Глава 5

      Черт возьми, три дня трястись в этой консервной банке на медвежьей тяге – не самое лучшее развлечение. Особенно когда за бортом мелькает один и тот же унылый пейзаж: бурая трава, чахлые перелески, пыль. Словно мы застряли в самом скучном эпизоде неизвестного аниме. Нет, я ничего не имела против романтики. Вот только… ею тут и не пахло.       Микки сидел, уставившись в щель между досками, и его тихое бормотание действовало мне на нервы хуже, чем скрип несмазанных колес. Вечно он ноет. “Ай-ай-ай, мы едем в никуда, у нас нет информации, бла-бла-бла”. Я не выдержала и передразнила его. Не смогла удержаться от улыбки, когда он вздрогнул и попытался сделать вид, что все под контролем. Этот мышак смешной, когда нервничает.       Но его тревога была понятна. Та история с Ариэль и правда вышла неприятной. Подойти с обаятельной улыбкой к эльфийке, которая всегда помогала ему раньше, и получить по носу ледяным душем Системных запретов – это сильно бьет по самолюбию. Я видела, как он суетился последние дни, пытаясь выведать хоть что-то о Нейтральных Землях, и все зря. Игроки, возвращавшиеся оттуда, смотрели на нас с таким высокомерным презрением, что мне хотелось проверить, насколько хорошо их броня держит удар моего нового когтя.       Единственным светлым пятном был тот самый «король родео», Крамберос. Притащил нам в подарок прокопченную свиную ногу размером с меня. Признание вины по-оркски. Мы с Люсей сварили из нее похлебку. Жирную, наваристую, пахнущую дымком и… чем-то настоящим. Таким, чего не хватает в этом мире уровней и систем. Микки смотрел на тот подарок с тихой грустью, и я понимала почему. Это был простой и человеческий жест, сделанный не от человека, а от NPC… Непеси в этом мире, временами, были намного лучше простых игроков, которые рвутся вперед, желая поднять повыше уровень, но при этом они забывают о том, кем они являются на самом деле.       Я попыталась его подбодрить, показав зелья, на которые мы потратили последние деньги. Но в душе сама чувствовала ту же щемящую неизвестность, что неприятно съедала его. Когда он спросил, довезет ли нас Бурый, в его голосе не было привычной иронии. Был страх.       А потом этот идиот начал заикаться о каком-то важном вопросе. Топтался, краснел под мехом, сгонял Спайка с медведа целой пантомимой. Сердце у меня странно екнуло. Черт, неужели он сейчас начнет говорить о… чувствах? В бочке? С пауком в качестве сводни? Я уже готовила язвительную шутку, чтобы отшутиться, спрятаться за свою привычную маску, но… мне было любопытно. Что он там такое важное собрался сказать?       И как всегда, в самый неподходящий момент, все испортила Система.       Синее окно всплыло перед его глазами, и он замер с открытым ртом. Я уже хотела съехидничать, но потом поняла – он «там». И через секунду мое собственное зрение перекрыло то же окно.       Ооооо да!  Наконец-то я получила нормальное имя! Никаких номеров автомобилей в нике и двухсмысленных подписей! Теперь я просто – Сакура! Великолепно! Конечно, немного обидно, что мне не дали выбора, как Микки, однако Суртур с ним! Главное – я теперь не выгляжу, как второстепенный персонаж из второсортного аниме!       Жаль, конечно, что Микки теперь не сможет поддерживать свою маску NPC, ведь теперь он реально Микки, а не Миккири, но все же я думаю, так будет гораздо лучше. Его возможности, как NPC, были невероятны даже в Песочнице, а что уж говорить о Нейтральных Землях, где, как я понимаю, начнется первая полноценная локация. Песочницу можно считать базой новичков. Там отсеивают самых глупых и неприспособленных к изменению окружающей среды попаданцев. Я бы назвала это естественным отбором фэнтези-мира, в котором все кишит монстрами.       Вот только за естественным отбором следовал более жесткий – социальный отбор. И знаете что? В нашем случае этот отбор оказался более индивидуальным и уникальным.       