1. Загадки

«За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!»

«Мастер и Маргарита»

Булгаков М. А.

Казань, 2025 год. Конец мая Студия была залита мягким янтарным светом предзакатного солнца. Высокие зеркала отражали стройные фигуры подростков, замерших в полукруге перед Валерией. Она стояла в центре, грациозная и собранная, с легким румянцем на щеках от движения. — И раз, и два... Нет, Алин, здесь не резко, а плавно, как будто ты ловишь ветер, — её голос, спокойный и тёплый, заполнял пространство, перекрывая тихий гул уличного движения за окном. Ритмичная мелодия лилась из колонок, ноги скользили по паркету, руки вытягивались в чётких линиях. Она вела их за собой, как дирижёр оркестра. В этот момент из сумки у зеркала раздался телефонный звонок. Лера не сразу отреагировала, закончив связку, но когда он повторился, подняла руку, давая знак остановиться. — Минутку, ребят, передохните, — улыбнулась она, подходя к сумке. На экране горело имя: «Папа». Хореограф нахмурилась. Отец звонил редко. Обычно писал сообщения или передавал «приветы» через секретаря. — Продолжайте разминаться. Я быстро, — бросила девушка ученикам и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Прохлада пустого холла встретила её приятной свежестью после душного зала. Лера провела рукой по лбу, смахивая капельку пота, и нажала на ответ. — Пап? Голос Владимира Суворова звучал ровно, но в нём скользила лёгкая напряжённость. — Лерочка, ты занята? — Занятие ещё идёт, но я могу говорить. Что-то случилось? — Нет, нет... — он слегка замялся, что было для него нехарактерно. — Просто хотел узнать, как ты. Давно не виделись. Она прижала телефон к уху, удивлённая. Отец не был из тех, кто звонил «просто так». — Всё хорошо. Школа, репетиции... А у тебя? — Всё в порядке. Но... — пауза. — Приезжай сегодня после работы. Надо поговорить. Лера почувствовала, как сердце ёкнуло. — О чём? — Не по телефону. Приезжай, хорошо? Я жду! — он не стал ждать ответа, мягко положив трубку. Суворова опустила руку с телефоном, глядя в темнеющее окно напротив. В отражении лицо казалось чуть бледнее обычного. «Поговорить» у отца никогда не означало ничего хорошего. Она глубоко вдохнула, поставила телефон на беззвучный и толкнула дверь в зал. — Так, где мы остановились? — голос прозвучал бодро, но пальцы слегка дрожали, когда она нажимала «play» на пульте. Музыка заиграла снова. Танец продолжился. Но мысли уже были далеко. Когда последние аккорты мелодий стихли, ученики, смеясь и переговариваясь, потянулись к сумкам. Лера улыбалась, поправляя выбившуюся прядь волос, но в глазах ещё оставалась лёгкая тревога после звонка отца. Она быстро собрала вещи, попрощалась с ребятами, и вышла на улицу, где её ждал белый «Hyundai Santa Fe» – подарок отца на последний день рождения. Машина мягко заурчала, когда тронулась с места. Окна были чуть приоткрыты. Прохладный вечерний воздух врывался в салон, смешиваясь с лёгким ароматом её духов – «Miss Dior», любимых с тех самых пор, как она жила во Франции, и паром с ягодным ароматом от уже потрепанного жизнью подика. Дорога к отцовскому дому вела через центр, где огни небоскрёбов отражались в глади Казанки. Лера любила этот город. Он был её, но иногда, как сейчас, вдруг казался чужим, полным невысказанных тайн. Особняк Суворовых стоял в престижном районе, за высоким забором, скрывающим его от посторонних глаз. Ворота бесшумно разъехались, пропуская её машину. Едва переступив порог, она на мгновение остановилась, вдохнув знакомый, родной запах. Ваниль, корица, тёплое сливочное тесто. — Мама печёт? — невольно улыбнулась. Из кухни показалась Наталья Суворова. Высокая, элегантная, с собранными в низкий пучок седеющими