Глава 7

Когда Малфой не явился на обед — Гермиона расстроилась. Когда ни разу не увидела его пепельную макушку в коридоре между занятиями — задумалась. Когда Драко не пришел на ужин — запаниковала. И вот, она стоит у кабинета профессора Слизнорта, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь зайти.  «Боже, как глупо. Может у него какие-то дела и мы просто разминулись, а я стою и паникую тут, как дура».  Два шага от двери.  «Нет, а если что-то действительно случилось? Но это же так странно, что я спрошу про Малфоя! О, у меня ведь его книга, я просто узнаю, как я могу ее вернуть. Хотя, это же теперь моя книга…. Господииии» Видимо судьба решила пожалеть несчастную, не такую уж храбрую, как выяснилось, гриффиндорку, дверь открылась и из нее тут же показалась профессор Макгонагалл.    — Мисс Грейнджер? Вы что-то хотели? — Эм.. да, я… Я хотела узнать у профессора Слизнорта… — Говорите, моя дорогая, — показался из-за спины Минервы профессор зельеварения. — Где Малфой? — выпалила Гермиона. Слишком резко. Слишком прямо. Слишком тупо, господи.  — Мистер Малфой в больничном крыле, — ответила Минерва. — Мне нужно поговорить о мистере Уизли, мисс Грейнджер. Зайдите пожалуйста ко мне, когда у вас появится время.  — Да. Да, хорошо, я зайду, — рассеянно ответила Гермиона. Пазл уже складывался у нее в голове, мозг, к ее сожалению, работал слишком быстро. Малфой в больничном крыле, Макгонагалл ждет разговора о Роне. Это плохо. Слишком плохо.  Она мчалась на ватных ногах, боясь сделать вдох полной грудью, ругая себя за свои же эмоции. Мальчишки, они могли просто подраться, наставив друг другу тумаков. Зачем она так переживает? Она сама не знала. Может чувства к Малфою играли роль, а может у нее развилось ПТСР после войны и вести о лазаретах ее пугали. Но помня глаза Рональда в той аудитории, интуиция подсказывала ей, что страх внутри нее не надуман. Увидев Драко на больничной койке, она поняла, как была права. Он был без сознания, множества ссадин, синяков, порезов, гематом, перевязана голова, нога, грудная клетка.    — Годрик… — прошептала Гермиона подходя к нему. Тело отяжелело, казалось, на тонну, она рухнула на край его кровати, взяв его за руку, не отдавая себе отчета в действиях. Рядом показалась мадам Помфри. Она смотрела несколько минут на Гермиону с легкой ноткой недоумения, а затем тихо сказала: — На него обрушилась колонна. Множество ушибов. Сломано два ребра. Сотрясение. Ссадины. Трещина в ноге. Костерост все исправит. Зелья. Мази. Через пару недель все будет в порядке.  — Как? Как колона могла обрушиться? — Откуда же мне знать? Меня же там не было! — всплеснула руками целительница и поспешила к другим больным.    Гермиона смотрела на Драко и не верила своим глазам. Рональд, интересно, что с ним? Нужно было спросить у Помфри, может Рон тоже тут? Малфой покрылся испариной, волосы были растрепаны, несколько прядей челки выбились и падали на закрытые веки. Гермиона осторожно протянула руку, чтобы их поправить, нечаянно дотронувшись до его лба. Драко горел. Костерост влиял на его температуру, сращивая так много повреждений одновременно. Гермиона смочила махровую тряпку холодной водой и положила Драко на лоб. Его лицо слегка нахмурилось, но сразу же расслабилось, стоило Грейнджер пару раз провести, едва касаясь, рукой по его волосам. Малфой, с трудом, еле ощутимо, сжал ее пальцы в своей руке и провалился обратно в забытье.  Прошли часы или минуты, но Гермиона услышала за спиной переминающиеся шаги. Повернув голову в бок, она увидела Гарри, который не решался с ней заговорить. Смотря на Малфоя, она прервала молчание:   — Где Рональд? — Собирает вещи. — Его исключили?  — Чего и следовало ожидать. Он напал на Малфой в коридоре, Бомбарда отскочила в колонну и его завалило осколками.  — Мерлин…. Почему он такой….идиот? — Он любит тебя, Гермиона. — Это его не оправдывает, Гарри! — вскрикнула Грейнджер, но тут же убавила тон, вспомнив, где находится. — Это не оправдание! Чего он добился? Его исключают, Драко на больничной койке, а я хочу его убить за эту…тупость! — Почему Малфой? Объясни мне, Гермиона, почему он? Он издевался над нами, издевался над тобой! Называл грязнокровкой! Он принял метку. Он стал Пожирателем, единственный на своем курсе!  — Ты говоришь так, будто я этого не знаю! Но почему? Почему вы помните только то, что вам удобно? Почему никто, ни один из вас, не запомнил, как он дал нам уйти в Мэноре? Как он бросил тебе свою палочку, пожертвовав семьей. Вы прошли через войну, но будто забыли повзрослеть, отпустить детские обиды и перестать делить людей на плохих и хороших. Отвечая на твой вопрос, Гарри — почему Малфой — почему Джинни? Почему не Лаванда? Почему не Парвати? Почему? Поттер молчал. Ты не выбираешь кого любить. Он знал это, потому что влюбиться в Джинни было…. Черт, было странно влюбиться в сестру лучшего друга. Казалось неправильным и… запретным. Так мог ли он обвинять Гермиону в выборе, который сделала не она? Он ушел, так и не ответив на ее вопрос и это был единственно верный ответ.  