Глава 4

      Грохот выстрела был таким же оглушительным, как и первый. Но на этот раз он прозвучал приглушенно, будто из-за толстого слоя ваты, которой мне набили уши и голову. Мир вокруг замедлился, превратившись в кадры дешевого немого кино.       Я медленно, очень медленно повернул голову на звук. Мое тело двигалось против воли, будто пыталось отсрочить тот момент, когда глазам придется осознать то, что уже поняли остальные чувства.       Сначала я увидел Сакуру. Ее лицо, искаженное не яростью, а чистым, бездонным ужасом. Ее рука была протянута в мою сторону, пальцы судорожно тянулись ко мне. Она что-то кричала, но я не слышал ни звука. Я видел, как двигаются ее губы, и по смыслу это было похоже на мое имя.       Потом мой взгляд скользнул дальше.       И мир остановился окончательно.       Бурый. Мой Бурый. Мой ленивый, апатичный, невероятно сильный компаньон. Он больше не стоял на задних лапах в победной позе. Он лежал на боку. Вначале в голове мелькнула мысль, что он решил поспать средь смертельного боя, но затем… затем мой взгляд нашел причину рвущейся из глубин души тревоги. Его могучая голова… ее больше не было. Точнее, она была, но в виде ужасающего, кровавого месива, размазанного по траве и земле. Кусочки костей, клочья меха, то, что еще секунду назад было умными, преданными глазами, смотревшими на меня с полным доверием.       Красное. Так много красного. Его кровь пахла медведем, хвоей и смертью. Этот запах ударил в нос, прорвавшись сквозь ватную преграду шока, и вжарил прямо в мозг.       – Нет, – мой собственный голос прозвучал глухо и странно, будто доносился из другого измерения. – Нет, нет, нет…       Ноги сами понесли меня к нему. Они были ватными, непослушными, они подкашивались на каждом шагу. Я рухнул на колени рядом с его еще теплым, массивным телом. Теплота сквозь ткань брюк казалась кощунственным обманом. Он же должен быть холодным. Холодным, как Сильвана. Так не бывает, чтобы такое… и чтобы еще было теплым.       – Дурак, – прошептал я, и моя лапа сама потянулась к тому, что осталось от его головы, но замерла в сантиметре, боясь прикоснуться, боясь сделать это реальностью. – Я же говорил, не высовывайся… Зачем ты её отвлекал? Я бы справился… Я бы…       Голос сорвался на надтреснутый шепот. Из глаз текли слезы, но я не чувствовал их. Я чувствовал только всесокрушающую, абсолютную пустоту внутри. Дыру, в которую проваливалось все: страх, ярость, расчетливость. Все, что делало меня Микки.       Я судорожно рванул к себе подсумок, пальцы дрожали, не желая слушаться. Я вытащил все, что было: два зелья среднего исцеления. Глупо. Идиотизм. Но мой мозг отказывался принимать реальность. Он цеплялся за игровые правила, в которых очки здоровья можно восстановить.       – Сейчас, старик, сейчас все будет хорошо, – я залепетал, выдергивая пробки зубами и выливая густую красную жидкость на ужасающую рану. Зелье стекало по меху, смешиваясь с его кровью, не делая ровным счетом ничего. Никакого дыма, никакого свечения, никакого затягивания плоти. – Потерпи немного. Еще одно… вот, еще одно будет…       Я вылил второе зелье. Результат тот же. Только мои лапы стали липкими от крови и зелья.       – Почему не работает? – я всхлипнул, бессмысленно втирая жидкость в его мех. – Работай же, черт тебя дери! Работай!       В этот момент мир с грохотом вернулся на свои места.       Сзади, со стороны холма, взметнулся столб алого света. Он был ослепительным, чистым и абсолютно смертоносным. Воздух затрепетал от чудовищного выброса энергии, и через секунду грохот взрыва достиг нас. Не просто звук, а физическая волна, всколыхнувшая землю под коленями.       