волосами. На её лице всегда была та же спокойная улыбка, что и в операционной. Уверенная, тёплая, но чуть отстранённая. — Лерочка! — женщина открыла объятия. Дочь подбежала и прижалась к ней, вдыхая знакомый аромат «Chanel Nº5» и чего-то ещё. Наверное, больничного антисептика, домашнего уюта и детства. — Ты, как всегда, вовремя. Пирог с малиной только из духовки. — Обожаю твой пирог, мамуль! — девушка рассмеялась, но тут же спохватилась. — Папа ждёт? Наталья кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то невысказанное, загадочное. — В кабинете. Иди, не тяни. Дверь в отцовский кабинет была приоткрыта. Лера постучала лёгким движением костяшек пальцев и вошла. Он пах кожей и старыми книгами, смешанными с лёгким дымком дорогого виски. Владимир стоял у окна, спиной к ней, но, услышав шаги, обернулся. — Лера... Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что на мгновение забыла о тревоге. Отец подошёл, крепко обнял её, и она почувствовала, как его руки – сильные, привыкшие держать всё под контролем, слегка дрогнули. — Садись, солнышко. Надо поговорить. Он указал на кресло, но сам не сел, будто боялся, что если опустится в него, то не сможет сказать то, что должен. Лера медленно опустилась в кожаное кресло, сжав пальцы. — Пап... что-то не так? — Всё нормально. Не переживай. Послезавтра Илюха с друзьями – Ксюшей, Алиной, Женькой, на дачу к нам едут. Их родители, да и мы, будем спокойны, если ты поедешь с ними. Девушка закатила глаза. — Серьезно, пап? Из-за этого ты просил меня приехать? Я должна нянчиться с малышней, пока они бухают и орут песни под гитару? — Лера... — отец сжал губы, но вдруг хитро прищурился. — А там будет Саша. Тишина. Она замерла, пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. — Что?.. — Он вернулся вчера из Франции. Дядь Валера вызвал, — Владимир развалился в кресле, довольный эффектом. — Говорит, хочет тебя увидеть. Внутри начали разливаться теплые чувства. Сашка Туркин был её лучшим другом. Именно этот парень был с ней в Французском интернате. Учил языку, помогал во время обучения и просто оберегал. — Он... так и сказал? — Дословно: «Если Лерка не проедет – я ее лично вытащу из этой танцевальной студии», — отец усмехнулся. — Характер, я смотрю, совсем не изменился. Лера сжала зубы, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Лааадно... — протянула она. — Но только на выходные! Владимир рассмеялся, встал и потрепал ее по волосам, как в детстве. — Да-да. На выходные. Вот и умница. А то я уж думал, ты совсем взрослая стала. Ни уговорить, ни подкупить. Лера фыркнула, но внутри что-то зажглось. Старое, теплое, не забытое. Сабантуй на даче с братаном и его друзьями? Тоска. Но если там будет Туркин... выходные обещают стать интересными. — Лер, я тебе сейчас кое-что скину на телефон. Откроешь, когда понадобится. — В смысле? — непонимающе вскинула брови девушка. — Там два коротких запороленных видео. Не переживай. Код от каждого – дата рождения того, кто будет смотреть. — Пап, что за загадки? Как я пойму кому и когда их показать? — Доверься ситуации. А сейчас езжай к себе. Собирайся. Возьми вещей побольше. Пригодятся. — Побольше? Мы ж на два дня едем. — Лерочка, меньше вопросов, — отпил виски из стакана отец. Пальцы скользнули по телефону. — Если я сказал так, значит это зачем-то нужно. Потом ещё «спасибо» скажешь. — Ну ладно... На 16-й iPhone Суворовой пришли те самые два видео, которые она должна была показать каким-то неизвестным людям. Кто они? Как она их узнает? Что за обстоятельства, при которых девушка будет показывать эти ролики?.. Первая половина следующего дня прошла в спешке. Сначала утренние тренировки, плавно переходящие в обед. Поездка в