Испытание Преемников – тот самый абсурдный квест, который показал мне Микки (вот без понятия, как он смог поделиться им!), напрягал тем, что в его рамках буквально весь мир становился нашим врагом. Ну, ладно, не весь мир. NPC все еще были на нейтральной стороне, однако это не сильно меняло ситуацию.       Любая мразь, у которой есть хоть малейшие амбиции, захочет завалить Микки, а меня подрежет за компанию с ним. И знаете что? Этот королевский турнир на выживание, который затронет целую локацию, был мне по душе. Мне нравилось это, ведь добыча сама будет идти к нам в руки (или лапы, тут как посмотреть).       Такими темпами не придется искать идиотов, чтобы скинуть с себя дебафф – они сами ринутся к нам толпами. Правила чертовски просты и это действительно упрощало задачу – нужно лишь остаться в пятерке выживших. И я бы не сомневалась, что какой-то Претендент 49 уровня может начать зачистку низов для получения способностей и особенностей, если бы это организовывали не Бароны. Учитывая их вмешательство, думаю, что в рамках локации есть некоторый баланс.       Нам, пока что, мало известно о Нейтральных Землях, но, если предположить, что она также разбита на сублокации, как и Песочница, и Претенденты высокого ранга временно не смогут спускаться в сублокацию более низкого уровня, баланс обретает вполне реальный смысл. Либо же другие их коллеги не позволят такой роскоши.       В общем и целом, в нашей сублокации не будут монстры даже 40-го уровня, и это, пусть и не так хорошо, но все же значительно повышают шансы на выживание.       – Даже не обсуждается. Я иду с тобой! – выдохнула я, и мои губы сами растянулись в ухмылке. – Возможность стать одним из вас? Ха-ха-ха!       Он смотрел на меня с непониманием, но мне было плевать. Он думал, я делаю это из благородства? Как бы не так. На нем уже есть метка, и в одиночку он сдохнет в первый же день. А я… я буду рядом. Чтобы защитить его. И чтобы в нужный момент вонзить кинжал в горло какому-нибудь другому «избранному» и забрать его квест себе – таков мой план.

***

      Тишина в бочке вдруг стала иной. Гнетущей, звенящей, а воздух застыл, густой и тяжелый.       И тогда прозвучал гром.       Не звук. Предчувствие звука. Ледяной укол в основание черепа, от которого все внутренности сжались в комок. Я даже не успела понять, что происходит.       Мир содрогнулся. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот. Что-то маленькое и невероятно быстрое врезалось в Микки с такой силой, что его выбросило через стену бочки, как пушинку. Доски треснули, щепки разлетелись во все стороны.       – Микки! – мой крик прозвучал хрипло и неестественно громко. Инстинкт заставил меня рвануться к пролому. – Бурый, стой! Спайк, быстрее! На нас напали!       Адреналин ударил в голову, смывая остатки усталости. Я выскользнула наружу, вжимаясь в тень бочки. Коготь Ночного Змея уже был в моей руке. Знакомый вес в руке быстро успокоил меня, позволив выровнять дыхание.       Он был жив и поднимался с земли, отряхиваясь. В руке он сжимал свой «Коготь Ледяного Вепря» – лезвие было почти перерублено, и от него шел морозный пар. Кто-то стрелял в него. Учитывая размер летящего объекта и мощную отдачу от блокировки… да даже пушка так не стреляет! Ладно, с высокой долей вероятности – это снайпер.       Мои вампирские чувства обострились до предела. Я сканировала горизонт, выискивая малейшее движение, вспышку, нарушение в картине мира. Ничего. Только ветер да мерный топот медвежьих лап. Этот стрелок, если это был именно стрелок, был профессионалом.       