Сакура. Она все-таки использовала «Кровавую Дезинтеграцию». Холм, с которого стрелял Зикс, просто исчез. Испарился. На его месте зияла черная, оплавленная воронка. Никакого снайпера там не было, как и засады. Только тишина и запах озона и пепла.       И тут же, почти синхронно с грохотом, сзади на меня обрушился безумный, животный рев. Рев боли, ярости и мести. Я не видел Ксерракса. Я даже не обернулся. Но мое тело среагировало без моего участия.       Я качнулся влево, и в следующее мгновение шесть окровавленных, покрытых кислотными ожогами клинков с дикой силой вонзились в землю как раз там, где секунду назад была моя спина. Два из них прочертили глубокие борозды в грунте всего в сантиметре от тела Бурого.       Меня вырвало.       Это было очень резко и внезапно. Меня вывернуло прямо на траву. Спазм прошел по всему телу. Это была не только физическая реакция на резкое движение. Это было пришедшее ко мне отвращение, перемешенное с ужасом и осознанием.       Сработало «Пророческое уклонение». Та самая легендарная особенность, что уже успела спасти мне жизнь. Она спасла ее и сейчас.       Но сейчас от этого стало тошнотворно.       Это за мной пришли охотники. Это мою голову хотели получить в коллекцию. Это я должен был лежать здесь с развороченным черепом. Это мне должна была прилететь та пуля.       А вместо этого здесь лежал он. Бурый. Вожак Гризли и… Мой… мой друг.       И тут, сквозь пелену шока и горя, в мозгу щелкнуло еще одно ужасное осознание. Холодные мурашки пробежались от шеи до поясницы, буквально вбивая в меня реальное положение дел.       Квест. Квест Гришки «Проводник для Бурого». Квест на сопровождение Бурого в Нейтральные Земли.       Я мысленно рванулся к логу, к тому списку, что всегда был у меня в голове. Я искал его, листал невидимые страницы, и моя догадка начинала подтверждаться…       Строка исчезла. Пропала. Как будто ее и не было…       – Ха-ха-ха-ха! – я истерически рассмеялся, схватившись за голову. Это же было так логично. Мы добрались до Нейтральных Земель, а это значит, что квест автоматически закрылся. Видимо, я не обратил внимания на уведомление, будучи полностью погруженный в разговор с Сакурой. Какой же я идиот?! Как можно было забыть об этом?       Бурый был моим временным фамильяром, однако теперь, оказавшись в Нейтральных Землях, он перестал таковым быть, из-за чего двигался с нами лишь на автомате – ему была привычна наша компания. А теперь… теперь он был просто трупом дикого зверя. Контракт был завершен. Самый ужасным из всех возможных способов.       И это значило одно. Его нельзя было воскресить. Нельзя, потому что его душа не привязана ко мне. Даже не было смысла искать шамана или жреца, который смог бы вернуть его к жизни, потому что душа моего товарища, моего ленивого Бурого оказалась в тисках Богов или где-то там, куда у меня нет доступа. А без души… разве какой-то некромант поднимет его труп – но не более. Он ушел навсегда, и в этом была моя вина…       Пустота внутри сменилась леденящим, абсолютным, всепоглощающим чувством вины. Оно было тяжелее гравитации Сильваны. Оно давило на плечи, заставляя сгорбиться еще сильнее.       Ксерракс, не попав, со скрежетом выдернул клинки из земли и снова ринулся на меня. Его движения были слепы от ярости, неистовы и нескоординированны. Он был ранен, ослеплен болью и яростью за свою напарницу. Идеальная мишень.       