17. Захват

Глава 17: Захват Вентиляционный тоннель был тесным, пыльным и душным. Джон двигался ползком, ощущая, как холодный металл давит на спину, а крупицы старой пыли забиваются в нос и горло. Он зажмуривался, пытаясь не чихать, и полз вперед, ориентируясь лишь на слабые полосы света, пробивавшиеся сквозь решетки впереди. Воздух здесь пах сталью, затхлостью и чем-то еще — сладковатым, химическим запахом, который он уже уловил на территории. Запахом больницы. Запахом страха. Он не знал, куда ползет. Его план, и без того авантюрный, теперь свелся к примитивному инстинкту — двигаться вглубь здания, в сторону, откуда доносились приглушенные голоса и шаги. Каждый звук заставлял его замирать, прижиматься к холодному металлу и задерживать дыхание, пока сердце не начинало колотиться так, что, казалось, его услышат через перекрытия. Он прополз мимо нескольких решеток. В одной мелькнул вид пустого коридора с голыми стенами. В другой — часть палаты, где в полусвете ночника виднелась неподвижная фигура на койке. Он останавливался, вглядывался, стараясь разглядеть лицо, но было слишком темно. Не Егор. Мысли путались. Он представлял себе, что найдет его. Что Егор будет спать, и он разбудит его, и они вдвоем выберутся отсюда тем же путем. Или что он будет бодрствовать, и его глаза наполнятся надеждой, и... Он отгонял эти фантазии. Реальность была мрачнее. Он мог найти его под действием лекарств, в ступоре, неспособным даже понять, что происходит. Или не найти вовсе. Он прополз еще несколько метров и уперся в развилку. Один тоннель уходил налево, другой — направо. Справа доносились более отчетливые звуки — голоса, лязг металла, как будто там была кухня или подсобное помещение. Слева была тишина. Джон выбрал левый тоннель. Интуиция подсказывала ему, что палаты должны быть в более тихой части здания. Он не ошибся. Через несколько метров он увидел решетку, за которой был виден длинный, пустой коридор, освещенный тусклыми ночными лампами. По обе стороны тянулись знакомые белые двери с глазками. Палаты. Теперь самое сложное — определить, какая из них Егора. Он не мог просто открывать каждую. Его заметят. Он прильнул к решетке, стараясь разглядеть номера на дверях, но они были слишком малы и плохо освещены. Вдруг одна из дверей в дальнем конце коридора открылась, и вышел санитар. Не Виктор, а другой, молодой. Он что-то лениво напевал себе под нос и прошелся по коридору, заглядывая в глазки. Джон замер, не дыша. Санитар постоял у одной из дверей, потом у другой, затем повернулся и ушел обратно, в том направлении, откуда пришел. Дверь закрылась. Джон ждал несколько минут, пока звук шагов не затих. Затем он осторожно, пальцами, попытался отодвинуть решетку. Она поддалась с тихим скрипом. Он замер, прислушиваясь. Ничего. Тишина. Он вылез из тоннеля в коридор. Воздух здесь был другим — тем самым, знакомым до тошноты запахом хлорки, лекарств и человеческого отчаяния. Он стоял, прислонившись к стене, и слушал. Где-то тикали часы. Где-то слышался чей-то тяжелый, прерывистый храп. Где-то — тихий плач. Он двинулся по коридору, заглядывая в глазки. В большинстве палат было темно, и он видел лишь смутные очертания коек. В одной кто-то ворочался во сне. В другой сидел на койке пожилой мужчина и раскачивался, обхватив колени. И вот, за одной из дверей, он увидел его. Сердце его екнуло и замерло. На койке, укрытый до подбородка серым одеялом, лежал Егор. Он был невероятно худ, почти прозрачен. Его лицо, обрамленное спутанными темными волосами, было бледным, как бумага, с резко очерченными скулами и глубокими тенями под глазами. Но это был он. Его Егор. Он спал. Или был без сознания. Его дыхание было ровным, но слишком тихим, почти незаметным. Джон сжал кулаки. Он был здесь. В нескольких сантиметрах от него, за этой дверью. Теперь нужно было ее открыть. Дверь была заперта, конечно. Простой механический замок, без кода. Джон снова достал свой мультитул. Он не был специалистом по взлому, но простой замок на межкомнатной двери, да еще и, вероятно, старый и изношенный, мог поддаться. Он вставил тонкую отвертку в замочную скважину, пытаясь нащупать механизм. Его руки дрожали. Каждая секунда казалась вечностью. Он прислушивался к малейшему звуку в коридоре. Вдруг где-то близко хлопнула дверь. Джон прижался к стене, в тень. Послышались шаги. Не один, а несколько. И голоса. Грубые, мужские. — ...