Глава 5.1 Эхо прошлого

Он стоял на пороге. Одна рука на дверном косяке, другая сжимала свёрнутый пергамент — доклад. Дублет был расстёгнут, а рубашка смята. Его кудрявые волосы слега растрепаны от дневной жары. Касдор явно не ожидал застать их за праздничным столом. Его взгляд метнулся от Рона к ней, к пирогу с дымящимися свечами, обратно к ней. — Простите, — выдавил хрипло, и голос прозвучал ниже обычного. — Я не знал... Приду позже. Он уже собирался уходить. — Оставайтесь, сэр Касдор, — Рон кивнул на пустой стул напротив Аэларии. — День рождения леди Аэлы. Разделите с нами пирог. Тон был вежлив, но что-то в глазах говорило: он не был уверен, что это хорошая идея. Остаться было неприлично, но уйти означало неповиновение. Касдор пытался вежливо отказать. — Я не хочу мешать... — Нисколько, — Рон уже резал пирог. Нож с хрустом входил в мякоть. Звук был невыносимо громким. — Проходите. Мужчина медленно вошёл, и положил свёрток на столик у двери так осторожно, словно что то ценное. Всего несколько шагов до стола, но каждый давался с таким трудом, будто мужчина боролся с собой. Он опустился на стул. Спина была прямой,а руки так напряжены, будто он готов схватить оружие. Неловкость движений выдавала этого человека, не привыкшего к семейным вечерам. Словно впервые в жизни сидел за праздничным столом, а не в казарме или таверне. Если бы каждый взгляд на него мог бы высекать искру, то от Аэларии давно остался бы один пепел. — Яблочный, — пробурчал Касдор, глядя на тарелку. Его уголки губ чуть изогнулись в едва заметную улыбка. О боги. Он улыбается. Первый раз за три месяца. Внутри всё перевернулось. — Мой любимый, — выдавил мужчина тише. — И мой, — сорвалось у неё. Молодец, Аэла. Отличный ответ. Ещё пару таких реплик — и все поймут, что ты влюблена по уши. Касдор поднял глаза. Взгляды столкнулись в воздухе над столом, искрясь от напряжения — через полметра пространства, свечи между ними, дымок от погасших свечек на пироге. Жар разлился по ее лицу, по шее — явный, невозможно скрыть. Рон громко откашлялся. Касдор отвернулся — рывком. Схватил вилку так, что пальцы побелели на рукоятке. Аэлария уставилась в тарелку, слыша бешеный стук сердца. Повисла неловкая тишина. — Сколько вам, леди Аэла? — спросил Касдор наконец, не поднимая глаз от тарелки. — Восемнадцать. — ответила она, так же не отрывая взгляда от тарелки. — Хороший возраст, — кивнул, отламывая кусочек пирога методично. Рон пил вино, наблюдая за ними поверх кубка. Взгляд был внимательный и явно неодобрительный. Но ему было любопытно как эти двое себя ведут. — А вам? Касдор поднял глаза. На секунду. — Двадцать один. Пауза снова растянулась. За окном крикнула сова. Где-то в доме скрипнула половица. Свечи оплывали, воск капал на стол. — Как пирог, сэр Касдор? — вмешался Рон, и в его голосе звенела плохо скрытая ирония. — Хорош, — выдавил Касдор, и его кадык резко дёрнулся. Аэлария не могла оторвать взгляд от его горла, от выреза рубашки, где виднелась смуглая кожа, блестящая от пота после долгого дня. Прекрати пялиться. Потянулась за кувшином с водой — и в тот же миг Касдор сделал то же самое. Пальцы столкнулись. Мужчина отдёрнул руку так резко, словно коснулся раскалённого металла. Вилка звякнула о тарелку. — Прошу прощения, — пробормотал он хрипло. — Ничего, — её голос упал до шёпота. Но кожа на пальцах всё ещё горела. Мурашки побежали по руке, по спине. Под рёбрами стянуло в узел. Случайное прикосновение. Ничего особенного. Просто дыши. — Сэр Касдор, — начал Рон, — я слышал, у вас связи с конными заводчиками? Касдор вцепился в эту тему, как утопающий в соломинку. — Да, милорд. Некоторые. Мой дядя долгие годы служил у дома Киланов, заведовал их конюшнями. Аэлария почти не слушала. Она смотрела на него — на то, как оживилось лицо при разговоре о лошадях, как расслабились плечи, отпустило напряжение в скулах. На то, как он избегал её взгляда, но каждые несколько секунд бросал на неё быстрый взгляд исподлобья — украдкой, будто надеясь, что она не заметит. До чего хорош…. Хватит! держи себя в руках. — Мерин леди Аэлы уже стар, — вдруг сказал Касдор, и взгляд качнулся к ней. — Пятнадцать лет. Для здешних холмов... местность каменистая. Ему тяжело. Пауза, но в глазах мелькнула решимость. — У моего дяди остались связи. Я мог бы... присмотреть что-то подходящее. Последние слова выдохнул тихо и веско. — Буду благодарен, — сказал Рон сухо. Касдор встал — резко. Стул скрипнул. Поклонился — Рону, потом ей. Когда выпрямился и посмотрел на неё в последний раз, в глубине зрачков пробежало что то теплое. — Спасибо за пирог, милорд. С днём рождения, леди Аэла. В этот раз её имя прозвучало иначе. Более нежно и мягко. Мужчина ушёл. Шаги затихли в коридоре. Аэлария сидела, прикованная к месту, слушая, как стучит сердце. На его тарелке лежал недоеденный кусок. Рон допил вино и поставил кубок. Он посмотрел на неё — долгим, тяжёлым взглядом. — Будь осторожна, девочка, — сказал тихо, но в голосе не было веселья. Девушка знала, о чём он. И промолчала, потому что не могла не чего возразить. Она смотрела на оплывающие свечи, на дым от погасших свечек. Загадала желание. И оно сидело только что за этим столом.

*******************

Касдор поднимался с нижнего этажа, где располагались казармы. Шел с утреннего обхода, когда она спускалась по лестнице в главный холл. Их глаза встретились и мужчина остановился на ступеньку ниже, рука замерла на перилах. Аэлария застыла на месте, не в силах сделать ни шагу вниз, ни вверх. Ноги словно приросли. Он опомнился первым. Моргнул, словно пытаясь прогнать наваждение. Резко отвернулся, уступая дорогу. Прижался спиной к стене, насколько позволяла ширина лестницы. — Доброго утра, леди Аэла. — Доброго утра, Касдор. — На конюшне, для вас, — добавил он тише. — Если будет свободная минута. Напряжённо. Будто каждое слово давалось с усилием. Будто он долго решался произнести их вслух. Для меня? — Что на конюшне? — Увидите, — выдавил Касдор наконец, его голос дрогнул. — Если... если захотите. Он просто пошёл вверх по лестнице. Так быстро, что гулкие шаги, отдавались эхом в высоком холле. Будто за ним гнались. Аэлария смотрела ему вслед, стоя посреди лестницы. Наверху, в конце коридора, глухо хлопнула дверь. Он исчез. Она простояла так ещё несколько мгновений, пока эхо его шагов не растворилось в тишине. Потом, словно толчок изнутри заставил её двинуться, Аэлария резко развернулась и почти побежала вниз, по лестнице, через холл — мимо удивлённого взгляда дежурного стражника, к конюшням.