Часть 5. Верховная королева. Эхо прошлого

Континент ЗаРу, объединённое королевство Азамальт , королевство Квелендор — Командир заставы Яруш, некий Касдор Рейнер, пытается достучаться до короля... Дыхание оборвалось. Рон продолжал говорить, но она не слышала слов — только гул, глухой и монотонный. Перед глазами всё поплыло. Кабинет исчез, сменившись призрачными образами прошлого. Вместо него — летний сад. Яблоня. Жара. И он. Касдор.

****************

Она сидела в саду под яблоней, книга о травах раскрыта на коленях. «Травник лекаря Альдерона» — толстый том в потёртом переплёте, пахнущий старой бумагой и сушёными травами. Рон купил его на ярмарке, отсчитав монеты с таким видом, будто расставался с последними деньгами. «Чтобы ты умела лечить, если снова придётся бежать», — сказал он тогда, глядя мимо. Она знала, что их ищут. Всегда искали, с той ночи как они бежали из Азамальта. Солнце пробивалось сквозь крону, рисуя пятна света и тени на страницах. На кухне звякнула посуда. Где-то вдали кричал петух. Тёплый летний день. Третий месяц их жизни здесь. Третий месяц обманчивого спокойствия. Лорд Дован Колинс — он же просто Рон для тех немногих, кто знал правду, — снял этот дом на полгода, прикинувшись богатым торговцем. Она была его племянницей, леди Аэлой, болезненной затворницей. Легенда простая. Должна была сработать. Двенадцать лет бегства вытравили из Рона доверие. Он просчитывал каждый шаг, проверял каждое слово. Для охраны он нанял небольшой отряд: шесть рыцарей и один маг под командованием Касдора Рейнера. Мужчина с безупречной репутацией, не склонный к любопытству. Формально — охрана от разбойников, что иногда промышляют в этих краях. На деле — от наёмников, чьи ищейки до сих пор шли по следу, вынюхивая, выслеживая. Касдор отчитывался Рону каждое утро в кабинете — сухо, чётко, по-военному. Вечерами составлял планы дежурств в кабинете, что выходил окнами в сад. Именно поэтому она видела его так часто. Именно поэтому он проходил мимо яблони в третий раз за час, хотя его пост располагался у восточных ворот — совсем в другой стороне. Аэлария подняла глаза от книги, ощутив на себе тяжесть пристального внимания. Он стоял у края сада, там, где мощёная дорожка уходила к конюшням. Высокий, широкоплечий, в тёмном дублете из толстой кожи и потёртых сапогах. Рука лежала на эфесе меча — привычно, естественно, как дышать. Спина прямая, как струна. Но смотрел он не на дорожку. Не на ворота. На неё. Долго. Слишком долго для простого стражника, что проверяет территорию. Их взгляды сцепились. Между ними, через всю ширину сада, пронёсся незримый разряд — не искра, а тупая судорога в солнечном сплетении. Тёплый летний воздух вдруг стал липким и тяжёлым, словно смола. Всё внутри перевернулось и замерло — только пульс яростно бил в висках, а пальцы непроизвольно сжали страницу. Под тонким льняным платьем выступила испарина, резко сменившая ледяной озноб. Рот пересох. «Держи дистанцию», — говорил лорд Дован три месяца назад, когда Касдор только приехал со своими людьми. Но дистанция таяла. С каждым украденным в коридоре взглядом. С каждым «Доброго дня, леди Аэла», от которого мурашки, острые как иглы мороза, впивались в кожу спины, а в животе всё сжималось в тёплый комок. Она знала, что нельзя задерживать взгляд дольше трёх секунд. Сегодняшний счёт был уже пятнадцать. И она не отводила глаз. Хватит пялиться на него, как деревенская дурочка на ярмарочного жонглёра. Касдор первым нарушил тишину ,но не произнес ни слово, просто кивнул, развернулся и зашагал прочь. Аэлария проводила его взглядом. Широкие плечи , узкая талия и его руки, котрые она замечала всегда. Красивый. Чёртовски красивый. И запретный. Отлично. Ещё неделя — и я буду падать в обморок от одного его взгляда, как героиня дешёвого романа. Но тело жило своей тёплой, влажной жизнью, не слушаясь трезвых доводов. Она опустила взгляд на книгу. Буквы расплывались. Трижды пыталась прочесть одну и ту же строчку о корне синевы — ни слова не отложилось в памяти. Идиотка.