говорит, тот тип снова где-то шныряет. Петрова в ярости. — Да комар носу не подточит. Куда он тут денется? — А все-таки... Проверить палаты. Особенно ту, с тем... Линчем. Джон почувствовал, как кровь стынет в жилах. Это они. Виктор и еще кто-то. Они идут сюда. Проверить Егора. Он оглянулся по сторонам. Убежать обратно в вентиляцию он не успеет. Коридор был длинным и пустым, негде спрятаться. И тогда он увидел ее — в самом конце коридора, рядом с той дверью, откуда вышел санитар, была еще одна, неприметная дверь, вероятно, в подсобку или кладовку. Он бросился к ней, стараясь не стучать каблуками. Ручка поддалась. Он влетел внутрь и прикрыл за собой дверь, оказавшись в полной темноте. Это было крошечное помещение, пахшее тряпками и моющими средствами. Он прильнул к щели между дверью и косяком. Шаги приближались. Тяжелые, неторопливые. —Вот эта, — проговорил голос, который он уже слышал — голос Виктора. — Смотри-ка, спит себе, красавец. Джон видел, как тень Виктора закрыла глазок в двери Егора. —Может, разбудить? — предложил другой голос, молодой и глуповатый. — Пообщаться? — Не надо, — отрезал Виктор. — Сегодня и так дерганый. Пусть спит. Завтра с утра с ним позанимаемся. Петрова сказала — увеличить дозу. Чтобы не бредил письмами. Джон сглотнул. Увеличить дозу. Его вмешательство уже привело к этому. — Ладно, пошли, — сказал Виктор. — Остальные проверим и спать. Завтра, видимо, придется поработать с этим настойчивым товарищем. Их шаки затихли в другом конце коридора. Джон выждал несколько минут, пока не воцарилась полная тишина. Затем он снова выскользнул в коридор. У него не было времени. Они могли вернуться в любой момент. Он снова подбежал к двери Егора. Его пальцы снова заскользили по замочной скважине. Он чувствовал, как внутри что-то щелкает, поддается. Еще одно усилие... Щелчок. Замок открылся. Джон медленно, бесшумно толкнул дверь и вошел внутрь. Палата была такой, как он и видел через глазок — маленькая, белая, безликая. Егор лежал на койке, неподвижный. Вблизи он выглядел еще хуже. Синеватые прожилки сосудов на висках, впалые щеки, худые, почти детские руки поверх одеяла. Джон подошел к койке и опустился на колени рядом. —Егор, — прошептал он, касаясь его плеча. — Егор, это я. Джон. Никакой реакции. Лицо оставалось безжизненным. — Егор, проснись. Мы должны уходить. Сейчас. Он потряс его чуть сильнее. Веки Егора дрогнули. Он медленно, с трудом, как будто продираясь сквозь густой туман, открыл глаза. Сначала в них не было ничего — ни осознания, ни узнавания. Пустота. Потом, медленно, в глубине зрачков что-то шевельнулось. Смущение. Непонимание. — Дж... Джон? — его голос был хриплым, слабым, едва слышным. — Это... сон? — Нет, это не сон, — Джон взял его руку, сжал ее в своей. Рука была холодной и безжизненной. — Я здесь. Я нашел тебя. Мы уходим. Егор медленно покачал головой, его глаза наполнились страхом. —Не... нельзя. Они... они найдут. Накажут. Артема... из-за меня... — Никто никого не накажет, — твердо сказал Джон, хотя сам сомневался в этом. — Я тебя вытащу. Сейчас же. Вставай. Он попытался помочь ему сесть, но Егор был слаб, как ребенок. Его тело не слушалось, мышцы не держали. — Лекарства... — прошептал он. — Не могу... В этот момент снаружи, в конце коридора, снова раздались шаги. Быстрые, решительные. И голос Виктора, громкий и яростный: —Где он? Я знаю, что он здесь! Проверить все палаты! Джон понял, что они его нашли. Возможно, заметили открытую решетку вентиляции. Или услышали шум. У него не было времени на уговоры. Он силой поставил Егора на ноги, обхватив его за талию. Тот едва стоял, его ноги подкашивались. — Держись за меня, — скомандовал Джон. — Мы выходим в коридор. Он открыл дверь и вытащил Егора наружу. Коридор был все еще пуст, но шаги и голоса приближались с каждым мгновением. — Вентиляция... — слабо прошептал Егор, кивнув в сторону открытой решетки. — Нет, — отрезал Джон. — Ты не пролезешь в таком состоянии. Он