Долго прохлаждаться нам не дали. Бочка была сомнительным укрытием, но вряд ли снайпер будет стрелять без четкого понимания ситуации. До этого у него имелся элемент неожиданности, а вот сейчас его уже не было. Еще один выстрел, и я точно обнаружу его. А пуля, при всем моем уважении к огнестрельному оружию, вряд ли убьет или серьезно ранит кого-то из нас. У Микки есть Пророческое Уклонение – даже с элементом неожиданности пуля не смогла его ранить (как же я завидую!), а у меня выпущенное восприятие, усиленное сотней Интеллекта! Спайк имеет маленькие размеры, да и ловкость у него на уровне, а Бурый… ну, он просто спрячется, пока что.       Учитывая все эти факторы, становилось понятно, почему враги решили высунуться. Эти ребята надеяться выманить нас под снайпера, чтобы тот получил возможность для стрельбы. По крайней мере, я так думала в первые секунды их появления, а затем Система все же дала возможность их опознать – Двадцать восьмой и двадцать девятый уровни… Жууууть! Мы с Микки только перешли границу, а нас тут сразу встречают с распростертыми объятиями. Только вместо хлеба и соли – у них свинец, шесть мечей и магический посох. Блеск! Видимо, наше веселье только начинается… А я ведь думала, что наша самая опасная вылазка – это прохождение Эпик Данжа.       Аранид. Шестирукий урод с хитиновым панцирем и ядовитыми клинками. И дриада – холодная, величавая, с посохом, от которого воздух струился рябью. Даже полнейшему кретину стало бы понятно, что она является магом. Вот только… зачем она сближается? Совсем с головой не дружит? Хотя…быть может, её магия работает на средней и ближней дистанции? Хочется верить, что это так, однако от этой полоумной так и веет высокомерием, так что вполне возможно, что она просто поверила в силушку своего напарника.       Пока противники вальяжно двигались в нашу сторону (они будто бы специально давали нам время обговорить все!), мы с Микки обменялись мнением по текущей ситуацией и пришли к определенным выводам. Снайпер – это была самая большая проблема в данный момент. Если будем играть по правилам этих ребят, то могут возникнуть реальные проблемы. Мне сложно сказать, какой специализацией обладают эти ребята и насколько они сильны, но на слабаков они явно не тянут.       Если сражаться с ними на пол шишечки, можно огрести немаленьких люлей, поэтому битва с ними должна проходить с полной отдачей, но тут опять все упирается в снайпера. Короче говоря, обязанность по ликвидации нашей головой боли была возложена на воинственные плечи нашего маленького дружка – Спайка.       К сожалению, по одиночке мы вряд ли сможет выстоять против мага и воина с шестью клинками, которыми он явно пользоваться умеет. Бурый априори не подходил на роль убийцы – его приближение было сравнимо с шествием Евы-01. Нет, Ангелов из аниме Евангелион можно было и проморгать, но у нас тут все-таки не аниме-мир, а суровое фэнтези, в котором умереть не очень-то и трудно.       Так что Микки начал тянуть время, откалывая свои дурацкие шуточки про химчистку. Я могла бы восхищаться его наглостью, если бы не видела, как дрожат его уши. Он пытался отвлечь их, давая время Спайку уйти из прямой видимости снайпера и скрыться в кронах деревьев. Конечно, способности паучка по обнаружению не так хороши, как мои, но все же, если снайпер еще раз стрельнет – Спайк точно засечет его.       И вот в тот момент, когда Спайк все же добрался до лесочка, битва все-таки началась. Видимо, враги не особо оценили юмор моего Мышака, поэтому первые начали действовать.       Дриада просто протянула руку – и Микки буквально пригвоздило к земле. Давление было таким сильным, что у меня из глаз брызнули слезы. Я видела, как он борется, пытается сделать вздох, и внутри все сжалось от бессильной ярости.       Я выпустила «Кровавые Когти», целясь в многорукую беду, несущуюся вперед на всех парах. Но Ксерракс лишь мерзко щелкнул мандибулами и рассек мою магию своими руническими клинками, отбив один сгусток прямо в меня. От удара меня отшвырнуло назад, а звон в ушах усилился.       – На, получи, деревяшка! – я швырнула новый сгусток в дриаду, пытаясь отвлечь ее, и это сработало. Хотя бы на мгновение, давление на Микки ослабло, и он рванул с места с криком ярости. Его удар ногами в лицо аранида был отчаянным и… чертовски эффективным. Ксерракс отшатнулся, и я воспользовалась моментом, чтобы влить в себя исцеляющее зелье. Звон в ушах практически сразу прекратился, а дезориентация пропала.       – Выиграй немного времени! – крикнул Микки и рванул к бочке, не дав мне и слова вставить. Вот же…       Я осталась одна против этого шестирукого урода. Его клинки свистели в воздухе, а мой собственный Коготь едва успевал парировать удары. Я не фехтовальщик, а маг Ближнего боя, который сохраняет минимальную дистанцию, чтобы закидывать врагов способностями, однако разница в скорости была существенной, да и расстояния между нами оказалось в корне недостаточно для того, чтобы среагировать и перестроиться, сохранив дистанцию. Каждый блок отзывался огненной болью в запястьях. Он был сильнее, быстрее, и его хитиновая броня казалась непробиваемой.       – Ксерракс, хватит возиться! Помоги мне! Этот медведь… он слишком упрям! – крикнула Сильвана.       Я мельком увидела, что творится там. Бурый! Этот ленивый, апатичный медведь рванул к дриаде, и та была вынуждена бросить все силы на удержание его. Весь ее магнетический потенциал был направлен на то, чтобы сжать его, раздавить, но он медленно, неумолимо продвигался вперед, ревя от ярости и усилия. Благодарность за спасение своей тушки сложно было передать словами. Если бы он продолжил держаться в укрытии, на меня бы навалилась еще и гравитация этой ведьмы… Очевидно, что при таком раскладе мои шансы на выживание сводились к нулю.       И в этот момент Ксерракс, раздраженный моим сопротивлением, нанес мощный пинок. Я не успела среагировать, ибо была полностью сосредоточена на его шести руках, не ожидая удара ногой. Удар пришелся в грудь, и я полетела назад, чувствуя, как трещат ребра. Удар о землю выбил из меня воздух. Боль пронзила все тело. Приземление было мерзким, тело не желало подчиняться, благо сумка упала рядышком, и мои пальцы быстро начали рыться в ней, пытаясь достать зелье исцеления.       – Микки, спасай Бурого! – прохрипела я, видя, как аранид разворачивается к медведю. Пусть глаза и застилала пелена, однако силуэт Мышака – белое пятно, резко начавшее приближаться ко мне – было легко опознать.       Белое пятно остановилось, а затем начало уменьшаться. В этот момент я наконец-то нащупала склянку и, вытащив её из подсумка, залила в себя исцеляющее зелье. Зрение начало проясняться. Сейчас я находилась в уязвимом положении. Снайпер вполне мог открыть огонь по мне, однако… ладно, быть может, мне немного повезло, ведь бочка прикрывала меня именно с того направления, откуда стрелял снайпер. Если он не сменил место для стрельбы, возможно, он не видит меня из-за холма и бочки.       Когда зрение прояснилось, я застала момент, когда летящий шарик из энергии долетел до аранида. Тот, конечно, развернулся и даже отбил снаряд Микки, вот только слишком понадеялся на своим клинки, явно обладающие способностью к поглощению маны. Несколько капель кислоты заставили Ксерракса заорать, и Микки без промедлений двинулся к Сильване.       Учитывая, что дриада и так была по уши в фекалиях, ибо по одному её виду становилось понятно – мана вот-вот закончится – на Микки она банально не смогла среагировать.       К моему удивлению, Микки действовал без колебаний. Быстро, чисто, без лишней жестокости. Изогнутое лезвие вошло в ее грудь с тихим, влажным звуком. Ее глаза широко распахнулись от недоумения, и она рухнула на бок. Давление, сковывавшее Бурого, моментально пропало.       