****************

Неделю спустя жара не думала отступать. Дышать было нечем. Аэлария укрывалась в саду, под яблоней. Единственное место, где ещё сохранялась прохлада. Пальцем она водила по строчкам: зверобой — от порезов. Тысячелистник — останавливает кровь. — Интересная книга, леди Аэла? Голос прозвучал так близко, что девушка вздрогнула. Книга едва не соскользнула с колен.Сердце забилось — резко, часто, будто пыталось вырваться. Подняла глаза. Касдор стоял в трёх шагах. Лицо раскрасневшееся от жары, на шее блестели капли пота, рубашка темнела пятнами. Руки он держал за спиной. Прятал что-то. Плечи напряжены. В уголке глаза подрагивал крохотный нерв. Он нервничает? — Сэр Касдор, — выдохнула она, и собственный голос показался тонким и чужим. — Доброго дня. Я не услышала ваших шагов. — Прошу прощения, — кивнул он, и горло дёрнулось, когда сглотнул. — Не хотел пугать. Неловкая пауза повисла между ними. Он не уходил, будто корнями врос в землю у края её спасительной тени. Потом сделал шаг. Ещё один. Оказался так близко, что она почувствовала запах — не просто пот и кожу, а что-то глубинное, горьковатое, как полынь после дождя, смешанное с металлом оружия. — Я заметил, — начал он, глядя куда-то в сторону — на яблоню, на траву, куда угодно, но только не на неё, — что вы... интересуетесь растениями. Голос был ровный и формальный. Но девушка уловила неуверенность, почти робость. — Лорд Дован говорит, знания — вещь полезная, — ответила Аэлария, прижимая переплёт к груди. Он купил мне эту книгу, чтобы я могла выжить, когда нам снова придётся бежать. Но этого я тебе сказать не могу, красавчик. Касдор кивнул. Пальцы, сжатые за спиной, пошевелились. — Я подумал, — продолжил он, и голос сорвался на середине фразы, — что, возможно... вам будет интересно. Для изучения. Или... — осёкся. — В общем... И достал из-за спины букет. Никаких лекарственных растений. Это был букет красивых полевых цветов, только те, что привлекают внимание. Ромашки. Васильки. Колокольчики. Клевер. Но никаких ядовитых белладонн или целебных окопников. Букет был огромный, щедрый, явно собранный не впопыхах. Стебли ровно подрезаны, перевязаны простой бечёвкой — узел затянут туго, по-солдатски. — Я... — мужчина смотрел в землю, уши и шея пылали багрянцем, — я видел их сегодня утром. На обходе. У восточного склона. Подумал, что... может быть... среди них есть что-то полезное. Для ваших... исследований. Он собирал их. Для меня. Боже, он даже не умеет врать, какие исследования?! Он говорил быстрее обычного и волнение выдавало его. Аэлария медленно положила книгу и подняла руки. В момент, когда пальцы коснулись стеблей, они встретились с его пальцами. Шершавая кожа мозолей. Горячее напряжение. Лёгкая дрожь. Касдор отдёрнул руку — рывком, будто обжёгся. Спрятал обе за спину. Девушка смотрела на букет в своих руках. Она знала травы. Не было в букете ни одного настоящего лекарственного растения. Только красота. Врунишка. Мог бы и убедительнее что-то придумать — Спасибо, — выдохнула она, и голос дрогнул. Поднесла букет к лицу и вдохнула полной грудью. Аромат ударил — сладкий, медовый от клевера, свежий от васильков. — Это... это очень... — слова застревали где-то между сердцем и губами. — Они прекрасные. Спасибо, Касдор. Что за нелепый предлог. Значит я не ошиблась. Я и правда тебе нравлюсь. Он кивнул — один раз, быстро. — Рад быть полезным, — пробормотал Касдор хрипло, уже отступая. — Если среди них окажется что-то... нужное... Не закончив предложение он развернулся и пошёл прочь. Быстро, словно убегал. Спина неестественно прямая, кулаки сжаты. Аэлария смотрела ему вслед — как он пересекает сад и сворачивает за угол конюшни. — Для исследований, — прошептала она себе под нос, и голос дрогнул от смеха. — Конечно. Для исследований. А где-то за углом конюшни, прислонившись лбом к прохладной каменной кладке, стоял он. Руки его дрожали и он сжал их в кулаки, прижал к бокам, пытаясь остановить этот трепет. Сердце колотилось так, будто только что сражался с десятком демонов. Идиот. Ты идиот. «Для исследований». Кто поверит в такую глупость? Но ей понравилось. Эта мысль согрела изнутри так сладко, что он улыбнулся. Касдор провёл рукой по лицу и направился к казармам. Надо проверить дежурство. Работа. Нужна работа, чтобы перестать думать о ней.

