...

Киёка Кудо не без повода гордился тем, как он несёт службу. Он почти не пил, соблюдал субординацию с коллегами, оправдывал выказанное ему доверие высочайших особ и почти не болел. Почти. Да и этот раз...До невозможного глупо получилось. Он вёл построение личного состава на плацу под завывание промозглого ноябрьского ветра. Мелкая водяная взвесь проникала даже под плотный форменный мундир. Ну и что? Не пристало офицеру отвлекаться на непогоду. Но тем не менее, как же хорошо было вернуться домой! Едва он зашёл, как его накрыла волна тепла, идущая из глубины дома. Киёка прикрыл глаза, наслаждаясь запахом ужина и мерным скрипом половиц под ногами Юриэ, уже спешащей помочь ему с верхней одеждой. И тихий стук, раздающийся из кухни, свидетельствовал о том, что его бесконечно любимая Миё так занята ужином, что не услышала стука двери. Киека улыбнулся самым краешком губ. Время до ужина он провел у себя, затопив камин и устроившись в кресле. Тепло дома разгоняло промозглую сырость, заползшую куда-то под кожу и оставляющую после себя неприятное чувство першения в горле. Киёка прокашлялся, но шершавое покалывание все равно осталось. После ужина Миё сделала ему чай значительно горячее привычного, и это помогло. Да, голова к вечеру стала совсем тяжёлой, глаза закрывались, но Кудо списал это на общую усталость и отправился спать. А на следующее утро проснулся от того, что Миё гладила его по плечу. –Господин, Вы проспите, если не поднимитесь сейчас. –тихо начала она.–Вы встаёте обычно значительно раньше, стоит поторопиться... –Доброе утро...–хотел было сказать Киёка, но вдруг понял, что в горле будто сидит еж. Болело ужасно, и, что ещё хуже, голоса для приветствия не было. Кудо ошарашенно положил руку на шею и потер, будто бы ёж от такого движения мог упасть куда-то вниз и голос появился бы волшебным образом, но этого, увы, не произошло. Даже попытка откашляться ни к чему не привела. Да, у бесстрашного Киёки Кудо пропал голос. Миё, смотревшая на мучения благоверного с нежным сочувствием, повернула его за плечи к себе и поцеловала в нос. –Господин, Вы, кажется, простыли. Тот вместо ответа хотел было отвести взгляд и сказать, что с ним все хорошо и пора собираться на работу, но стоило открыть рот, как дыхание снова сбилось хриплым кашлем. Миё надавила ему на плечи, укладывая обратно на матрас. –Вам нужно отдыхать. Я позвоню к Вам на работу, скажу, что Вы совсем не можете приехать, а сразу после этого принесу завтрак и вызову доктора. Она со всей нежностью снова его поцеловала и вышла из комнаты. Возвратилась уже с завтраком. Киёка лежал в том же положении, в каком девушка его и оставила. Сев рядом, она дождалась, когда он сядет в постели и поднесла к его рту кусочек омлета. Кудо хотел было сказать, что он не беспомощен,что руки-ноги у него целы, что сейчас он умоется и поест в столовой, как и подобает, но из горла вырвался только хрип, а во рту оказался омлет. Пришлось проглотить. Горло обожгло, хотя температура еды была очень приятной, и Киёка сморщился. Миё понимающе кивнула, но протянула ещё кусочек. –Господин, Вам нужно поесть. Я понимаю, это совсем неприятно, но Вы же делаете много неприятных вещей.–Киёка поднял на нее взгляд и сам не заметил как съел протянутый омлет. –Вы каждый день видите страдания людей, попавших под атаку демонов. Разве это приятно? Кудо проглотил небольшой гриб и кусочек рыбы. А Миё продолжала: –А ещё Вы ругаете подчинённых. Я сомневаюсь, что Вам нравится это делать. Но все это делать важно и нужно чтобы вокруг был закон и порядок. И Вам нужно сейчас поесть, чтобы организм поскорей восстановился и внутри тоже был порядок. Удивительно, но Миё удалось заговорить Киёке зубы. Он съел почти все,что было на подносе, за что получил ещё один поцелуй. Ему очень хотелось поблагодарить Миё за завтрак и звонок на работу, сказать, чтобы она не беспокоилась за него так сильно, что он уже к вечеру будет в порядке, но лишь зашёлся приступом кашля. Миё вернулась с чашкой и ложечкой. –Господин, откройте рот, пожалуйста, я посмотрю. Киёка уставился на неё удивленно и почти испуганно. Ещё чего не хватало! Но возмущение выразить не удалось. Наткнувшись на суровый протестующий взгляд, Миё заговорщески улыбнулась и крепко обняла Киёку поперёк груди, а затем быстро, чтобы тот не успел опомниться, прижалась губами к его губам. Разумеется, Кудо опешил. Его маленькая тихая забитая Миё поцеловала первая? А она тем временем шустро сунула ложку ему в рот. Несколько секунд борьбы –и девушка деловито осмотрела горло. –Хорошо, что не ангина, господин. Вот, выпейте. –она вложила ему в руки чашку,–Это горячее молоко с мёдом. Будет меньше болеть. Кудо встретился с девушкой взглядом. Как ему хотелось выразить ту бурю чувств,что поднялась внутри! Смущение, почти стыд от собственной слабости, удивление смелости, настойчивости и аккуратности Миё, бесконечная нежность, затопившая сердце... Мие часто была молчалива и нерешительна, но сейчас Киёка остро почувствовал себя очень любимым. Тёплое молоко с мёдом приятно обволакивало больное горло, а невысказанная нежность клубилась внутри. Глаза почему-то защипало. А Миё принесла к его постели подушку, устроилась на ней и раскрыла какую-то художественную книгу. –А я Вам пока почитаю, чтобы не было так грустно...