Глава 2

«Ну что за идиотка?! Как можно было поверить, что Малфой окажется хоть на каплю адекватнее, чем в прошлые года?» — сокрушалась Гермиона в своей голове. Голоса слева резко выдернули ее из гневного монолога.  — Эй, Гермиона. Что ты делала с Малфоем? — полный недоумения взгляд изумрудных глаз. И полный злостно-ревностного смущения ярко голубых.   — Мы просто говорили.  — Говорили? — тон вторил глазам Рона. — Как давно ты ведешь с Малфоем беседы?  — Рон, перестань быть таким...таким...  — Каким?   — Таким ограниченным и неотёсанным. Он — одинок!  — Он один из них! Один из Пожирателей! И пускай Визенгамот не признал его вины, он навсегда останется одним из них!  — Ты правильно заметил, Рональд, Визенгамот не признал его вины, потому что ее не было! Он никого не убил, никого не ранил, никого не покалечил. Он принял метку, потому что ему не оставил выбора его собственный отец. А потом он помог нам выиграть войну!  — Гермиона...  — Нет, Гарри, хватит. Мне надоело, что Рон делит мир на черное и белое и остальных принуждает жить также. Мир имеет слишком много красок и жизнь гораздо шире его понятий. Эта война сломала слишком многих! Мы не имеем права «доламывать» оставшихся!  Черт, кажется, про альтруизм Малфой был прав.    Солнце клонилось к закату, Драко сидел на кровати в спальне Слизерина в полном одиночестве. После войны немногие представители змеиного факультета вернулись в школу. В основном те, кто был на младших курсах. С его курса почти все были либо в бегах, либо мертвы. Его друзья Блейз Забини и Теодор Нотт бежали из Британии, как только Волдеморт пал, побоявшись суда, хотя даже не имели меток. «За грехи отцов», — так выразился Тео. Драко не боялся Азкабана. Ему нечего было терять, кроме абсолютно пустой жизни и не менее пустой души. Его семью из отца и матери уничтожили война и его собственное решение. Опеку над ним взяла Андромеда, его тетка, единственная оставшаяся родственница по линии матери. Она лишь однажды появилась на пороге Мэнора, передавая Драко пергамент о назначении ее опекуном до его совершеннолетия. После они ни разу не виделись, хоть она и дала ему понять, что всегда ему будет рада. Но ему это было не нужно. Ничего не было нужно, ведь в жизни осталось одно сплошное и тихое ничто. Он ждал суда, но его оправдали почти сразу. Его даже не взяли под стражу. Письмом вызвали в Аврорат, он дал показания под Веритасерумом. Через неделю его вызвали во второй раз уже на его собственное заседание, где почти сразу объявили о том, что не считают его в чем-либо виновным, упоминания про оказание помощи Ордену и героям войны. «Наверняка Грейнджер и тут постаралась», — с горькой усмешкой. Он так и не понял, зачем она дала показания в его защиту. И сегодня — зачем она это делает? Она — Золотая девочка, героиня войны. А он? Как ни крути, для общества он навсегда останется Пожирателем смерти. Не самый удачный для нее союз. Акт милосердия? Гриффиндорское благородство? К черту и первое, и второе!    В это же время в высокой башне Гриффиндора на кровати лежала кучерявая кареглазая героиня войны, размышляя над судьбой белобрысого засранца. Когда война окончилась победой, когда были схвачены первые Пожиратели, когда они начали разбирать завалы и переносить тела погибших, она обнаружила тело Люциуса, а затем, чуть поодаль, тело Нарциссы. Драко стоял между ними молча, переводя пустой взгляд с одного на другого. Она наблюдала за ним на расстоянии 10 шагов, почти не дыша. Через пару мгновений он поднял на нее глаза полные пустоты, боли и...вины. Они смотрели друг на друга с минуту, но стоило Грейнджер лишь дернуться в его сторону, он тут же аппарировал. Купол над Хогвартсом восстановили только к вечеру.   Она помнила, как Драко стоял среди них, когда Волдеморт разносил по округе свой леденящий ужасом смех со словами «Гарри Поттер мертв!». Помнила, как Нарцисса, стоящая на противоположной стороне слегка кивнула сыну. Помнила, как Люциус взял свою жену крепко за руку. А дальше все, будто в ускоренном режиме. Драко сделает несколько шагов в сторону Волдеморта, Пожирателей, отца, матери и тела Гарри, который окажется живым и резко поднимется на ноги. Через мгновение Драко выкрикнет: «Поттер!», кинет ему свою палочку, отбегая в сторону, Волдеморт метнет в Драко Аваду, а Люциус закроет его своей грудью. Следом за Люциусом Волдеморт убьет Нарциссу. Именно так Драко Малфой - высокомерный, надменный, наглый засранец, совершит храбрый и достойный поступок, даруя Британии и Ордену шанс на победу, но потеряет при этом всю семью. Именно это она и расскажет потом Визенгамоту, не забыв упомянуть, как Драко не выдал их, когда они попали в плен егерям. Почему? До сих пор было загадкой. Может он уже тогда хотел верить в победу Ордена? Или так он пытался подстелить себе солому в случае поражения темной стороны? С тех самых пор вопросов о Драко Малфое в ее голове было слишком много, не думать о которых она не могла.   