К сожалению, расслабиться я не успела. На одном из деревьев в паре километрах от места битвы, я уловила вспышку света, за которой по ушам ударил оглушительный звук. Дальше же привычная картина мира начала ломаться. Мир плыл перед глазами, как в дурном сне.       Сначала я увидела лицо Микки. Искаженное непониманием, а потом – абсолютным, всепоглощающим ужасом. Затем мой взгляд скользнул дальше, и время остановилось.       Бурый. Он больше не стоял. Он лежал на боку. Его могучая голова… исчезла. На ее месте — лишь жуткое, кровавое месиво на земле. Красное пятно расплывалось повсюду. Запах крови, хвои и смерти резанул ноздри, пробиваясь сквозь боль и адреналин.       – Нет… – его хриплый шепот донесся до меня сквозь вату в ушах. – Нет, нет, нет…       Он бросился к нему, упал на колени. Его лапы тряслись. Он пытался влить в страшную рану зелья, бормоча что-то бессмысленное, отчаянное. Смотреть на это было невыносимо больно.       Пустота. Всепоглощающая пустота разлилась внутри меня. Этот ленивый, сильный, преданный увалень… Он был частью нашей странной семьи. Он тащил нашу дурацкую бочку, ворчал, чесался, спал на ходу. И вот его не стало из-за нас, из-за этого проклятого квеста.       Я видела, как по щеке Микки скатилась слеза и исчезла в белом меху. И я не смогла сдержать порыва гнева. Сейчас понимаю – это было безрассудно, ведь мог пострадать Спайк, однако в те самые секунды мне хотелось поставить жирную точку в существование этого ублюдка.       – Кровавая Дезинтеграция. – тихо сорвалось с моих уст, после чего луч алого света ударил в то место, откуда несколько секунд назад произошел выстрел. Как и ожидалось, холм просто испарился. Никакого снайпера. Никакой засады. Только тишина и запах пепла.       И тогда на нас обрушился Ксерракс. Ослепленный болью и яростью за свою напарницу. Его атака была слепой и неистовой. Никакой техники, никакого тактики или стратегии – лишь животное желание убивать.       Но Микки не уклонялся. Он просто сидел на коленях в луже крови Бурого, смотря сквозь него. Пустота зияла в его глазах. Я напряглась, опасаясь, что этот дурак захотел умереть, и даже сделала шаг вперед, готовя Кровавый Коготь, однако Мышак все-таки сдвинулся с места, причем сделал он это очень резко и неестественно, увернувшись от смертоносных клинков врага. Его Пророческое Уклонение… эта особенность была удивительно сильной, если речь заходила о выживании. Боюсь, пока ему не отрезать руки и ноги, тело продолжит сопротивление.              А потом в глазах Микки что-то щелкнуло. В его взгляде появилась не ярость, не горе, а ледяное, безразличное спокойствие. По всей видимости, это было принятие текущей реальности, однако именно это и вызвало у меня рой мелких мурашек, леденящим потоком пробежавших от копчика до шеи.       Он поднялся. Его движения были точными и экономичными, а дальнейшее уже совсем не походило на сражении. Скорее, одна личность выносила приговор, выполняя роль судьи, палача, прокурора и адвоката в одном лице (причем последнее две должности выполнял лишь взгляд). «Зуб Асмодея» – так, как я позже узнала, называлось его новое оружие – нашел щель в броне, и Ксерракс рухнул на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.       И тогда Микки подошел к нему не как жертва к хищнику, а как палач к приговоренному. Его голос был ровным, глухим, лишенным всяких эмоций. Он не допрашивал, а скорее констатировал факты. Он рассказал араниду о кинжале, о душах, о вечных муках, и предложил сделку – смерть или вечность в аду. Честно говоря, такой Микки меня изрядно напугал поначалу. Его жестокость, его поведение, все его естество стало совсем иным. Тот задорный и добрый Мышак, будто бы, испарился. Я боялась, что он останется таким навсегда. Знаю, что любимых не выбирают, но все же… такой Микки меня пугал больше, чем наши враги.       