Но на этот раз я даже не шелохнулся. Я просто сидел на коленях в луже крови Бурого, смотря сквозь надвигающегося убийцу. Пустота зияла во мне. Я чувствовал, как смерть протянула ко мне свои холодные и неприятные пальчики, уже облизываясь от предвкушения поглотить мою душу. Но… мне было все равно.       Его клинки, все шесть, со свистом рассекли воздух, намереваясь измельчить меня в фарш. И снова мое тело двинулось само. Резкий, неестественный бросок в сторону, заставляющий суставы кричать от протеста. Я кувыркнулся по окровавленной траве, откатываясь от тела Бурого, и снова меня вырвало — на этот раз пустой, судорожной желчью.       «Пророческое уклонение». Проклятый дар, который не давал мне умереть, когда я этого так отчаянно… чего? Желал? Нет. Не желал.              Я вытер рот тыльной стороной лапы, оставив на белом мехе грязную полосу. Нет. Одна моя смерть сейчас ничего не изменит. Она не вернет Бурого. Она не остановит эту бойню. Она лишь подарит этому шестирукому уродцу желанный трофей и подставит под удар Сакуру… Сакуру?       Я мельком глянул в сторону. Вампирша облокотилась спиной о бочку и тяжело дышала. По всей видимости, она не особо сдерживалась во время использования своей сильнейшей способности, из-за чего у неё было истощение маны. Да, браслет быстро восстановит запас. Думаю, уже через пару минут она сможет двигаться, однако в битве с аранидом, пусть и раненым, у неё нет шансов. Тот быстрее и сильнее неё, а отпускать её он точно не собирается.       Вина все еще продолжала давить, как могильная плита. Это я привел его сюда. Это из-за моего квеста, моих амбиций, моего нежелания быть как все… Но… я не заставлял того снайпера стрелять. Я не заставлял Баронов устраивать эту адскую лотерею. Я не заставлял этих охотников, этих «Ксерраксов» и «Сильван», жаждать чужих голов для своего продвижения.       Вина была моей. Но ответственность за это безумие лежала не только на мне. Она лежала на Системе, на этих скучающих «Владыках», на каждом, кто готов убивать ради наживы и титулов.       И если таковы новые правила… если это та цена, которую требуется заплатить за вход в их «высшую лигу»… что ж. Ладно.       Пустота внутри заполнилась. Не яростью. Не горем. Ледяным, безразличным спокойствием. Принятием. Я поднял голову и впервые за последние минуты действительно увидел Ксерракса. Его искаженное злобой лицо. Дымящиеся кислотные ожоги. Шесть клинков, жаждущих моей крови.       Он с ревом ринулся в новую атаку. На этот раз я не позволил телу уворачиваться самостоятельно. Я сам сделал шаг навстречу, мой «Зуб Асмодея» свистнул в воздухе, проделав короткое и точное движение.       Сталь встретила хитин. Но на этот раз не для того, чтобы отскочить. Изогнутое лезвие кинжала, жившее своей собственной жизнью, нашло слабину в его броне, щель между пластинами на животе. Я всадил клинок глубоко и рванул на себя.       Ксерракс издал не крик, а скорее хриплый, захлебывающийся выдох. Он отшатнулся, четыре его руки инстинктивно впились в распоротый живот, пытаясь удержать вываливающиеся наружу внутренности. Из раны повалил густой, едкий пар — плоть аранида на глазах пыталась срастись, регенерировать. Он не пал, а лишь опустился на колени, тяжело дыша. Его глаза, сияющие добротой и всепрощением, уставились на меня.       – Слабак… – просипел он, и из его рта брызнула черная кровь. – Жалкий… двадцатый уровень… Ты… слабейший из всех… Ты не выживешь… Они сожрут тебя… в первый же день…       Я медленно подошел к нему. Без спешки. Без гнева. С пустым, почти отрешенным взглядом. Он попытался махнуть в мою сторону двумя свободными руками, но движение было вялым, лишенным прежней силы.       