. Когда я шёл домой, город будто растворился вокруг меня. Светофоры мерцали зелёным и жёлтым, машины проносились мимо, оставляя за собой шлейф отражений, но всё это я видел будто сквозь стекло. Мысли возвращались к ней. К Эвтиде. Я не мог перестать прокручивать в голове её взгляд — тёплый, живой, немного уставший, но с каким-то внутренним светом, который не потушить даже болью. Сколько же в ней силы. Даже когда она дрожала от страха, от боли — она держалась. Не ломалась. Я вспомнил, как она танцевала сегодня, как будто через движения выбрасывала всё, что накопилось внутри. Не просто ритм — это была исповедь. Каждое движение, как слово, как вдох. И я, стоя рядом, чувствовал, как она оживает на глазах. Не знаю почему, но именно это начало влечь меня сильнее, чем я хотел признать. Не внешность — хотя она красива, это невозможно отрицать. Не то, как её волосы падали на лицо, когда она смеялась, и не мягкий голос, от которого становилось спокойнее. А вот это… внутреннее. Как она смотрит на жизнь, даже когда она рушится. Как умеет поддержать любого — словом, улыбкой, просто взглядом. Как умеет зажечь в других уверенность, когда у самой под ногами трещит земля. Сначала я думал, что всё это просто восхищение. Новая участница, свежий взгляд, талант. Но теперь понимаю — это нечто другое. Глубже. Когда она рядом, в студии становится по-другому. Легче. Как будто воздух наполняется чем-то чистым. Я поймал себя на том, что хочу узнавать её больше — что её радует, чего она боится, как она смеётся, когда ей по-настоящему хорошо. Хочу видеть, как она снова танцует без боли, как улыбается искренне, не притворяясь. Я не знаю, что будет дальше. Но чувствую: она стала частью чего-то большего. Не просто нашей команды. А моего мира. Внезапно, оглушительная боль взорвалась в его затылке. Искры посыпались перед глазами, и он, пошатываясь, едва удержался на ногах. Инстинктивно, резко развернувшись, он увидел искаженное яростью лицо Амена, который сжимал в руках тяжелую железную палку. — Я тебя предупреждал, ублюдок! — закричал Амен, его голос сорвался на визг. — Чтобы я больше не видел тебя возле нее! Никогда! Ты понял?! Боль пульсировала в затылке, но адреналин уже заглушал ее. Ливий выпрямился, его взгляд стал холодным и собранным. Он смерил Амена презрительным взглядом. — И это все? — его голос прозвучал спокойно, но с явной насмешкой. — Твоя сила только в этом куске железа? Не смеши. Драться можешь только из-за угла, с палкой? Ярость Амена достигла пика. С громким лязгом он швырнул палку на асфальт. — Хочешь по-настоящему? Получи! — он встал в неустойчивую, но агрессивную боксерскую стойку, занося кулак для удара. Ливий был готов. Когда кулак Амена со свистом понесся к его лицу, он не отпрыгнул, а сделал резкий шаг в сторону. Удар прошел в сантиметрах от виска. Используя импульс противника, Ливий действовал быстро и точно: Его собственный кулак, собранный и жесткий, коротким движением врезался прямо в переносицу Амена. Раздался глухой хруст, и Амен с стоном откинул голову назад. Не давая опомниться, Ливий схватил все еще занесенную для удара руку Амена за запястье. Резко провернув ее против сустава, он заставил Амена согнуться в мучительной позе, оглушенного болью в носу и руке одновременно. В этот момент Ливий нанес точный, сильный удар коленом между его ног. Дыхание Амена вырвалось с хрипом, все напряжение и злорадство разом покинули его тело. Он рухнул на мокрый асфальт, держась за живот и захлебываясь собственным стоном. Ливий стоял над ним, его грудь вздымалась от адреналина. Он наклонился, чтобы его слова были услышаны четко и ясно, врезаясь в сознание поверженного противника: — Запомни раз и навсегда. Ты больше не подойдешь к Эвтиде. Не посмотришь в ее сторону. И ко мне не сунешься. У тебя есть шанс уйти сейчас. В следующий раз я не буду так щадить. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел прочь, оставив Амена корчиться от боли на холодном асфальте, под равнодушными огнями бессонного города.