Глава 1. Белый крест.

                  Свет от свечей, заботливо расставленых женской рукой, хорошо разбавлял полумрак в комнате. Бет была безмерно рада, что в этом доме, который им чудом попался, оказался хоть какой-то музыкальный инструмент, и она могла наконец насладиться тем, как легко поддаются слегка пожелтевшие клавиши под ее ловкими пальцами, наполняя небольшую комнату негромкими нежными звуками.       Сзади раздалось неловкое покашливание, пальцы предательски соскочили на лишнюю клавишу. Девушка тут же перестала играть, и обернулась к стоящему у дверей мужчине.       — Я укрепил все что можно, войти можно только через переднюю дверь, — охотник помялся, но все же прошел дальше в комнату, и осторожно положив тяжелый арбалет на мягкий диванчик, стоящий рядом с лакированным открытым гробом, запрыгнул внутрь и лег.       — Что ты делаешь?       — Я давно не лежал на такой удобной постели, — без доли стеснения поудобнее устроился мужчина. — Что?       — Ничего, — слегка улыбнулась Бет. В этом был весь Дэрил Диксон — он плевать хотел, что подумают другие, если ему это удобно. Пожалуй, ей не помешало бы научиться хоть немного такому же безразличию к чужому мнению.       — Почему больше не играешь? Спой мне, — с вызовом бросил Диксон.       — Кажется, тебя раздражали мои глупые песенки, — она улыбалась, но внутри до сих пор сидела небольшая обида за те слова в лесной хижине.       — Музыкального автомата все равно нет, — он закинул руку за голову, пристально смотря на нее.       Одарив его легкой улыбкой, она медленно развернулась к инструменту. Из под изящных тонких рук тут же разлилась музыка, заполняя все собой, а нежный голос буквально ласкал слух:       — Мы купим пива к дробовику и ляжем на лужайке, — Бет улыбнулась, пропев эти строчки. — И все у нас будет хорошо.       Дэрил внимательно наблюдал за играющей девушкой, она сидела в полоборота к нему, слегка сутулясь. Выбившиеся из хвоста светлые пряди волос падали на ее юное лицо, уже отображавшее след от пережитых кошмаров этого нового мира. Но даже это не портило ее красоты.       «Да, чёрт возьми, она действительно красивая. И не только своей мордашкой, но и тем, что среди всего этого дерьма она по-прежнему оставалась наивно доброй и светлой».       — И ты не хочешь быть моим парнем, а я не хочу быть твоей девушкой, и это... — ее пальцы напряженно замерли. «И это облегчение для нас». Внутри что-то противилось тому, что нужно было спеть дальше. Тишина становилась слишком осязаемой, удушающей. Бет отстранилась от пианино, сжимая ладони на коленях.       Прядки выбившихся волос как нельзя кстати скрывали сейчас ее чувства и легкий румянец. Она осторожно повернула голову в сторону Дэрила, кажется, он успел задремать. По крайней мере из-за его отросших волос и в полумраке было сложно разглядеть, спит ли он на самом деле или ей хочется, чтобы он спал и не видел ее смущения. И зачем она только выбрала эту песню...       Девушка уже собралась встать, чтобы тоже лечь немного поспать или хотя бы попытаться то сделать, однако тихое: «Бет» заставило ее застыть на месте. Разговора было не избежать, она это понимала, и это пугало ее, потому что все было сложно и непонятно.       «Ну же, давай», — она заставила себя обернуться.       — Я думала, ты спишь, — пожала плечами Бет, словно оправдываясь.       — Нет, — он ненадолго замолчал, а затем неоднозначно хмыкнув, сел в гробу, достал из заднего кармана потертых джинс свернутый листок, помахав им. — Я нашел это на кухне.       Бет немного удивилась и все же расслабилась, видя, что разговор идет совсем в другом русле, чем она ожидала:       — Оу, я решила написать благодарственную записку. Подумала, что «спасибо» это меньшее, что мы можем дать взамен тех запасов, что съели.       — Я думаю, вовсе необязательно оставлять ее, — Дэрил спрыгнул из гроба, стоявшего на табуретах, подходя ближе. Неловко почесав затылок, он продолжил. — Мы могли бы остаться здесь на какое-то время и... лично поблагодарить. Может, люди, оставившие здесь запасы хорошие, а может и плохие, но мы могли бы попробовать подружиться.       