Часть 7

Кухня была убрана, а грязная посуда вымыта и аккуратно поставлена в шкаф. Иногда Анна очень хотела себе личного Добби. Домашние дела утомляли, а посуду мыть она и вовсе не любила, но забота о ком-то заставляла делать все это через силу. Обычно энергия на готовку находилась куда реже, чем на покупку очередного полуфабриката для разогрева.  Она вошла обратно в комнату. Снейп полусидел все в той же позе. Он не спал, его взгляд был устремлен в пустоту, но Анна почувствовала, что он следит за каждым ее движением. Мысль о принятии душа витала в воздухе, навязчивая и необходимая. Она сама чувствовала на себе липкую пленку стресса и потраченных нервов. И он, несомненно, тоже. Раньше он был слишком слаб и момента предложить не представилось. А тащить и мыть самой… Девушка плотно прикрыла глаза.  Сделав глубокий вдох, она преодолела неловкость. — Профессор, — начала Анна, и голос ее прозвучал хрипло от долгого молчания. — Я... собираюсь принять душ. И, возможно, вам тоже это нужно. Если вы хотите, конечно. Он медленно перевел на нее взгляд. В его глазах не было ни смущения, ни протеста — лишь все та же оценивающая ясность. Он кивнул, коротко и деловито. — Это было бы... целесообразно. Она знала, что он вырос в мире маглов и понимал принципы сантехники. Но ее смеситель был старым и капризным, как и все в этой квартире. — Тогда... пройдемте, я покажу. Смеситель иногда шалит. Он поднялся с кровати, его движения были медленными и осторожными, но уже более уверенными, чем накануне. Он накинул на плечи свой временный свитер, и Анна повела его в короткий, узкий коридор, ведущий в ванную.  Комната была маленькой, выложенной простой белой плиткой, но чистой. Никаких излишеств, лишь необходимая функциональность. Девушка почувствовала странный приступ стыда за эту обыденность, но тут же отогнала его. — Вот, — она повернула кран, демонстрируя. — Сначала лучше включать вот так, плавно, и сразу проверять температуру. Вода может внезапно пойти слишком горячей. Снейп внимательно наблюдал за ее действиями, словно запоминая последовательность магического ритуала. Его взгляд скользнул по струйкам воды, по кафелю, по простой душевой лейке. — Понятно, — произнес он. Анна достала из шкафчика свое полотенце — большое, мягкое, цвета морской волны, и новую, еще не распакованную зубную щетку. Затем она протянула ему новый шампунь — простой, без отдушек, с надписью «для поврежденных волос». — Вот. Я... подожду в комнате. Если что... я рядом, — она посмотрела ему в глаза, удивившись в моменте насколько тот высокий. Девушка еле доставала тому до груди. Это пугало, он с легкостью мог переломить ей шею. Не магией, так длинными пальцами. — И, пожалуйста, не запирайтесь.  Он взял предметы, и его пальцы на мгновение коснулись ее ладони. Кивок был красноречивее любых слов. Анна вышла, прикрыв за собой дверь, и прислонилась к стене в коридоре, слушая, как шуршит ткань. Затем послышался шипящий звук воды. Она закрыла глаза, представляя, как горячие струи смывают с него грязь переулка, кровь, пот и пепел другого мира. Это был простой, человеческий акт очищения, но в данных обстоятельствах он казался почти неловким. Она стояла так некоторое время, убеждая себя, что все в порядке, переводя дух. Ей все еще сложно было свыкнуться с мыслями о Снейпе в ее квартире.  Сейчас у нее было некоторое время, чтобы застелить тому чистую постель с нормальным теплым одеялом, а не колючим пледом. Картина, как Снейп спит под пестрым бабушкиным шедевром, вдруг всплыла в голове, заставив улыбнуться. Какой же абсурд. Когда дверь наконец открылась, из нее выплыло облако пара, а за ним появился он. Его черные, все еще влажные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб и еще более острые черты лица. Простой черный свитер сидел на нем мешковато, но в этой простоте было что-то менее чужеродное, чем в его мантии. От него пахло шампунем и чистотой. Анна на секунду зависла, смотря на такого Снейпа.  