Часть 4

Рассвет за окном был грязно-серым, размытым, как акварель, залитая водой. Стиральная машина давно умолкла, в квартире стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом системного блока и собственным напряженным дыханием Анны. Она все так же сидела перед монитором, но уже не видела ни афиши, ни баннеров. Перед ее глазами плавали расплывчатые пиксели, а в ушах стоял навязчивый гул усталости. Сон так и не пришел, лишь изредка ее клонило в короткие, тяжелые провалы, из которых она вздрагивала, пугаясь каждого шороха с кровати. Шорох повторился. На этот раз он был отчетливым — скрип пружин, шелест ткани. Анна замерла, не в силах пошевелиться, уставившись в экран, будто он мог ее защитить. Сзади раздался низкий, хриплый голос, обрывающийся на полуслове. Он был тихим, но в нем была привычная властность, пробивающаяся сквозь слабость. — ...Где... — он поперхнулся, закашлялся сухим, надрывным кашлем. — Где я? Что это за место? Девушка медленно, будто на шарнирах, повернула голову. Он лежал на боку, опираясь на локоть. Его черные глаза, все еще запавшие, но уже не мутные, а острые, как лезвия бритвы, впивались в нее с немым вопросом и холодной настороженностью. Он выглядел слабым, но собранным. Опасно собранным. Сердце Анны ушло в пятки. Момент истины настал. Она молча встала, вышла на кухню и налила в стакан воды. Руки предательски тряслись, заставляя воду колыхаться. Вернувшись, она протянула ему стакан, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он не сразу взял. Сначала его взгляд скользнул по стакану, по ее руке, потом снова поднялся на ее лицо, изучая, оценивая. Наконец, он медленно принял стакан, его длинные пальцы сомкнулись на стекле. Он отпил один глоток, потом другой, не спеша, с тем же достоинством, с каким, должно быть, пробовал свои зелья. — Ответьте на мой вопрос, — произнес он, и в голосе уже не было хрипа, лишь стальная нить приказа. — Где я? И кто вы? Анна отступила на шаг, к своему рабочему столу, чувствуя себя школьницей у доски перед самым строгим учителем. Она обхватила себя за локти, пытаясь скрыть дрожь. — Вы... в безопасности. Пока что, — начала она, снова используя эту бессмысленную фразу. — Это моя квартира. Он медленно перевел взгляд на окно, на унылый пейзаж домов в утренней дымке. На его лице не было ни удивления, ни страха — лишь глубокая, сосредоточенная мысль. Анна сильно зажмурилась, сжимая переносицу. Она судорожно соображала, как подступиться к главному. С чего начать? «Знаете, вы — персонаж из книг»? Звучало как издевательство. — Вы... вас зовут Северус Снейп? — наконец выдохнула она. Его тело напряглось мгновенно, как у дикой кошки, почуявшей опасность. Взгляд стал пронзительным, почти физически болезненным. — Откуда вам известно мое имя? — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. Девушка глубоко вдохнула, собираясь с духом. Она посмотрела на свой стол, на мониторы, на графический планшет. — В моем мире... — она запнулась, — о вас написаны книги. Вы... персонаж. Из серии книг о Гарри Поттере. Она произнесла это, глядя в пол, ожидая взрыва, насмешки, неверия. Но в ответ была лишь гробовая тишина. Она рискнула поднять на него взгляд. Он сидел неподвижно, его лицо стало совершенно непроницаемой маской. Лишь в глубине черных глаз бушевала буря. Он медленно поставил стакан на тумбочку рядом с кроватью. Движения были скованы, однако, для раненного человека, тот двигался не выдавая физического дискомфорта.  — Продолжайте, — приказал он без единой эмоции. — Это... сложно объяснить, — залепетала Анна, чувствуя, как начинают гореть ее уши. — Есть автор, Джоан Роулинг. Она написала семь книг. Вы в них... один из главных персонажей. Волшебник. Преподаватель зельеварения. Потом — защитник от темных искусств. Вы работали на Альбуса Дамблдора и... и на лорда Волдеморта. При последнем имени его пальцы судорожно сжались в кулак. Он закрыл глаза на секунду и поморщился, словно от приступа тошноты. — И что же, — его голос был ледяным, — согласно этим... книгам... каков мой финал? Девушка почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Она не хотела этого говорить. Не сейчас, когда он только что очнулся. — Вы... вас убила Нагайна. В битве за Хогвартс. Потому что лорд Волдеморт считал, что вы — хозяин Бузинной палочки. - она замолчала, и только спустя пару секунд тихо добавила, - мне очень жаль… Он резко, почти машинально, провел рукой по своей шее, как будто проверяя, цела ли она. Дыхание его сбилось. Он смотрел куда-то в пространство перед собой, его взгляд был обращен внутрь, в его собственные воспоминания, которые вдруг оказались всего лишь чьим-то вымыслом. — Я... помню змею, — прошептал он так тихо, что Анна едва расслышала. — И затем... ничего. А после — этот переулок. И вас. Он снова уставился на нее, и в его взгляде было уже не просто подозрение, а нечто большее — ошеломленное, растерянное непонимание человека, чья реальность рухнула в одночасье. — Значит, все это... Хогвартс, война... все это было... сном какого-то писателя? — в его голосе прозвучала хрупкость, несвойственная ему, как трещина на гранитной глыбе. — Я не знаю, — честно