Следующим утром она застала Драко в Большом зале во время завтрака. Факультеты в этом году сидели вперемешку. После войны было слишком глупо делиться по каким-то признакам, ведь еще несколько месяцев назад все они стояли плечом к плечу против смерти вне зависимости от факультета. Так был ли смысл делиться сейчас? Гермиона села за тот же стол, что и Малфой, но слегка поодаль.   Она изучала все ту же книгу, что вчера у озера. Что-то о редких зельях и древних рецептах. Ее копна непослушных кудрей сегодня была собрана в хвост на затылке. Тыквенный сок оставил мокрый след на розовых губах. Крошки от тоста с сыром скопились в уголках рта. Брови были сведены к середине над текстом, она листала страницу туда-сюда, будто не понимала прочитанное. Малфой бросал на нее редкие легкие взгляды, будто мимоходом, проводя глазами по залу. Закончив завтрак, он, проходя мимо нее, не сдержав порыва, едва касаясь, задел костяшками край ее волос, желая почувствовать их мягкость. И он мог поклясться Мерлином, что она почувствовала это, ведь ее плечи почти незаметно дрогнули.  Она изучала книгу. Она абсолютно точно пыталась изучать книгу. Боковым зрением она отчетливо видела, как Малфой каждые 10 секунд окидывает зал своим пепельно-серым холодным взглядом, задерживая глаза на ней хотя бы на пару секунд. Ее это смущало и волновало одновременно. Гермиона чувствовала румянец на своих щеках, чувствовала его взгляд, читая одну и ту же страницу 8 раз, осознавая, что ни одного слова не отложилось в голове. Поэтому она в 9 раз перелистывала назад, хмуря брови. Когда скрывать смущение и делать вид, что она ничего не замечает стало почти невыносимо, она, набравшись смелости, решила поймать его глаза своими, но он резко встал и направился к выходу. Гермиона почти испытала облегчение от окончания этой игры в гляделки, как почувствовала едва ощутимое прикосновение его пальцев к своим волосам. Плечи слегка дернулись от неожиданности, в голове зазвенела пустота. Книгу можно закрыть.  Через час они, по иронии судьбы, стояли плечом к плечу у котла на зельеварении. Сегодня им предстояло сварить Волчье противоядие. Работа предстояла кропотливая, долгая и нервная, учитывая напарника. Драко молча поделил этапы пополам, как и ингредиенты, как и инструменты. Гермиона поняла, что он предпочитает работать, избегая контакта максимально, насколько это вообще возможно. Гермиона закатила глаза, пряча свое смущение и облегчение. После произошедшего за завтраком ей это было на руку. Однако уже через 20 минут они начали мешать друг другу и их плану оградиться от взаимодействия, постоянно сталкиваясь или хватаясь за один и тот же инструмент. Так Гермиона узнала, что у Драко ужасно холодные руки, а он в свою очередь не мог не отметить, себе на погибель, как она красива, когда ее лицо покрывается румянцем смущения.   — Эй, Грейнджер. Я уже помешал зелье. Остается только ждать.   — Я останусь проследить и засечь время.   — Ты не пойдешь обедать?  — Кто-то должен следить за зельем, Драко.  Он пожал плечами и вышел из кабинета и только теперь она смогла сделать полный выдох. Опрокинув лицо в ладони, она провела пальцами к волосам и зарылась в уже растрепанную прическу, растирая кожу головы. Что было не так с этим парнем? Почему сначала он ведет себя, как последний придурок и прогоняет ее, а потом глазеет на нее за завтраком и прячет глаза при каждом прикосновении?  Осознание ударило, словно молния.   Нет.   Нет нет нет.  Невозможно.  Вероятность равна нулю. Ничему. Полной пустоте.  «Кажется я начинаю сходить с ума», — рассеянно подумала она. Уверенная в том, что сама себя накрутила своими же раздумьями о Малфое, которых за последние месяцы было слишком уж много, Гермиона, желая увести мысли от абсурдных к адекватным, встала и пошла по классу, разглядывая ингредиенты в банках. Через 25 минут дверь резко распахнулась, краем глаза она увидела, как Драко проносится вихрем по классу, проверяет зелье в котле за ее спиной и столь же поспешно уходит прочь. Медленно повернувшись, Гермиона находит на столе стакан тыквенного сока, тарелку с варенной картошкой, тушенными овощами и беконом и шоколадный пуддинг.   Этот день полон абсурдов. Драко Малфой полон сюрпризов.