поволок Егора в противоположную сторону от голосов, к тому концу коридора, откуда выходили санитары. Там должна быть лестница или еще один выход. Они почти добежали до угла, когда из-за него появилась фигура. Молодой санитар, тот самый, что был с Виктором. Его глаза округлились от удивления. — Стой! — закричал он. — Куда это вы?! Джон не стал отвечать. Он рванулся вперед, таща за собой Егора, и плечом врезался в санитара. Тот с грохотом отлетел в стену, выронив рацию. Но это замедлило их. И этого замедления хватило. Из-за угла появился Виктор. Он был один. Его лицо исказилось злобной гримасой, когда он увидел их. — Ага, — прорычал он. — Попался, голубчик. Отпусти пациента. — Прочь с дороги, — сквозь зубы сказал Джон, прижимая к себе ослабевшего Егора. — Или что? — Виктор сделал шаг вперед. В его руке блеснул шприц. — У меня тут для него успокоительное. А для тебя... для тебя найдется что-то другое. Джон понял, что драки не избежать. Он аккуратно прислонил Егора к стене. —Держись здесь. Он развернулся к Виктору. Тот был крупнее, тяжелее, но Джон был собран, полон ярости и отчаяния. Виктор бросился на него, пытаясь вонзить шприц. Джон увернулся, поймал его руку и с силой ударил локтем по лицу. Раздался глухой хруст. Виктор отшатнулся, рыча от боли и ярости, из его носа хлынула кровь. — Сука! — заорал он и снова ринулся в атаку, уже без шприца, сжимая кулаки. Они сцепились в темном, узком коридоре. Джон бил быстро, точно, используя свои знания боевых искусств. Но Виктор был как медведь — сильный, живучий, нечувствительный к боли. Он поймал Джона в захват и с силой бросил его о стену. Джон почувствовал, как по спине разливается горячая боль. Он оттолкнулся от стены и нанес серию коротких, хлестких ударов в корпус Виктора. Тот застонал, ослабил хватку. Джон вырвался. В этот момент молодой санитар пришел в себя и поднялся. Он не решался вмешаться, но его присутствие отвлекало. Джон понял, что время работает против него. Сейчас прибегут другие. Он сделал вид, что отступает к Егоору, а затем резко рванулся вперед, сбив с ног молодого санитара, и, развернувшись, нанес Виктору сокрушительный удар ногой в колено. Раздался тот самый, ужасно страшный хруст, которого он и добивался. Виктор с громким воплем рухнул на пол, хватаясь за ногу. Джон не стал добивать. Он схватил Егора, который стоял, прислонившись к стене, с глазами, полными ужаса, и потащил его дальше по коридору. Они добежали до лестницы. Сверху и снизу уже слышались крики, беготня. Тревога была поднята. — Вниз? — задыхаясь, спросил Джон. — Нет... — Егор покачал головой, его голос был чуть громче, адреналин, казалось, немного вернул ему силы. — Там... КПП... охрана... Вверх... На крышу... Крыша? Это был тупик. Но другого выбора не было. Они бросились вверх по лестнице. Джон почти нес Егора на себе. Тот был легким, как перо. С третьего этажа вела еще одна, узкая лестница, заканчивающаяся люком. Джон откинул его. Наверху была холодная, темная крыша. Они вылезли наружу. Ночной ветер ударил им в лица. Крыша была плоской, заставленной вентиляционными блоками и спутниковыми антеннами. Вдалеке, за забором, виднелись огни его машины, такой близкой и такой недосягаемой. Шаги и крики уже раздавались на лестнице. Они были в ловушке. Джон огляделся. Рядом с ними была пожарная лестница, но она обрывалась на уровне второго этажа, а дальше — глухая стена. Он подвел Егора к краю крыши. Забор был прямо под ними, но прыжок был смертельно опасен. — Джон... — прошептал Егор, глядя вниз. — Оставь меня. Беги один. Через лес... — Никогда, — перебил его Джон. — Мы либо выберемся вместе, либо никак. В этот момент из люка выскочили трое санитаров во главе с хромающим, окровавленным Виктором. Его лицо было искажено бешенством. — Всё, — просипел он. — Игра окончена. Они начали медленно сходиться, отрезая им пути к отступлению. Джон прижал Егора к себе, готовясь к последнему, отчаянному рывку. Они стояли спиной к пустоте, а перед ними — враги. И в этот самый момент, снизу, со стороны главных ворот, донесся нарастающий гул моторов и рев сирен. Яркие проблесковые маячки синего и красного цвета залили территорию больницы. Полиция.