Часть 6

Возвращение домой с двумя тяжелыми пакетами было похоже на возвращение из другого измерения. Запах подъезда, почтовые ящики, затертые надписи на стенах — все это было до боли знакомым, но теперь воспринималось через призму безумия, оставшегося за дверью ее квартиры. Она вошла, прислушалась. Тишина. Тот же гуляющий сквозняк, тот же мерцающий свет монитора. Она разулась и на цыпочках прошла на кухню, стараясь не греметь пакетами. Разложила продукты по полкам, лекарства и витамины поставила в шкафчик. Новые вещи — простой черный свитер, мягкие штаны, белье, носки, шампунь — сложила в отдельный пакет и оставила на стуле. Он все еще спал, повернувшись к стене, его дыхание было ровным, но поверхностным. Анна выждала еще полчаса, давая себе время прийти в себя, а ему — выспаться. Потом, собравшись с духом, приготовила тазик с теплой водой, свежие бинты и мазь и лекарства. Пора было сменить повязку. Она подошла к кровати бесшумно, как кошка. Он не шевелился. Осторожно, стараясь не потревожить, она протянула руку, чтобы легонько коснуться его плеча. Это было ошибкой. Реакция была мгновенной и молниеносной. Еще до того, как ее пальцы коснулись ткани, он метнулся, перекатился на спину, и его рука — не та, что была пуста, а другая, которую она не видела, прижатую к телу, — взметнулась вверх. В его пальцах, собранных в тугой, отработанный жест, сжималась тонкая, темная палочка, нацеленная ей прямо между глаз. Девушка застыла, парализованная животным ужасом. Она не видела его лица — только кончик палочки, крошечную точку, в которой, она знала, могла быть заключена смерть. Время остановилось. — Не подходи! — его голос прозвучал хрипло, но это был не крик, а низкая, опасная змеиная шипящая команда. И тут же, в следующий миг, что-то изменилось. Его взгляд, дикий и не сфокусированный, пронзил ее, и осознание реальности вернулось в него. Он увидел ее широко раскрытые, полные ужаса глаза, ее бледное лицо, ее руки, беспомощно повисшие в воздухе. Он увидел тазик с водой и бинты на полу, куда она уронила их от неожиданности. Напряжение спало с его плеч. Рука с палочкой медленно опустилась. Он откинулся на подушки, и его лицо, на секунду искаженное инстинктивной яростью, снова стало маской усталости и... злости? Нет, нечто более глубокое — отвращения. — Прошу прощения, — произнес он, и его голос снова был глухим и ровным, но в нем слышалось легкое напряжение. — Это... рефлекс. Я не привык, чтобы ко мне подходили со спины. Особенно когда я сплю. Анна, все еще не в силах пошевелиться, смогла только кивнуть. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. — Я... я просто хотела перевязать рану, — прошептала она, с трудом разжимая губы. Он молча кивнул, отводя взгляд. Он смотрел на свою палочку, которую все еще сжимал в руке, как будто видя ее впервые. Этот предмет, бывший продолжением его воли, его силы, здесь, в этом мире, был почти бесполезен. И все же инстинкт оказался сильнее. Анна, дрожа, подняла тазик и бинты. Она снова подошла к кровати, на этот раз медленно и с той стороны, где он мог ее видеть. — Можно? — тихо спросила она, указывая на его плечо. Он снова кивнул, уже не глядя на нее. Он сел, уставившись в стену позади нее, а его пальцы все еще нервно перебирали древко палочки. Это был жест человека, цепляющегося за единственное, что у него осталось от прежней жизни. Анна принялась за работу, стараясь, чтобы руки не дрожали. Она сняла старую повязку. Рана выглядела лучше, края были менее воспаленными. Магия зелья, пусть и из другого мира, делала свое дело. Они не разговаривали. Тишину нарушало лишь ее дыхание и шелест бинтов. Она чувствовала на себе его взгляд, тяжелый и задумчивый. Он наблюдал за ней, за ее сосредоточенными движениями, за тем, как она старается не причинить ему боли. А Анна в свою очередь старалась смотреть только на рану, пытаясь не причинить еще больше дискомфорта разглядыванием чужого оголенного торса. Хоть переодически банальный интерес пересиливал ее волю.  Когда она закончила и собрала старые бинты, он наконец заговорил, однако взгляд был направлен прямо в глаза. Девушка поежилась. — Вы купили... припасы. — Да, — ответила она. — Еду. Лекарства. И... кое-что из одежды. Базовые вещи. Они, на кухне. Он медленно перевел на нее взгляд. В его глазах не было благодарности, лишь все та же аналитическая оценка. — Вы очень... практичны и спокойны, для человека, в чью жизнь ворвалась магия. Анна пожала плечами, убирая тазик. — Когда твоя жизнь и так напоминает плохой сюр, еще один поворот сюжета уже не кажется таким уж шокирующим, — сказала она с горьковатой усмешкой. — К тому же, нужно же что-то есть. И спать. И носить одежду. Даже если ты волшебник.  Она повернулась, чтобы уйти на кухню, готовить наконец какую-нибудь еду, но его тихий голос остановил ее. — Мисс Гётман. Она обернулась. — Да? — Впредь, — произнес он с формальной, почти церемонной вежливостью, — если вам потребуется мое внимание, окликните меня. Прежде чем приближаться. В его тоне не было угрозы. Было констатация факта. Правило безопасности для совместного проживания с опасным, раненым зверем. Анна кивнула. — Хорошо. Я запомню. Она вышла на кухню, оставив его наедине со своими мыслями, а сама грузно облокотилась о спинку стула. Нервы были на пределе, а в виски отдавало болью после недолгого сна.   «В любом случае он хотя бы не плюется ядом и выглядит почти что мирно», — пронеслось в голове, и Анна истерично хмыкнула. Хотя может она правда могла с ума, и это ее извращенный мозг подсовывает такие галлюцинации. Однако, посмотрев на сушилку и увидев черное мокрое полотно свисавшее прямиком до пола, она потрясла головой. Серьезно, с этим уже нужно что-то делать.  Спустя время кухня наполнилась ароматом легкого куриного бульона — простого, нейтрального, единственного верного решения для истощенного желудка. Она принесла в комнату поднос, поставила его на тумбочку и вернулась на кухню за водой и лекарствами. Разложив на ладони две капсулы витаминов и одну обезболивающего, она протянула их Снейпу. — Это нужно принять до еды. Витамины и обезболивающее с антибиотиками. Его реакция была мгновенной и предсказуемой. Взгляд, скользнув по безликим капсулам в ее руке, стал острым, подозрительным. Он не отстранился, но все его тело выражало глубочайшее недоверие. — И что, если я поинтересуюсь, что именно представляют собой эти... пилюли? — его голос был шелковисто-опасным. Анна вздохнула. Она ожидала этого. В его мире зелья были искусством, которое он успешно постиг, разбираясь в нем лучше прочих. И, девушка была уверена, что тот знал как выглядит маггловская медицина, однако он думал что та подсовывает ему отраву в желатиновой оболочке.  — Это аскорбиновая кислота, витамины группы B, а это антибиотик, чтобы рана быстрее затянулась и не воспалилась, — сказала девушка, пытаясь звучать уверенно. — Они помогают иммунитету и снимают воспаление. В моем мире это стандартное лечение. — Стандартное, — повторил он, и в его голосе прозвучала ядовитая насмешка. — Как и зелья, которые заставляют организм плеваться кровью, или те, что заставляют говорить правду. Разница лишь в упаковке. Он не верил ей. И она не могла его винить. Доверие не рождается за ночь, особенно у человека, вся жизнь которого была паутиной лжи и предательства. Не говоря ни слова больше, Анна высыпала себе на ладонь такие же капсулы, подняла их, чтобы он видел, затем отправила в рот и запила большим глотком воды. — Смотрите, — сказала она, глотая. — Никакого яда. Никакого злого умысла. Просто... медицина. Он наблюдал за ней с невыразимым лицом, его черные глаза впивались в нее, словно пытаясь прочесть малейшую фальшь. Прошло несколько томительных секунд. Наконец, он медленно протянул руку. Его пальцы, холодные и легкие, как крылья летучей мыши, коснулись ее ладони, чтобы забрать свою порцию. Прикосновение было мимолетным, но Анна почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Он принял капсулы, скривившись от их безвкусной искусственности, и запил водой из стакана. Ритуал был завершен. Только после этого он позволил себе приступить к еде. Он ел медленно, с той же дотошной внимательностью, с какой, должно быть, пробовал неизвестные ингредиенты. Каждый глоток бульона, каждый кусочек курицы подвергался тщательной оценке. Девушка в это время сидела на своем рабочем стуле, изучая узор обоев на стене.  Когда он закончил, она убрала поднос и принесла тот самый пакет с одеждой. — Я... купила кое-что. Базовое. Чтобы вы могли переодеться. - она поставила пакет на край кровати и отошла, давая ему пространство. Снейп с минуту смотрел на пакет, словно ожидая, что он вот-вот взорвется. Потом его рука потянулась к нему. Он вынул простой черный свитер с высоким горлом, мягкие темно-серые штаны, упаковку с боксерами и носками. Все простое, без изысков, но новое и чистое. Он взял свитер и задумчиво потер ткань между большим и указательным пальцами. Его лицо было невозмутимым, но в этом жесте было что-то бесконечно уязвимое. Это был жест человека, изучающего артефакты чужой цивилизации. Ткань, фасон, сама суть этих вещей — все было чужим. Они не имели ни веса его мантий, ни истории, ни магии. Они были пустыми. Как и этот мир. — Функционально, — наконец произнес он, опуская свитер обратно в пакет. В его голосе не было ни благодарности, ни разочарования. Констатация факта. — Пока сойдет, — согласилась Анна. — Позже, если... если вы останетесь, можно будет подобрать что-то еще. Он не ответил. Вопрос о том, насколько «поздно» может наступить это «позже», висел в воздухе между ними. Вопрос о том, останется ли он, или же его мир, его магия, в конце концов, отзовут его обратно. Он откинулся на подушки, и его взгляд снова стал отсутствующим, устремленным в никуда. Быт был налажен, сиюминутные потребности удовлетворены. И теперь ничто не мешало ему снова погрузиться в омут своих мыслей, в осознание того, что он — узник, запертый не в стенах Азкабана, а в чужой, безмагической реальности, где его величайшие трагедии и жертвы стали всего лишь сюжетом для детских книг.