***************

За углом конюшни, в тени, стояли двое. Лукас и Дорик замерли — едва дышали. Руками закрывали рты от едва сдерживаемого хохота. Они видели всё. Лукас дождался, пока шаги стихнут, и хрипло рассмеялся. — Это... правда был наш Касдор?! — голос сорвался. — С букетом цветов?! Дорик медленно скрестил руки на груди. — Похоже, наш славный рыцарь по уши влюблён. — Касдор и любовь, — Лукас фыркнул. — Это как лёд и пламя. Невозможно! — Было невозможным, — поправил Дорик. — До белокурой леди. Лукас снова рассмеялся. — Ты видел его лицо? Красный, как закат! И бежал — как ребёнок с украденным пирогом! — «Для исследований», — передразнил Дорик серьёзно. — Гениальная глупость. Лукас вытер слёзы. — Там ни одной лекарственной травы не было. Сплошная милота. Он целое утро их собирал? Дорик кивнул. — Влюблён. Безнадёжно. Он протянул руку. — Ставлю три серебряника — через месяц он признается. Не выдержит. Лукас пожал руку. — Принято. Ставлю четыре — не признается. Слишком упёртый. Будет мучиться молча до конца. — Посмотрим

*******************

Через неделю был её день рождения. Восемнадцать. Вечер выдался тёплым, безветренным. За окнами столовой сгущались сумерки, окрашивая небо в мягкие розово-золотые тона. Свечи на столе уже зажгли . Рон, как всегда, испёк пирог — яблочный, с корицей и мёдом. Двенадцать лет одной традиции. С тех пор, как её семья погибла — когда ей было шесть — он каждый год пёк ей пирог сам. Никому не доверял. Делал всё своими руками: месил тесто, резал яблоки тонкими ломтиками, посыпал корицей. Заменял то, что она потеряла. Дом. Тепло. Родных. Запах заполнил комнату . — Загадай желание, — сказал Рон, улыбаясь той редкой, мягкой улыбкой, что предназначалась только ей. Восемнадцать огоньков плясали на пироге. Аэлария закрыла глаза. И подумала не о доме. Не о безопасности. Подумала о зелёных глазах. О больших руках с мозолями от меча, о которых думала по ночам, ворочаясь в постели и ненавидя себя за эти мысли. Хватит. Прекрати. Мы через полгода исчезнем. Никаких букетов это не изменит. Щёки вспыхнули. Девушка задула свечи одним выдохом — все разом, будто могла так же легко задуть эти опасные мысли. Дым поднялся тонкими струйками, смешиваясь с ароматом корицы. Подняла глаза — и замерла. больше фото и артов у меня в телеграме https://t.me/amonhat