Фестиваль огней

Запись от 18 мая. Сент-Аньян, Франция Город готовился к празднику с той неспешной торжественностью, которая свойственна старым французским городкам. Повсюду висели гирлянды из бумажных фонариков, а в воздухе витал сладкий запах жареных каштанов и пряного вина. Джой, разумеется, знал об этом фестивале — он был отмечен на его испещренной пометками карте как «Ночь, когда небо становится ближе». Когда последний луч солнца угас за шпилями церкви Святой Анны, город преобразился окончательно. По какому-то незримому сигналу один за другим погасли уличные фонари, а затем и окна в домах. Единственным источником света стали тысячи свечей и фонариков в руках людей. Мы слились с толпой, которая медленно и торжественно, как одна большая река, текла к главной площади. В руках у нас были свои маленькие свечи в бумажных стаканчиках, отбрасывающие дрожащие тени на лица. — Здесь верят, что в эту ночь огонь очищает, — тихо сказал Джой, его голос, обычно такой звонкий, почти тонул в общем гуле. — Ты пишешь на фонарике то, от чего хочешь избавиться, или то, к чему хочешь прийти. И запускаешь его в небо. Ветер и пламя делают свою работу. Мы купили по бумажному фонарику у седого старика. Чана сразу же, не отходя от лотка, принялась яростно выводить на своем фонарике что-то маркером. — Вот. Отдаю на растерзание ветру свое вечное желание спорить с идиотами! — объявила она. — Серьёзно, я устала тратить на них свою драгоценную энергию. Пусть уносит. — Сомневаюсь, что ветер справится с такой тяжелой ношей, — безразлично заметил Толлан, аккуратно расправляя складки на своем собственном, идеально чистом фонарике. Я смотрела на свой белый кусок бумаги, чувствуя привычную нерешительность. От чего я хочу избавиться? От этого вечного страха сделать неверный шаг? От сомнений, что грызут изнутри, как черви? Или, может, я хочу, чтобы что-то пришло? — Знаешь, писать необязательно, — как будто угадав мои мысли, сказал Джой. — Можно просто подумать. Огонь все равно все унесет. На площади начался главный ритуал. Люди дружно, по команде старейшины, стали запускать свои зажженные фонарики. Сначала несколько, робко, потом десятки, сотни, а затем и тысячи огоньков медленно, словно нехотя, стали отрываться от земли и уплывать в черное бархатное небо. Это было самое невероятное зрелище в моей жизни. Кажется, я стала писать это слишком часто, да? Я зажгла свой фонарик. Я не написала на нем ни слова. Я просто подумала о них. О том, чтобы этот путь не заканчивался. Теплый воздух наполнил купол, и я отпустила его. Он качнулся, подхваченный восходящим потоком, и поплыл вверх, чтобы присоединиться к общему танцу света. Небо над Сент-Аньяном превратилось в гигантскую, мерцающую, живую галактику. Фонарики плыли, подхваченные дыханием толпы, одни поднимались быстрее, другие медленнее, а некоторые летели парой, словно в танце. Одни из таких оказались фонарик Джоя и... мой. Я посмотрела на него, наблюдающего за небом. Что написал на своем фонарике он? Тишину нарушил далекий церковный колокол. Я посмотрела на всех своих спутников. Свет от улетающих фонарей и свечей делал их лица мягкими, почти незнакомыми. Джой смотрел вверх с умиротворенной улыбкой, как будто приветствовал старых друзей. Чана, забыв о своей привычной резкости, смотрела, широко раскрыв глаза, как ребенок. А Толлан стоял, запрокинув голову, и в его ледяных глазах отражалось целое море плавающих звезд. И тут я поняла. Я посмотрела на этих людей — таких разных, таких чужих всего несколько недель назад. И почувствовала что-то теплое и прочное, что связало нас воедино. Мы были маленькой группой огоньков в этом огромном потоке света, но мы были вместе. Мы еще несколько минут молча смотрели в небо, пока последние огоньки не растворились в темноте, как растаявшие звезды. — Никогда не привыкну к этому зрелищу, — первым нарушил тишину Джой, — Кажется, будто все свои тревоги ты буквально отдал небу, и оно унесло их прочь. — У меня аж челюсть заболела от того, что я весь праздник улыбалась, как дурочка, — фыркнула Чана, но беззлобно. — Но... это того стоило. Честное слово. — Я всегда считал подобные ритуалы иррациональными, — произнес Толлан, все еще глядя вверх. — Но сейчас... сейчас это не кажется бессмысленным. Я ничего не сказала. Протиснулась между Джоем и Чаной, взяла их за руки. Чана на секунду замерла, потом сжала мои пальцы. Джой тихо посмеялся и уронил свою голову на мою макушку. А Толлан... мне показалось, он улыбнулся в темноте. «Лишь вместе наши огни способны осветить ночное небо». --- Обнаружила, что если долго смотреть на звёзды, запрокинув голову, а потом резко опустить её, то можно увидеть свои собственные звёздочки. Новый вид развлечений.