Неудивительно, что уверенность в глазах Ксерракса сменилась на помесь страха и ужаса. Слова лились пулеметной очередью. Мы узнали имя и место – этого Микки было достаточно, и он прекратил страдания аранида, как и обещал, – быстро и без мучений.       Дальнейший разговор с Микки немного успокоил меня. Его взгляд подобрел, когда он посмотрел на меня. Да, мой резерв не полностью просел за использование Кровавой Дезинтеграции, однако потери были ощутимы. Моя супер-мега-пупер пушка жрала много сил, однако проблема заключалась не в этом – просто я не привыкла выпускать столько маны за раз.       Я сидела, прислонившись к дребезжащей стенке бочки, и пыталась не прислушиваться к тому, как Спайк отчаянно пытается справиться с поводьями. Звук был таким же унылым, как и пейзаж за окном. Трава и камни начали постепенно сменяться песками, причем серыми. Вид был, мягко говоря, депрессивным.       А потом Микки наконец-то решил подойти ко мне. Его белая шерстка была в пыли и запекшейся крови, а в глазах стояла та самая ледяная пустота, что появилась после... после всего. Он молча посмотрел на меня, и вдруг его ноги подкосились. Он опустился передо мной на колени, уткнувшись мордой в мои колени.       Я замерла. Его плечи слегка вздрагивали. От него не было ни звука, но вся его поза кричала о таком отчаянии и боли, что у меня внутри все перевернулось. Я ненавидела эти дурацкие сентименты, но... черт возьми. Я медленно, почти нерешительно, протянула руку и коснулась его взъерошенной спины. Мех был мягким и теплым.       Мы так и ехали несколько минут. Под мерный скрип колес и топот Спайковых лапок. Он просто дышал, а я гладила его по спине, чувствуя, как по моим собственным нервам ползут мурашки.       Потом он поднял голову. Его рубиновые глаза были чистыми, без следов слез, но в них стояла такая бездонная усталость, что мне стало плохо.       – Сакура... – его голос был хриплым, почти неслышным. – Обещай мне. Обещай, что не уйдешь. Что не бросишь меня. Никогда.       В горле у меня встал ком. Вот же идиот. Выбирает самые неподходящие моменты для таких разговоров. Я попыталась отшутиться, спрятаться, как всегда.       – Ну, вообще-то, я уже говорила, что буду с тобой, – буркнула я, отводя взгляд. – Или ты уже настолько поседел от страха, что начал терять память, старичок?       Но он не поддался на провокацию. Он просто смотрел на меня с таким доверием и такой надеждой, что все мои защитные стены дали трещину.       – Я сделаю все, – прошептал он, и в его голосе зазвучала сталь. Та самая, что появилась после боя. – Все, чтобы ты стала сильнее. Чтобы выжила. Я найду способ. Я буду твоим щитом. Твоим кинжалом в спину врага. Твоим... чем угодно. Только не уходи.       И тогда я перестала сопротивляться. Чертовски пафосно, конечно. В бочке. С трупом друга за спиной и кучей врагов на хвосте. Но... именно так все и должно было быть.       – Дурак, – выдохнула я, и мои пальцы сами потянулись к его мордочке. – Я же сказала. Никуда я не денусь.       Он не стал ничего говорить. Он просто потянулся ко мне. Его губы, скрытые под мягким мехом, коснулись моих. Сначала неуверенно, почти робко. Пахло пылью дороги, железом крови и чем-то бесконечно своим, теплым.       А потом что-то щелкнуло. Нежность сменилась чем-то другим. Более жадным, более отчаянным. Его руки обвили мою талию, притягивая меня ближе. Я впилась пальцами в его белую шерстку, отвечая на поцелуй с той же яростью, что копилась во мне все это время.       Скрип колес, топот Спайка — все это ушло куда-то далеко. Остались только мы. Его дыхание. Стук его сердца, отдававшийся в моей груди. Холод моей кожи и тепло его меха.       Это было неловко, неудобно и чертовски несвоевременно. Но это было именно то, что нам было нужно. Не слова. Не обещания. Просто доказательство того, что мы живы, что мы вместе, и что мы будем бороться до конца за себя и друг за друга.       И пройдем до самого ада, и обратно.