Бет стояла и смотрела на него неверящими глазами. Это было слишком заманчивое предложение. Но в ответ она лишь улыбнулась, сказав не то, что было на уме:       — Всё-таки, ты веришь, что хорошие люди еще остались. Почему ты передумал?       — Ну, знаешь... — их взгляды встретились ненадолго.       — Что? — она склонила голову набок.       — Ммм... — охотник неопределенно повел плечами.       — Не говори «ммм», — с легким укором проговорила Бет. Ей явно стоило бы прекратить расспросы, пока что-то не произошло, но это было сродни тому, чтобы остановить поезд без тормозов. — Почему передумал?       В воздухе повисло нерешительное молчание. Они стояли очень близко друг к другу, так что сделай один из них шаг навстречу, как тут же упрется в грудь другому. На Дэрила пытливо смотрела пара светло-голубых глаз, ожидая ответа на свой вопрос. Освещенные предметы в комнате в свете свечей отбрасывали загадочные тени, в доме было так тихо, будто кто-то невидимый тоже ждал ответа, лишь за окном было чуть слышно урчание вечно голодных мертвецов. Бет внимательно смотрела в серые глаза напротив, проклиная их обладателя за то, что она не может оторвать от них взгляда и чувствует себя точно загипнотизированной. Примерно так смотрит мышка на кобру, что завораживает добычу своей терпеливостью. Грин пытается увидеть в них ответ, хотя всем и так все было ясно, что между ними что-то происходит. Она чувствует как ее левой ладони касается теплая мужская рука, суховатая от постоянного использования оружия и бесконечного выживания.       Бет чувствует, как сильно ее сердце стучит внутри, а в груди что-то тягостно ноет, нисколько не сомневаясь, что то же самое испытывает и стоящий напротив нее Диксон, внимательно наблюдающий за ее реакцией.       Воздух вокруг накалился до предела, казалось невозможно сделать и вдоха. Бет сдалась первой, сильнее сжимая его руку и упираясь лбом в крепкую грудь охотника, глубоко вдыхая. Дэрил не замедлил крепче прижать ее свободной рукой к себе, держа руку на хрупких плечах девушки, и едва касаясь губами блондинистой макушки, пушистые волосы которой щекотали ему нос.        Чувства были такими противоречивыми, они оба буквально искрили: хотелось быть ближе, вжаться еще сильнее друг в друга, но в тоже время что-то подсказывало, что это неправильно.       «Все не должно было быть так... Мы не должны были оказаться в таком положении. Это что-то другое — эмоции, попытка найти утешение хоть в чем-то после случившегося с тюрьмой...» — размышляла девушка, нехотя высвобождаясь из объятий и пряча блестевшие от слез глаза.       — Дэрил, — она на секунду замолкает чтобы унять дрожь в собственном голосе. Начинает мысль сначала, однако так и не может ее закончить. — Мы не должны...       Очевидно, он думал о том же, что и она, потому как с неохотой отпустив ее из своих объятий и ее прохладную от волнения ладонь, сделал шаг назад, склонив голову вниз так, чтобы отросшие волосы спрятали от Бет мелькнувшую в них боль и растерянность от всего происходящего.       — Прости, — глухо выдавливает он. — Я не должен был делать этого.       — Я не сержусь, — девушка поднимает грустный взгляд, обнимая себя одной рукой. — Я просто думаю, что мы все восприняли не так.       «Ложь».       — Мы просто запутались, — Диксон отвернулся, все его тело было напряжено как струна.       «Еще одна ложь».       — Но мы могли бы...       Бет не успела договорить, как ее прервал громкий звук лязгнувших консервных банок, служивших своего рода сигнализацией. Дэрил, чувствуя облегчение от возможности сбежать прочь от этих нелепых объяснений с их стороны, хватает свой арбалет с белого диванчика, и коротко бросает:       — Жди здесь.       Грин устало вздохнула, понимая, что больше они к этому разговору возвращаться не будут. Точки поставлены, где надо. Они и так много потеряли, чтобы потерять еще больше. Привязанности приносят боль. Им будет достаточно того, что они рядом, не как Гленн и Мэгги. Должно быть достаточно...       Диксон осторожно подошел к входной двери: всегда надо быть начеку. Возможно, это просто вернулась та белая псина, что была днем, а может, другие непрошенные гости. Приоткрывая дверь, он видит лишь огромную толпу ходячих, которых теперь ничто не сдерживало.       — Бет, уходи! — крикнул он, оборачиваясь на только подошедшую девушку, которой велел ждать в комнате.       — Я тебя не брошу! — она достает нож, готовая помочь, но охотник в своей привычной грубой манере лишь дает отсечку.       — Это не обсуждается, забирай все барахло, какое можешь унести и уходи, я встречу тебя на дороге! — он выпускает стрелу в лоб ходячему.       Стиснув зубы, Бет подчиняется и, захватив их рюкзак с одной из дальних комнат, выбирается через окно на улицу, где ее уже поджидают щелкающие гнилые челюсти. Кажется, что-то привлекло их внимание к дому, потому как они буквально окружили его.       — Чёрт, — выругалась Бет, и сжав нож крепче, она проткнула висок одного из нависших над ней мертвецов, петляя между тварями и пробираясь к месту встречи с Дэрилом, которое было уже рядом. Но всего в нескольких метрах от злополучной дороги, ее удача кончается. Нога предательски задевает что-то в темной траве, Бет лишь успевает выставить руки вперед, чтобы смягчить падение. Ее взгляд падает на место, где должно лежать то, обо что она так глупо споткнулась, и ее сердце бьется еще быстрее, а желудок неприятно сжимается. Перед ней лежало едва узнаваемое тело собаки, разорванной в клочья ходячими. Лицо Бет побледнело, а ноги стали противно ватными.       Поднявшись на дрожащих ногах, она приготовилась защищаться от приближающихся мертвецов, но руки словно назло не слушались ее: все мысли занимала чертова собака, которая скорее всего приходила сегодня днем.       Неожиданно со стороны дороги послышался звук приближающейся машины. И тут девушка по-настоящему поняла, в какой западне она оказалась. Дэрила все не было, ходячие теснили ее, а от неизвестной машины можно было ожидать все что угодно: это могли быть и простые выжившие, которые в лучшем случае равнодушно проедут мимо, а могли быть и хозяева похоронного бюро, которым очень может не понравиться присутствие незванных гостей на их территории.       «Дэрил, где же ты? — дыхание Бет участилось от страха перед вырисовывающимся будущим. — Почему все опять пошло не так?»       Сердце стучит как бешеное, остаются только инстинкты. Девушка достает пистолет и целится в окружившую ее почти толпу ходячих трупов, издающую утробное рычание. Еще немного и ей кажется, что она умрет — один из них все же валит ее на землю, задевая острым ногтем левую щеку и оставляя на ней огромную царапину. Огненная боль пронзает место раны, Бет еле сдерживается, чтобы не закричать и тем самым не привлечь еще больше ходячих. Но на ее же счастье она слышит визг тормозов, короткую пулеметную очередь, а затем то, как сильные руки подхватывают ее и сажают в салон темного автомобиля. От пережитого ее сознание буквально отключается.

***

      Отбившись, наконец от ходячих, Дэрил слышит на улице голос Бет и звуки машины. Но когда он выбегает, уже слишком поздно — черная дверь захлопывается и машина с белым крестом на заднем стекле спешит как можно быстрее уехать. Диксону не нужно лишних деталей, чтобы понять, что девчонка там.       — Бет! Бет! — он срывается с места, напрасно стараясь догнать человеческими силами машину. Но Диксон был братом своего брата и не привык сдаваться на полпути. Он бежал почти всю ночь, тщетно надеясь, что ему улыбнется сама Фортуна.       Останавливаясь перед очередным перекрестком, он беспомощно оглядывается по сторонам. Это игра в прятки с воздухом. Он упустил ее. Он упустил Бет, последнюю ниточку, связывающую его с прошлым, с их группой.       Дэрил путался в собственных эмоциях, он был в отчаянии от того, что последнее, что они сказали друг другу, что их такая странная появившаяся привязанность друг к другу — ошибка. И в то же время он был чрезвычайно зол на самого себя, что отпустил ее одну, понадеявшись на то, что так она точно выживет и не будет делать глупости, спасая его, если это понадобится. Зол, что не успел встретиться с ней на дороге раньше, чем эта чертова машина увезла ее в неизвестном направлении. Зол, что не смог защитить как и ее отца.       Буря, что бушевала внутри него оставила лишь горькое опустошение и ненависть к себе. Он просидел на перекрестке несколько часов, прежде чем на него накнулась группа выживших. И смотря на этих до зубов вооруженных мужиков, он прикидывал: «А было бы ей сейчас с ним безопасно, окажись она тут?»