Он молча прошел в комнату, и Анна также молча проследила за ним. Никаких слов благодарности не прозвучало, но в атмосфере что-то изменилось. Острая грань чужеродности чуть сгладилась. Снейп задумчивым взглядом пробежался по кровати, а после посмотрел на девушку, что так и замерла с одеялом в руках.  — Я заправлю, — глупо уточнила девушка, резко отводя взгляд. Она потянула одеяло, намереваясь набросить его на постель. — Я справлюсь сам. Его голос был тихим, но твердым. Он не был благодарным, но и не был резким. Это была констатация факта. Он шагнул к кровати и взял одеяло. Их руки снова едва коснулись, и Анна отдернула свою, будто обожженная. Он развернул одеяло одним точным, выверенным движением, будто накидывал мантию. Только морщина меж бровей и плотно сжатые губы говорили о том, что его беспокоит боль. Одеяло легло ровно, без единой складки. В этом простом действии было столько привычной для него власти, что девушка невольно улыбнулась уголком губ. Даже будучи на краю, даже в чужом мире, он оставался Снейпом. **** Вода была почти обжигающе горячей, но Анна подставила ей спину, позволив струям смыть остатки напряжения. Она стояла, упираясь ладонями в кафельную стену, и размышляла. Образ Снейпа, сидящего почти безвольной куклой, преследовал ее. Это была не просто слабость. Это была глубокая, тотальная апатия, состояние, которое она знала слишком хорошо. Но в его случае это усугублялось крахом всей реальности. Он не просто застрял — он потерял все, ради чего жил и боролся. И теперь, похоже, не видел ни причин существовать, ни смысла в том, чтобы пытаться. Она вытерлась, надела чистую футболку и штаны, и, накинув влажное полотенце на плечи, вышла из ванной. Волосы липкими прядями падали на лицо. В комнате было привычно тихо. Снейп сидел на краю кровати, его спина была прямой, но плечи опущены под невидимой тяжестью. Она собиралась пройти к своему столу, но его голос, тихий и лишенный интонации, остановил ее. — Вы больны? Вопрос повис в воздухе, резкий и неожиданный. Анна кроликом замерла, повернувшись к нему и смотря глупо и с недоумением.  — Что? — Вы выглядите истощенной, — продолжил он, его черные глаза, казалось, сканировали ее, видя больше, чем хотелось бы. — Недостаток сна, возможно. Но это... — он слегка кивнул в ее сторону, явно намекая на нездоровую худобу. — это больше, чем усталость. Это физическое истощение. Вы едва ли ели сегодня. Я наблюдал. Девушка почувствовала, как по щекам разливается краска. Его пронзительный взгляд был невыносимым. Она не привыкла ни слышать подобные вопросы, ни отвечать на них, и теперь не понимала как ей вообще реагировать на эту прямолинейность.  — Я не больна, — сказала она, отводя взгляд. — Просто... иногда забываю. Нет аппетита. Или нет времени. — Забываете, — повторил он с оттенком того самого, знакомого по книгам, сарказма. — Забываете об одной из фундаментальных потребностей организма. Удобное оправдание. Его слова укололи. В них не было заботы, лишь холодная констатация факта и легкое изумление, как если бы он говорил о неправильно приготовленном зелье.  — А вы? — вдруг вырвалось у нее, прежде чем она успела подумать. Она встретилась с ним взглядом, чувствуя, как нарастает странная смесь отчаяния и решимости. — Вы тоже выглядите не лучшим образом. И дело не только в ране. Вы... вы просто сидите здесь. Вы не спрашиваете, не пытаетесь что-то выяснить. Вы просто... сдались. Он не ответил. Его лицо оставалось каменным, но в глубине глаз что-то дрогнуло — вспышка боли или гнева. — Вы думаете, у меня есть причины для иного поведения? — его голос был ледяным. — Моя жизнь, моя война, мои... усилия, — он произнес это слово с особой