Глава третья, в которой Гермионе делают предложение

Гермиона тяжело приземлилась на яркий диван и сдула упавшую на лоб прядь. Хотелось закрыть глаза и провалиться в глубокий сон. Это был ее первый опыт присмотра за ребёнком, и он оказался выматывающим. И опыт, и ребёнок. За неполные десять минут Фред придумал примерно столько же игр, и в каждой ему нужен был партнёр. Привыкший к близнецу рядом, он просто не мог делать что-то интересное в одиночку. И сейчас Джорджа заменяла Гермиона. Она строила огромную башню из кубиков, шаров, конфет и игрушек, разыгрывала сценки и угадывала значение выдуманных слов. От игры в прятки пришлось отказаться, зато жмурки привели Фреда в настоящий восторг. Гермиона тоже была рада. Наколдовав мальчику повязку и отправив «водить», она могла наконец немного отдохнуть, изредка создавая шум в разных частях комнаты с помощью палочки. Маленький Фред с торжествующей улыбкой и воинственным криком шел на звук, но найти никого не мог. Гермионе было немного стыдно, поэтому, отдохнув таким образом пару минут, она намеренно встала у него на пути. Позволив себя поймать. — Ох, ну вот, — притворно расстроилась она, когда руки мальчика обвили ее ногу. Фред звонко рассмеялся, стянув с глаз повязку. — А теперь краски! Гермиона мягко ему улыбнулась и покачала головой. — Разве ты не устал играть? — Не-а! С тобой весело, почти как с Джорджем, — мальчик задумчиво посмотрел на нее снизу вверх, все еще прижимаясь к ее ноге. — А еще ты красивая, у тебя волосы такие... кудрявые! Девушка смешливо фыркнула. Ей вспомнилось, как в Хогвартсе она стала невольной свидетельницей того, как Фред пытался пригласить Алисию на свидание: комплименты парня были на уровне его пятилетней версии. В какой-то степени она нашла это даже милым. — Так, значит, краски? Что ты хочешь нарисовать? Уизли с радостным (даже воинственным) кличем убежал с сторону спален и уже через минуту вернулся обратно с целой охапкой разноцветных тюбиков, кистей и свернутых холстов. И как только это все уместилось в детских руках? Гермиона не знала, что кто-то из близнецов увлекался живописью, это стало открытием для нее. Хотя это было не удивительно — в мастерской она не раз видела чертежи и эскизы будущих вредилок. Логично, что братья сами рисовали все это. Пока она размышляла над художественными принадлежностями, Фред уже пустил их в ход. Расправив один из холстов и придавив края игрушками, он открыл все краски и принялся их выдавливать на бумагу. — О нет-нет-нет, — Гермиона замахала руками, заметив этот творческий порыв. — Фред, не надо так делать! Но художника было не остановить. Цветные брызги полетели во все стороны, Грейнджер едва успела взмахнуть палочкой, выставляя перед собой щит, чтобы ее не испачкало. Две ярко-оранжевых кляксы врезались в дрожащий воздух прямо на уровне ее головы и медленно сползли вниз. Увидев это, Фред звонко рассмеялся и на его лице появилось то самое выражение, которое Гермиона успела выучить за время знакомства с его взрослой версией. — Фред, нет, — грозно свела брови девушка. — Фред — да! В подтверждение своих намерений он направил тюбик прямо на нее и с силой сжал его двумя руками. Краска с громким звуком вылетела вперед, но не долетела до цели, шмякнувшись на пол неровным зигзагом. — Ну во-от. Я хотел, чтобы ты вся была рыжей, — протянул мальчик, выпятив губу. Гермиона выдохнула. — Тебе хорошо с рыжим... — Спасибо? Но давай лучше начнём рисо... — ...поэтому я женюсь на тебе, когда вырасту! Тогда ты станешь рыжей. Мама и папа рыжие и они женаты. Хочешь тоже? Гермиона поперхнулась воздухом. Фред смотрел на нее щенячьими глазками, искренне уверенный в том, что только что сказал. Она прокашлялась. — Давай... кхм. Давай вернёмся к этому разговору, когда ты станешь старше, хорошо? Еще успеешь передумать. Мальчик скорчил недовольное лицо и топнул ножкой. — Не передумаю! — Ладно-ладно, — Гермиона примирительно подняла руки, — как скажешь. Так что ты бы хотел нарисовать? Он тут же переключился, не заметив, как сменилась тема, и указал на разбросанные игрушки. — Великоцараптора! Девушка вздохнула. Кажется, сегодня это стало ее любимой реакцией буквально на все. — Велоцираптор, значит, велоцираптор... Фред захлопал, уронив полупустой тюбик. — Ты — рисуешь, я — крашу! — скомандовал он. — Потом меняемся! О, а еще ты сможешь его оживить? Чтобы он двигался как картины? А еще... Гермиона снова вздохнула и улыбнулась, кивая болтовне ребенка. Ее утешала только мысль, что во время рисования Фред будет относительно спокоен. И мысль эта была абсолютно ошибочной.