Другой взгляд

Уильям Афтон pov: После длительной работы над новой серией аниматроников я решил проведать комнату наблюдений и проверить сына. Подумав о нём, всё хорошее настроение от проделанной работы улетучилось. Изначально я не хотел впутывать его в свои грязные дела, но он оказался не в то время и не в том месте. Застав Генри, который прятал тела после «вечеринки», я настоял на проведении серии экспериментов — сначала на моём сыне, а потом, как дальше пойдёт. Если честно, мне был любопытен остаток и его работа, но не так сильно, как Генри. Люди, проводившие изучение архивов семьи Мюррей, сделали краткую выжимку, где значился остаток. Генри, как любитель всей этой мистической хрени, заинтересовался и ушёл в изучение с головой, спихнув свои обязанности на меня. Хоть я и механик, но жилка у меня есть — что было показано и доказано семейством Мюррей. Да и лучше уж мы приобрели все активы, нежели Эдвин разбазаривал наследство на игрушки. Можно сказать, мы спасли людей от такого начальника. Так вот. После изучения всей этой мистической хрени Генри продемонстрировал результаты своих исследований. В первый раз я конкретно ахренел — он сделал чёртового Пиноккио! Урфин Джюс хренов! Я тогда чуть не помер со страха — от осознания, что мистика реальна. Как я сразу заметил, этот «Пиноккио» по поведению смахивал на своего создателя. Спросив Генри про поведение своего творения, я получил трёхчасовую лекцию про этот чёртов остаток. Я конкретно выпал из-за всей этой информации. Он ещё жаловался, что все его эксперименты исчерпали себя и нужно что-то новое. Поинтересовавшись по поводу новых экспериментов, я ахуел: он сказал, что опыты должны проводиться на мёртвых детях. После этого я достал из-под стола бутылочку элитного коньяка, подаренного мне одной большой шишкой за идеальное празднование дня рождения его сына. Думая об этом, я наливал себе и Генри — а то что-то он разошёлся и шизить начал. Тогда мы с ним конкретно напились. Через недельку я уже подзабыл о тех словах Генри, как вдруг он вызвал меня к себе и вывалил информацию о потенциальном бессмертии. Сказал, что более «энергетически насыщенные» — это дети. Сначала я хотел откосить от «чести» быть его помощником, но он хорошо знал меня и смог влечь меня в это. Моя часть работы была — заманить часть детей. Остальную часть вёл Генри. А грязная работа была на мне… После этого я спешно снял костюм и пошёл проведать сына. Зайдя в офис охраны, я проверил камеры — но ни на одной из них его не было. Я забеспокоился, но, обыскав здание, нигде его не нашёл. Потом я вспомнил, где в здании не было камер, и побежал в секретную комнату. Застав сына, сидящего у двери с пустым взглядом, я всё понял — он видел. Спросив у него, что случилось, я услышал, что его подруга куда-то пропала с вечеринки, и он решил найти её. Нашёл… но сказал, что увидел, как её пожирает Фредбер. И заплакал. Еле как его успокоив, мы собрались и поехали домой. Позже он рассказал семье, что видел, но никто ему не поверил. А старший сын вообще начал издеваться над ним. Из-за постоянных слёз, которые начались после увиденного, Генри после отсидки в обезьяннике — за то, что ступил и спалился при увозе одного из детей (а повезло ему, что отпустили из-за отсутствия тел) — начал говорить про эксперименты над сыном. Тогда я ему вмазал. Он в обиде не остался, потом начал шантажировать меня моими прошлыми делами, про которые был в курсе — а это немаленькое число. Спустя время я сдался. Теперь сын постоянно плачет, и я стараюсь помочь ему по мере сил. Недавно сделал ему игрушку Фредбера — хоть с недавнего времени он, мягко говоря, не любит аниматроников, но мультики смотрит с упоением и успокаивается. Его любимцем был Фредбер — и, на удивление, остаётся им. Через эту игрушку я пытаюсь подбадривать его. Ещё жена жалуется, что я постоянно беру младшего на работу… Завтра будет новый день. С такими мыслями я дошёл до кабинета и начал наблюдение.