супермаркет. Миндальные круассаны, которые так любили с Сашкой во Франции. Оливки. Сыр. Несколько бутылочек хорошего красного вина. 4 банки энергетика. Протеиновые батончики. Фотобумага для полароида, ведь старая почти закончилась. Новая коричневая помада. Духи. Другие. С нотками миндаля и спелой вишни. Салон красоты. Они же не виделись пять лет. Сугубо переписки и редкие разговоры по телефону... Лера вырулила на парковку перед своим домом - элитным жилым комплексом в центре города, где у нее была просторная квартира с панорамными окнами. Машина мягко замерла, двигатель замолчал, но тревожные мысли в голове все еще гудели, как отзвук необъяснимого беспокойства. Она вошла в холл, кивнула дежурному консьержу и нажала кнопку лифта. Что это за игра такая? — пронеслось в голове. Отец никогда не действовал без причины. Свет автоматически зажегся, выхватывая из темноты интерьер в стиле лофт с нотками французского шика. Открытые кирпичные стены, черное кресло в углу, огромное зеркало в позолоченной раме, оставшееся от бабушки. Лера швырнула ключи на мраморную консоль и потянулась, чувствуя усталость после долгого дня. Но времени на отдых не было. Нужно собираться. Она распахнула дверь гардеробной, и перед ней развернулся целый мир: стойки с платьями, полки с обувью, аккуратные коробки с аксессуарами. Что взять? — Дачная тусовка... — пробормотала она. перебирая вещи. Вечерний свет мягко струился через шторы, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. Девушка стояла перед открытым шкафом, медленно проводя пальцами по вешалкам, словно перебирая не просто одежду, а возможные сценарии предстоящей поездки. Отец наказал взять побольше вещей. Эти слова висели в воздухе, наполняя сборы особым смыслом. Она начала с практичного: джинсы – плотные, потертые на коленях, те самые, в которых удобно и гулять по лесу, или сидеть у костра. Свитера – один серый, объемный, с высоким воротом, второй – розовый, мягкий, как воспоминания о детстве. Футболки – хлопковые, простые, те, что не жалко испачкать в земле или траве. Потом перешла к личному: книга. Потрепанный томик стихов, который она всегда брала с собой в поездки. Кожаный дневник с замком, где хранились мысли, слишком сокровенные для посторонних глаз. Фотоаппарат. Тот самый полароид, к которому покупала пленку, подарок отца на восемнадцатилетие. На кровати уже лежала небольшая коробка с лекарствами (отец настаивал), косметичка с самым необходимым и серая толстовка, пахнущая домом. Лера стояла перед зеркалом, примеряя лёгкое трикотажное короткое платье песочного оттенка. Оно сидело по её фигуре, словно созданное для летних вечеров у костра или танцев. — Возьму, — решила она, аккуратно складывая его поверх джинсов и свитеров. Толстовки. Их было три: чёрная, потертая, с выцветшим логотипом парижского кафе. Серая, oversize, с капюшоном, в которой можно утонуть. Бордовая, мягкая, с запахом её духов. Она провела ладонью по ткани, на секунду задумавшись. Побольше... Обувь: белые кроссовки, с чуть загрязнёнными подошвами, проверенные в десятках поездок. Босоножки. Белые, кожаные, на широком высоком каблуке, с тонкими ремешками, те самые, что купила в прошлом году в Италии. На туалетном столике прибавилось две баночки с жидкостью для вейпа. Гранатовая и со вкусом спелого арбуза и смородины. Лера покрутила их в руках, затем достала из сумки ещё две, только что купленные: виноград и кактус-лайм. Рядом лег новый испаритель. — На всякий случай, — спрятала всё в карман сумочки. Теперь точно готово. Почему так много? Сумка, наполненная до отказа, казалась не просто сбором вещей. Это был багаж для чего-то большего. И когда она застегнула замок, в воздухе повис невысказанный вопрос: Что