18. Спасительный круг

Глава 18: Спасительный круг Мир сузился до холодного бетона под ногами, свиста ветра в ушах и трех медленно приближающихся фигур, отрезающих путь к люку. Виктор, прихрамывая и стирая с лица кровь рукавом халата, смотрел на них с животной ненавистью. Его спутники, двое крепких санитаров, сжимали в руках резиновые дубинки. Воздух на крыше был электрическим, насыщенным яростью, страхом и отчаянием. Джон стоял, прикрывая собой Егора, который, казалось, вот-вот рухнет без сознания. Адреналин, подпитывавший его несколько минут, иссякал, сменяясь химической слабостью и ужасом. Он смотрел на Виктора пустыми, широко раскрытыми глазами, и его тело мелко дрожало, как в лихорадке. — Всё, — повторил Виктор, и его хриплый голос прозвучал как приговор. — Кончились ваши танцы. — Он сделал шаг вперед, и санитары последовали его примеру, образовав полукруг. — Ты, — он ткнул пальцем в Джона, — получишь по полной за вторжение и нападение. А ты... — его взгляд скользнул по Егору, — вернешься в палату. И мы найдем, чем тебя там занять. Надолго. Джон не отвечал. Его мозг лихорадочно искал выход, но его не было. Прыжок с крыши — самоубийство. Бой против троих, один из которых вооружен шприцом, а двое — дубинками, с полубеспомощным Егором на руках — безнадежен. Он сжал кулаки, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Он подвел Егора. Он добрался до него, но не смог вытащить. И вот, в этот самый момент, когда Виктор уже приготовился броситься в атаку, снизу, со стороны главных ворот, донесся нарастающий, непривычный для этой глуши шум. Сначала — гул нескольких мощных моторов, резкое скрежетание тормозов. Потом — пронзительный, разрывающий ночную тишину вой сирен. Не одной, а нескольких. И следом — ослепительные лучи прожекторов, которые выхватили из тьмы бетонный забор, ворота КПП и часть территории, залив все мерцающим сине-красным светом. Все на крыше застыли, как вкопанные. Виктор и санитары непроизвольно обернулись на источник шума, их лица вытянулись от изумления. Джон, воспользовавшись их замешательством, оттащил Егора подальше от края, за массивный блок вентиляционной системы. — Что это? — прошептал один из санитаров, и в его голосе слышалась растерянность. — Менты... — с ненавистью выдохнул Виктор. Его взгляд метнулся от люка к Джону и обратно. Он явно не ожидал такого развития событий. Внизу, у главного входа, уже раздавались резкие, командные окрики, лязг отпираемых замков, громкий стук в металлические ворота. Потом ворота с грохотом распахнулись, и на территорию вкатились несколько черных внедорожников без опознавательных знаков, из которых высыпали люди в темной форме с бронежилетами и касками. Это была не обычная патрульная полиция. Это был ОМОН или СОБР. Следом за ними, на более медленной скорости, въехала машина прокуратуры и несколько седанов, из которых вышли люди в штатском. Среди них Джон, напрягая зрение, узнал Марка. Детектив стоял чуть в стороне, с телефоном у уха, и жестом показывал что-то одному из людей в форме. Сцена внизу разворачивалась с кинематографической быстротой. Бойцы штурмовой группы быстро и профессионально оцепили главный корпус, выставив у всех выходов охрану. Люди в штатском и прокурорские работники направились ко входу. Из одного из седанов вышла доктор Петрова, ее лицо было мертвенно-бледным, а движения — скованными. Ей что-то говорил высокий мужчина в очках, судя по всему, следователь. — Блять... — выругался Виктор, и в его ругательстве прозвучал уже не гнев, а откровенный, животный страх. Он понял, что игра проиграна. И проиграна с треском. В этот момент люк на крыше с грохотом откинулся изнутри, и на крышу поднялся еще один человек. Не санитар. Молодой парень в черной куртке с бронежилетом поверх нее, с автоматом на груди. Его зоркие глаза мгновенно