Мой кинжал сверкнул еще два раза, а затем еще дважды. Я не эксперт в анатомии, однако примерное расположение ключевых органов знаю. Послышался сухой хруст рассеченных сухожилий. Два его запястья обмякли, клинки с глухим стуком упали на землю. Теперь все шесть его рук были бесполезны: две держали живот, четыре безжизненно свисали.       – Кто вас нанял? – мой голос прозвучал ровно, глухо, без единой эмоции. – Кто приказал тебе следить за этим маршрутом?       Ксерракс хрипло рассмеялся и плюнул мне в лицо. Темная, липкая слюна смешалась с кровью Бурого на моем меху.       – Иди к черту, мышак… Ты все равно… не отпустишь меня… Зачем мне… говорить?       Я медленно вытер лапой лицо, оставаясь таким же отрешенным.       – Ты прав. Я не отпущу тебя. Твоя душа уже принадлежит мне, – я поднял перед его лицом «Зуб Асмодея». Лезвие будто впитало в себя весь окружающий свет. – Этот кинжал… его зовут «Зуб Асмодея». У него есть любопытная особенность. Он забирает души. Навсегда. И позволяет мне… ненадолго… пользоваться силами их владельцев.       Глаза Ксерракса, полные бравады всего несколько секунд назад, впервые расширились от настоящего, первобытного ужаса. Он попытался отползти, но это было бесполезно.       – Так что я не собираюсь просто убить тебя, Ксерракс. Я сохраню твою душу. Положу ее на полочку. А потом… – я наклонился к нему так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга, – …я найду способ. Я потрачу все свои деньги, все свои связи, все, что у меня есть. Я найду самого отвратительного некроманта, самого умелого мага-духовидца или самого жестокого тюремщика душ в этих Землях. И я воскрешу тебя не для жизни, а для того, чтобы отдать тебя ему. Чтобы твоя душа, запертая в твоем же теле, познала такую боль и такой ужас, по сравнению с которым смерть покажется милостью. И это будет длиться вечно. Или до тех пор, пока я не решу, что с тебя достаточно.       Я выпрямился, глядя на то, как последние капли уверенности покидают его. Поступаю ли я жестоко? Безусловно. Однако, боюсь, мне не оставили выбора. Это идет против моих принципов, против морали, что вбили в меня в детстве, вот только никак иначе поступить было нельзя. Чем быстрее я найду других Претендентов, чем раньше я придумаю план и разделаюсь с ними, тем быстрее закончится весь этот Ад.       – Или… ты можешь рассказать мне все, что знаешь, прямо сейчас. И тогда я просто убью тебя. Твоя душа отправится туда, куда положено. Выбор за тобой.       В глазах аранида не осталось ничего, кроме чистого, немого страха. Он смотрел не на меня, смотрел на кинжал, и в его голове явно проносились далеко не самые радужные перспективы своего будущего.       – Ну что? – выждав минуту, чтобы Ксерракс смог принять решение, я заговорил. Мои пальцы сжали рукоять. – Говорить будешь? Или начнем знакомство с вечностью?       – Боргин! — выпалил Ксерракс, слова понеслись из него пулеметной очередью, словно он боялся, что я передумаю и начну всаживать в него клинок прямо сейчас. – Гном! Имя… Боргин Златожил! Нанял нас в Нексаре! Знакомый Зикса… Он сказал, что последний Претендент, вероятнее всего, появится именно здесь, на этом рубеже! Дал нам компас, который вел прямо к тебе!       Он тяжело дышал, черная кровь пузырилась на его губах.       — Заплатил… Левелинами… Целую гору! Каждому из нас хватило поднять уровень! Клянусь матерью-паучихой, это все, что я знаю! Он просто нанял, заплатил и исчез! Больше мы его не видели!       Гном Боргин Златожил из Нексара. Так-так, видимо, компас не у всех есть – это уже радует.       В голове тут же застрочили вопросы: как этот гном узнал? Почему именно мы? Почему именно этот маршрут? Кто он такой?       