Помфри выгнала Гермиону по наступлению отбоя. Дабы не пересекаться с Роном в последние минуты в гостиной Гриффиндора, Гермиона, рискуя попасть под наказание, отправилась к Минерве.   — Мисс Грейнджер? Почему вы бродите по замку в такое время? — Простите, профессор. Я шла из больничного крыла, вы просили зайти.  Недоуменный взгляд Макгонагалл говорил о том многом, чего она, хвала ее воспитанию и сдержанности, не сказала вслух, пропуская ее в кабинет.  — Мисс Грейнджер, вам известно, что произошло? — Да, Гарри рассказал мне…в общих чертах.  — Что ж, в таком случае, вероятно, вы понимаете, зачем я вас пригласила. Возможно вам удастся пролить свет на произошедшее. Данный поступок не свойственен мистеру Уизли, это на него не похоже. Вам есть что сказать? Гермиона потупила взгляд. Объясняться с Макгонагалл о чувствах и ревности Рона не хотелось абсолютно. Но был ли выбор? — Даже не знаю с чего начать. Мы с Драко…Малфоем… кажется мы нашли общий язык и начали неплохо общаться. Рону это не нравилось. Вот и всё.  — Мистер Уизли влюблен в вас.  Ошарашенный взгляд Гермионы был красноречивее любых комментариев.  — О, милая, это не сюрприз для всех нас. Не смущайтесь. Как человек и женщина я могу понять его ревностный порыв. Но как директор… мисс Грейнджер я обязана исключить его.  — Я все понимаю, профессор. Я… я не знаю, что еще могу сказать. Я не пострадавшая. И не директор. И даже не преподаватель. Мне не хотелось бы этого. Я бы хотела, чтобы Рон окончил школу. Но решение не за мной.  — Хорошо, мисс Грейнджер. Спасибо, что нашли время зайти и прояснить ситуацию. Ступайте в башню, уже довольно поздно.  Гермиона оттягивала момент возвращения в гостиную Гриффиндора, как могла. Однако по возвращению она все-таки застала Рона, сидящего перед камином. В его ладони болталось горлышко от, почти допитой, бутылки огневиски. Она остановилась в дверях и между ними повисло гнетущее молчание.    — Ты была у него? — Да. Я была у Малфоя.  — О, ты снова называешь его по фамилии? — Обращение по имени неконтролируемо выводит тебя из себя.  — Почему Гермиона? Просто скажи мне, почему? — Гарри уже задавал мне сегодня этот вопрос. Я не знаю, что тебе ответить. Я не выбирала, это… просто случилось.  — Купилась на пару коллекционных фолиантиков? Конеечно, куда мне тягаться с ним со своим вшивым кулоном, который ты ненавидишь.  Гермиона правда ненавидела этот кулон. Волосы путались о замок цепочки и каждый раз, когда она снимала его, чтобы принять душ, ее волосы отделялись от головы с невероятно неприятными ощущениями. Но она носила. Носила, лишаясь волос. Она любила Рона. Не так, как он хотел, но любила. Поэтому носила, как верная подруга, которой ценен даже такой подарок. — Ты говоришь ужасные вещи. Как ты можешь? — возмутилась Грейнджер. — Купилась? Я что — товар на прилавке, чтобы меня купить?  — Что он с тобой сделал? Что это? Какое-то заклятие? Амортенция? Что это... — Рон! Остановись! На сегодня ты превысил порог безрассудных слов и поступков! Я понимаю, что тебе сложно это принять. Но если ты мой друг, если ты хочешь им оставаться — тебе придется! — отчеканила Грейнджер, проходя через гостиную к лестнице в спальни.  — Мне не нужна подруга, которая стонет под Малфоем. Гермиона вросла на месте, как вкопанная растянув руки по швам. Слова разрезали воздух, хлестанув по лицу пощечиной. Это было больно. Слишком. Но Грейнджер ни за что не доставит Рону удовольствие видеть ее слезы после всего сказанного и сделанного. На руке остался след от его хватки, напоминая о том, как он, оказывается, мог быть жесток.  «Кстати о жестокости. Драко за все года в Хогвартсе не тронул меня и пальцем. А я ведь ему нос сломала на 3 курсе» - пронеслось в голове. Она медленно развернулась, выгнув одну бровь, и с убийственно холодным выражением лица произнесла лишь два слова: — Как скажешь! И удалилась в спальню, чтобы больше ничего не слышать от, уже, бывшего друга.  Адские боли проступили сквозь отголоски сознания. Приоткрыв глаза, он не сразу понял, где находится. Спустя несколько минут воспоминания начали всплывать, как кадры в омуте памяти. Гермиона обнимает его, он плетется в гостиную Слизерина, чертов идиот Уизли, Бомбарда, обрушение колонны. Боль. Темнота. Сон, теплые нежные руки с легкой дрожью сжимают его пальцы, лба касается холод, по волосам пробегают все те же дрожащие пальцы, чьи-то голоса, какой-то разговор.  Черт, Гермиона, наверное, ждала его за обедом.  Драко окинул себя взглядом. Грудь перевязана. Нога перевязана. Руки в порезах. Он попытался пошевелить пальцами. Удалось. Согнул руки в локтях. Больно, но реально. Подняв аккуратно одну руку к лицу, он обнаружил на висках повязку и… мокрую тряпку на лбу. Дрожащие пальцы, прикосновение холода к голове. Кто-то все же тут был. Верить в то, что это была Грейнджер было слишком… желанно, пожалуй. Драко аккуратно повернул голову в сторону. На тумбочке стояла бутылка Костероста. Удручающе. Выздоровление затянется минимум на неделю и не принесет никакого удовольствия. Нет, он не убьет Уизли. Он сломает в нем каждую кость, чтобы ему пришлось пить эту дрянь до конца учебного года. Именно с этой приятной мыслью Малфой провалился обратно в беспокойный сон.