горечью, — оказались сюжетом для развлечения. Я мертв в своем мире. И я — призрак в вашем. Какую цель я должен преследовать? Ради чего пытаться? — Ради себя самого! — голос Анны дрогнул. Она сделала шаг вперед, сжимая полотенце в руках. — Вы же не шутка, не вымысел! Вы настоящий! Вы дышите, вы чувствуете боль! Ваша воля, ваш ум — они настоящие! То, что вы сделали, требовало невероятной силы. А теперь эта сила куда-то делась? Из-за того, что вашу историю записали в книжку? Она говорила, почти не дыша, выплескивая наружу все, что копилось с момента его появления, с момента как увидела лишь апатию и смирение. — Вы спрашиваете, ради чего? Ради того, чтобы просто быть! Чтобы узнать, что будет дальше! Чтобы... чтобы доказать, что Северус Снейп — это не просто строчки на бумаге, а человек, который может пережить даже это! Который может найти смысл даже в... в этом! — она с отчаянием обвела рукой свою убогую комнату, темноту за окном. Она замолчала, тяжело дыша. В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз она была напряженной, густой, наполненной невысказанным. Снейп смотрел на нее. Долго и пристально. С привычно поднятой бровью. Его лицо не выдавало никаких эмоций, но в его глазах шла борьба. Борьба между привычной тьмой отчаяния и крошечной, едва тлеющей искрой, которую зажгли ее слова. — Ваша наивность и ваш фанатизм граничат с глупостью, — наконец произнес он, но в его голосе уже не было прежней ледяной твердости. Скорее... усталое признание. — Возможно, — согласилась девушка, чувствуя, как с нее спадает напряжение. — Но пока я здесь, я не позволю вам просто исчезнуть и плыть по течению. Даже если вам кажется, что для этого нет причин. Она повернулась и, не говоря больше ни слова, пошла к своему рабочему креслу, оставляя его наедине с весом ее слов и давящей тишиной.  — И что вы предлагаете, — опять раздался голос позади, заставив Анну вновь посмотреть на него. — сидеть мне на обеспечении подростка? Вам от силы сколько, лет пятнадцать? Как долго вы сможете поддерживать все это?  Мужчина обвел рукой комнату, намекая на свое существование здесь, а Анна подавилась воздухом от такого заявления.  — Мне двадцать лет, сэр. В моем мире это совершеннолетие. Я взрослый человек. И моей зарплаты хватит, чтобы обеспечить нормальное проживание и вам, и мне.  Тишина, последовавшая за ее словами, была настолько гулкой и продолжительной, что она не знала куда себя деть. Идиотизм происходящего буквально выбивал ее из колеи. В то время как Снейп сидел не шевелясь, со сведенными к переносице бровями, смотря на нее как будто видит впервые. На секунду, на его обычно непроницаемом лице читалось, чистейшее, ничем не разбавленное изумление. Позже брови вновь сдвинулись к переносице, и было видно, как быстро его мозг переваривает информацию, и как стремительно у него отпадают лишние вопросы о родственниках и быте в целом. — Два...дцать? — он произнес это слово так, будто оно было заклинанием, не подчиняющимся законам логики. — Вам... двадцать лет? Ее и раньше путали с ребенком. Точнее это было чаще, чем хотелось бы. Однако забавно было наблюдать столько эмоций на этом мрачном и непроницаемом лице.  — Вы выглядите... — он запнулся, подбирая слова, что было для него редкостью, — ...значительно моложе. — Да, знаю, — Анна пожала плечами, не удивляясь данному умозаключению. — Генетика и низкий рост. Хотите паспорт покажу, если не верите?  — Не утруждайтесь, — Снейп будто пришел с себя, возвращаясь в привычное состояние самого невозмутимого человека на земле.  — В любом случае, пока вы тут, я обеспечу вас всем необходимым, чтобы вы встали на ноги. И нет, меня такой расклад совершенно не тяготит, — на этих словах Анна отвернулась, смотря в монитор, давая Снейпу и себе передышку. Она радовалась лишь тому, что тот вновь становится более живым.