Десятки «почему» и «как», требовавшие немедленных ответов.       Но я подавил их в зародыше. Сейчас они были не важны. Важнее было единственное, что я узнал — имя и расу нанимателя. Это был ориентир. Зацепка. Первая ниточка в клубке этого ада. Даже если выбью больше информации из умирающего аранида – это ровным счетом ничего не даст. Нужно двигаться в этот Нексар, чтобы поговорить с этим Боргиным.       Я кивнул, больше себе, чем ему. Ледяное спокойствие не покидало меня. Не было ни злорадства, ни удовлетворения. Была лишь констатация факта.       – Спасибо, – тихо сказал я. – Ты сделал правильный выбор.       Его глаза, полные страха, на миг отразили слабую надежду. Глупец.       «Зуб Асмодея» сверкнул в последний раз. Я сделал все быстро и чисто, без всякой жестокости. Это было не убийство, а приведение приговора в исполнение. Клинок вошел в основание его шеи, между хитиновыми пластинами, и мгновенно оборвал нить жизни. Тело Ксерракса обмякло и рухнуло на землю рядом с телом его напарницы.       В ту же секунду знакомое холодное ощущение пробежало по клинку и впилось в мою ладонь. В воздухе мелькнуло едва видимое синее оповещение.       [Душа захвачена: Ксерракс Восемь Клинков. Доступна способность: «Ускоренная регенерация». Длительность: 60 секунд.]       Я мысленно принял дар. По телу разлилась волна целительного тепла, смывая остатки тошноты, усталости, затягивая мелкие порезы и ссадины. Свежая энергия прилила к мышцам, проясняя сознание. Это было мерзко. Использовать силу того, кого только что убил. Но я же обещал его отпустить – обещал, а слово надо держать.       Я не стал смотреть на тела, а повернулся и быстрым шагом направился к Сакуре.       Она все так же сидела, прислонившись к бочке, но теперь ее глаза были открыты и смотрели на меня. Взгляд был уставшим, но ясным. Она видела финал.       – Ты… – начала она хрипло.       – Позже, –коротко бросил я, протягивая ей руку. – Встать сможешь?       Она кивнула и, опираясь на мою лапу, поднялась. Ее ноги дрожали от истощения маны.       – Спайк? – спросил я, оглядываясь.       – Пи-пи… – слабый писк донесся из-под бочки.       Я наклонился. Мой паучок сидел там, поджав свои многочисленные лапки. Две из них, задние, были отстрелены чуть ли не по самое основание. Липкая гемолимфа сочилась из ран.       – Молодец, – я не нашел других слов. – Залезай в карман и потерпи немного. – добавил я, понимая, что сейчас надо покинуть место битвы.       Он не стал пищать, просто пополз ко мне и укрылся в складках моего плаща.       – Мы уходим? – уточнила вампирша. Я перевел на неё свой взгляд, отчего Сакура вздрогнула.       – Да. Нам нужно уходить прямо сейчас. Еще одна такая встреча, и нам конец.       Она молча кивнула, и ее взгляд скользнул туда, где лежал Бурый. Во взгляде читалась не просто грусть — понимание. Понимание той же цены, что заплатили мы оба.       Я подошел к нему в последний раз. Нельзя было оставлять его так. Нельзя было просто уйти. Я достал из подсумка свой потертый плащ — тот самый, в котором когда-то пришел в этот мир — и накрыл им массивное, бездыханное тело.       – Прости, – прошептал я. – Спи спокойно, друг.       Потом развернулся и тронул Сакуру за плечо.       – Пошли.       Я подошел к бочке и залез в неё. Сакура последовала за мной. Я же залил исцеляющие зелья в Спайка, после чего тот увеличился в размерах и занял поводья. Мы начали движение к новой цели – в Нексар. Только теперь желание познать вкус приключения внутри меня пропало, заменившись холодной ясностью – дальше придется очень тяжело.