оценили обстановку. — Всем оставаться на месте! — скомандовал он, и его голос, молодой, но твердый, не допускал возражений. — Руки за голову! Санитары, ошеломленные, медленно, нехотя подняли руки. Виктор замер, его кулаки сжались. Он смотрел на бойца с немым вызовом, но тот лишь холодно уставился на него в ответ, и его палец лежал на спусковом крючке. — Вы... вы кто такие? — попытался взять инициативу Виктор, но его голос дрогнул. — Это частная территория! У вас есть ордер? — Есть, — коротко бросил боец, не отводя от него взгляда. — На обыск и задержание подозреваемых в ряде преступлений, включая незаконное лишение свободы и причинение тяжкого вреда здоровью. Советую не сопротивляться. Тем временем на крышу поднялись еще двое бойцов. Они быстро и профессионально обыскали санитаров, отобрали дубинки, скрутили им руки за спину пластиковыми наручниками. Виктор попытался что-то сказать, возразить, но один из бойцов грубо прижал его к стене, закончив обыск. Джон, все еще прикрывая собой Егора, смотрел на эту сцену, не веря своим глазам. Он чувствовал, как дрожь в его теле постепенно сменяется волной дикого, всепоглощающего облегчения. Они спасены. Чудом. Абсолютным, невероятным чудом. Один из бойцов подошел к ним. Его лицо под каской было молодым и серьезным. —Джон Доу? — спросил он. —Да, — хрипло ответил Джон. —С вами все в порядке? А пациент? —Он... он в порядке. Насколько это возможно. Ему нужна медицинская помощь. Боец кивнул и что-то сказал в рацию. Тем временем на крышу поднялся Марк. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выражало невероятную гордость собой и большую дисциплину. — Вовремя, да? — сказал он, подходя к Джону и бросая оценивающий взгляд на Егора. — Чуть не опоздали, судя по картине. — Как... как ты это сделал? — с трудом выговорил Джон. — Тот санитар, с которым я должен был встречаться послезавтра, — пояснил Марк. — Он позвонил мне сегодня утром, испуганный до смерти. Говорит, тут у вас вчера скандал был, Петрова с Виктором паникуют, готовятся кого-то «упаковывать» или переводить. Он испугался, что попадет под раздачу, и решил слить всю информацию сразу. Рассказал про Виктора, про методы «усмирения», про липовые диагнозы, про то, как они держат людей годами, выкачивая деньги у родственников или просто исчезая. У меня были кое-какие наработки, плюс его показания... Этого хватило, чтобы знакомый следователь из прокуратуры протолкнул срочный обыск. Остальное ты видел. Джон мог только молча кивать. Он смотрел на Егора, который, кажется, начал постепенно осознавать происходящее. Он дрожал меньше, а в его глазах, вместо пустоты, читалось дикое, неподдельное изумление. — Джон? — снова прошептал он. — Это... это правда? Они... они арестованы? — Да, Егор, — тихо сказал Джон, обнимая его за плечи. — Все кончено. Ты свободен. По его щекам текли слезы, но он даже не замечал их. В этот момент на крышу поднялись медики с носилками. Двое санитаров в обычной, не больничной форме, с красными крестами на рукавах. Они осторожно подошли к Егору. — Давайте, поможем вам спуститься, — мягко сказал один из них. — Нужно осмотреть вас. Егор инстинктивно отпрянул, в его глазах снова вспыхнул старый страх. —Нет... нет уколов... — Никаких уколов, — заверил его медик. — Просто осмотр. Мы из городской больницы. Мы здесь, чтобы помочь. Джон крепче сжал его плечо. —Все в порядке, Егор. Они свои. Доверься им. С огромным трудом, преодолевая годами вбитый страх, Егор позволил медикам уложить себя на носилки и зафиксировать ремнями для безопасности. Его глаза были прикованы к Джону, словно боясь, что тот исчезнет. Когда носилки понесли к люку, Джон пошел рядом, не отпуская его руки. Спуск по лестнице был похож на путешествие через ад. Внизу, в коридорах, царил хаос. Бойцы задерживали и выводили персонал — санитаров, медсестер, некоторых врачей. Доктор Петрова стояла у стены под присмотром женщины-следователя, ее лицо было маской высокомерного презрения, но под ним угадывался тот же страх, что и у Виктора. Пациенты в палатах, разбуженные шумом, кричали, плакали или просто смотрели на происходящее пустыми глазами. Вынеся Егора из корпуса, медики погрузили его в ожидающую машину скорой помощи. Джон хотел сесть с ним, но один из следователей остановил его. — Мистер Доу, вам тоже нужно дать показания. И, честно говоря, вам нужен врач, — он указал на рассеченную бровь и кровоподтеки на лице Джона, оставшиеся после схватки с Виктором. — Я поеду с ним, — твердо заявил Джон. —Он будет в полной безопасности в городской клинике, — попытался успокоить его следователь. — А вам нужно официально зафиксировать побои и дать показания о незаконном проникновении и нападении на вас. Это важно для дела. Марк, стоявший рядом, кивнул. —Он прав, Джон. Дай им все, что у тебя есть. Я прослежу, чтобы с Егором все было в порядке. Он никуда не денется. Джон с болью в сердце отпустил руку Егора. Тот смотрел на него с немым ужасом. —Я... я скоро буду, — пообещал Джон, глядя ему в глаза. — Очень скоро. Держись. Дверь машины скорой помощи закрылась, и она, включив сирену, медленно тронулась, объезжая внедорожники и людей в форме. Джон смотрел ей вслед, пока красные огни не скрылись за воротами. Потом он обернулся и посмотрел на главный корпус «Возрождения». При свете прожекторов и фар машин он выглядел уже не так грозно. Просто уродливое, серое здание, полное боли, которая, наконец, увидела свет. Его отвели в один из штабных автобусов, где врач обработал его ссадины и ушибы, а следователь взял подробные показания. Джон рассказывал все — и про письмо, и про свои визиты, и про проникновение, и про схватку на крыше. Он чувствовал себя истощенным, выжатым, но в то же время — невероятно легким. Гора с плеч. Через несколько часов, когда начало светать, его наконец отпустили. Марк ждал его на улице, куря у своего автомобиля. — Ну что, герой, — хрипло сказал он, затягиваясь. — Поехаем? — В больницу, — без колебаний ответил Джон. — К Егору. Они ехали в молчании. Город просыпался, начинался обычный день. Но для Джона мир изменился навсегда. В больнице, куда доставили Егора, им сообщили, что он находится в палате интенсивной терапии. Его откапывали от последствий долгого приема мощных нейролептиков и антидепрессантов. Врач, пожилой, уставший мужчина, объяснил, что процесс будет долгим и болезненным — ломка, детоксикация, возвращение к реальности. — Он... он будет в порядке? — спросил Джон, и в его голосе снова прозвучала неуверенность. — Физически — да, со временем, — ответил врач. — Психика... Посмотрим. Он пережил тяжелейшую травму. Ему потребуется много времени, покоя и профессиональной помощи. Но шанс есть. Главное, что он теперь в безопасности. Джона пустили к нему ненадолго. Егор лежал под капельницей, подключенный к мониторам. Он спал. Его лицо, даже во сне, было напряженным, но уже не таким мертвенным. Джон сел рядом, взял его руку, не сжатую в кулак, а расслабленную, и просто сидел, слушая его ровное дыхание. Он смотрел на него и думал о долгой дороге, что им предстоит. О реабилитации, о терапии, о всех тех ранах, что нужно будет залечить. Это будет нелегко. Возможно, они никогда не вернутся к тому, что были когда-то. Слишком много боли, слишком много сломанного доверия. Но они были вместе. И это было главное. Все остальное они могли попытаться преодолеть. Вместе. За окном вставало солнце, заливая палату мягким, золотистым светом. Первый рассвет свободы для Егора. И для Джона — рассвет новой жизни, в которой ему предстояло быть не спасителем, а просто человеком, который рядом. Который не сдался. Который нашел. Который принес домой.