ответила Анна, и ее собственный голос дрогнул. — Я теперь вообще не знаю, что реально, а что нет. Но вы здесь. Вы настоящий. И я... я просто пытаюсь помочь. Он отвернулся, уставившись в серое окно, в серый мир за ним. Его профиль был резким и одиноким. Он был призраком из другого измерения, застрявшим в самом сером уголке ее серой жизни. И Анна, стоявшая посреди своей заставленной мониторами и бумагами комнаты, понимала, что ее собственное одиночество и потерянность теперь меркнут перед той бездной, что разверзлась перед этим человеком. Тишина затягивалась, становясь тягучей и невыносимой. Снейп сидел, уставившись в окно, его неподвижная фигура напоминала изваяние, высеченное из боли и непонимания. Анна наблюдала за ним, чувствуя, как ее собственная растерянность медленно отступает, сменяясь странным, острым сочувствием. Ее собственная жизнь казалась ей болотом, но его реальность просто перестала существовать. Он был не просто потерян. Он был отменен. Мысли лихорадочно метались в поисках хоть какой-то опоры, как вообще это можно объяснить логично? Статьи, научно-популярные передачи, полузабытые обсуждения на форумах, всплывали в голове пятнами информации. И то что пришло на ум было лишь гипотезой, но сейчас она казалась единственным спасательным кругом в этом хаосе. — Профессор, — тихо начала она, нарушая тишину. Он не шелохнулся, но она почувствовала, как его внимание сместилось в ее сторону. — Есть... одна теория. В моем мире. Ее называют теорией мультивселенной. Анна сделала паузу, собираясь с мыслями, подбирая простые слова для невероятного. — Она предполагает, что существует бесконечное количество миров. Как... мыльные пузыри. В каждом из них своя реальность. Свои законы. Свои версии истории. И иногда... иногда между этими мирами могут возникать трещины. Конечно, это лишь теория, однако… Она видела, как его пальцы слегка сжали край пледа. — Ваш мир... Хогвартс, Волдеморт, магия... — она сглотнула, — он не был вымыслом. Он был... другим мыльным пузырем. А моя реальность — еще одним. И что-то... какое-то событие, заклинание, взрыв магии... создало трещину. И вы через нее... провалились. Сюда. Он медленно повернул голову. Его черные глаза, все еще полные скепсиса и смешанных чувств, теперь изучали ее с новым, аналитическим интересом. — Вы утверждаете, — его голос был низким и ровным, — что я не плод воображения вашей писательницы, а... результат космической случайности? — Я утверждаю, что вы реальны, — с внезапной горячностью сказала Анна. Ей вдруг страстно захотелось, чтобы он это понял. — Ваша боль реальна. Ваши поступки... ваши жертвы. То, что здесь о них написали книжки, не делает их менее значимыми. Там, в вашем мире, вы... — она запнулась, чувствуя, как краснеет, но заставила себя продолжить, — вы герой. Вы держались до самого конца. И то, что вы сделали... этим стоит восхищаться. Она произнесла это, глядя прямо на него, и впервые за долгие месяцы в ее серых глазах вспыхнул не призрачный огонек усталости, а искра настоящего, живого убеждения. Снейп смотрел на нее с невыразимой сложностью во взгляде. В нем боролись недоверие, горькая ирония и та самая, неприкрытая теперь потерянность.  — Герой, — повторил он без интонации, и в этом слове прозвучала целая жизнь горечи. — Вы плохо читали эти книги, мисс... — Гётман, — подсказала она. — Гётман, — произнес он ее имя, и оно прозвучало на его языке странно, чуждо. — Герои не прячутся за масками. Не шепчутся в темных углах. Не убивают стариков. — Но они защищают невинных! — парировала она, внезапно обретая смелость. — Они годами ведут двойную игру, рискуя жизнью каждую секунду! Это требует куда больше силы, чем громкие слова и яркие заклинания. Он отвел взгляд, и его плечи слегка ссутулились. Казалось, эта короткая дискуссия истощила его последние силы. — Ваша теория... о «мыльных пузырях»... она удобна, — наконец произнес он. — Но она не объясняет, почему я оказался здесь. И именно у вас. — Я не знаю, — снова честно призналась Анна. — Может, это просто случайность. Или... — она обвела взглядом свою убогую комнату, — или трещины возникают в самых слабых, самых злачных местах.  Она подошла немного ближе, все еще держа дистанцию, но уже не чувствуя прежнего страха. — Я не знаю, как все это работает. Но я знаю одно. Пока вам будет нужна моя помощь, вы ее получите. Я не выгоню вас. И я никому не расскажу о вас. Никаким ученым, никаким властям. Если... если только вы сами этого не захотите. Он медленно кивнул, скорее самому себе, чем ей. Его взгляд снова стал отрешенным, устремленным внутрь, в лабиринт его собственных мыслей и воспоминаний, которые теперь приходилось переоценивать заново. — В таком случае, — его голос был безжизненным, но в нем прозвучала тень его привычной, язвительной вежливости, — мне, кажется, придется принять ваше... гостеприимство. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму природу этого... феномена. Он снова посмотрел в окно, на серый, безнадежный пейзаж, который был теперь его тюрьмой, его убежищем и его новой, непостижимой реальностью. А Анна, стоя посреди комнаты, понимала, что ее однообразное существование закончилось.