же на самом деле ждёт их на той даче? Всё готово. Лера взяла с полки солнцезащитные очки и надела на голову, забирая распущенные пряди. Квартира погрузилась в тишину. Суворова выключила свет, захлопнула дверь и пошла к лифту. Густой сумрак ночи обволакивал город, только фонари рисовали на асфальте золотистые круги, будто приглашая её в последнее путешествие перед дорогой. Лера резко щёлкнула ключами, багажник бесшумно поднялся, поглощая дорожную сумку и шоппер с едой. Она замерла на секунду, глядя на тёмное небо, где редкие звёзды пробивались сквозь городскую засветку. Пальцы сами потянулись к подику в кармане серой толстовки. Она глубоко вдохнула. Сладковатый пар с гранатом растворился в прохладном воздухе. Розовый лимитированный «Aegis Hiro 2» – её верный спутник в моменты, когда нервы начинали играть. Ворота особняка снова бесшумно распахнулись, будто дом чувствовал её приближение. Машина плавно закатилась на парковку, и Лера, сделав последнюю затяжку, убрала средство от стресса обратно в карман. Дом дышал тишиной, только где-то в глубине слышался глухой гул телевизора, видимо, мама с папой уже отдыхали. Она прошла через холл, босиком ступая по прохладному мрамору, и поднялась по лестнице на второй этаж. Она приоткрыла дверь своей комнаты. Всё было так, как когда-то оставила: постель застелена, книги аккуратно расставлены на полке, фотографии в серебряных рамках на туалетном столике. На одной из них – она, лет десяти, с мамой и братом на плечах у отца где-то в Альпах. Лера провела пальцем по стеклу, смахнув невидимую пыль. Дверь в комнату Ильи была приоткрыта, оттуда доносились приглушённые звуки музыки. Какой-то рэп, который он обожал в последнее время. Она постучала костяшками пальцев и вошла без разрешения. — Ну и бардак... — фыркнула Суворова, оглядывая хаос: разбросанные кроссовки, стопка футболок на стуле, открытый чемодан на кровати, в который он, судя по всему, просто швырял вещи наугад. Илья стоял у зеркала, корчась под свои же треки, увидев её в отражении, резко обернулся. — Лерка?! Ты чего... — Приехала ночевать, чтобы завтра не метаться, как угорелая, — она скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. — Хотя, судя по твоим сборам, утро всё равно будет весёлым. Он закатил глаза, но ухмыльнулся. — Да ладно тебе, я же не на месяц еду. Два дня. Трусы, носки, пару футболок... — И пять банок энергетиков с тремя одноразками, да? — она ковырнула носком кроссовку у чемодана, под которой виднелись яркие баночки с курилками. — Спрячь получше. Если мама узнает, что мы этим балуемся, нам такие звездюля будут светить... похлеще папиных раз в 100. Илья засмеялся и плюхнулся на кровать рядом с чемоданом. — Хорошо. Ну ты же поедешь с нами? — он смотрел на неё с хитрым прищуром. — Папа сказал. Лера вздохнула, подошла и села рядом, отодвинув его разбросанные вещи. — Да, поеду. Хотя до сих пор не понимаю, зачем Вам там моя компания. — Ну... — он покрутил в руках телефон, потом резко ухмыльнулся. — Сашка Туркин же будет. Девушка резко встряхнула головой. — И что с того? Мы – лучшие друзья. Не более. — Да ничего... — Илья засмеялся, поднялся и потянулся к полке за наушниками. — Просто если Вы там опять начнёте спорить, как в старые времена, я предупреждаю: мы с ребятами будем делать ставки. Лера швырнула в него подушкой, но не смогла сдержать улыбку. — Давай собирайся, клоун. Она встала, поправила его смявшуюся футболку и направлялась к двери, но он окликнул её: — Лер? — М? — Рад, что ты едешь. Она кивнула, не оборачиваясь, и вышла, оставив дверь приоткрытой. Тишина. Где-то тикали часы. Лера прислонилась к стене, закрыла глаза. Завтра. Дача. Саша. Она глубоко вдохнула и пошла в свою комнату.