Часть I. Глава I: Первый Ангел вострубил...

… и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю

***

У неё нет времени выяснять кто этот парень. Он живой, не один из гниющих бродяг, это видно по потной коже, резким дезориентированным движениям, и тяжелому дыханию. Она проклинает своё любопытство вместе с вечно непрошеным желанием помочь. Но действует прежде, чем успевает обдумать план. Подкрадывается со спины, протягивает обломок трубы, служащий ей оружием, достаточно, чтобы коснутся плеча незнакомца. И то ли он оборачивается слишком резко, то ли тянет к ней руку, действуя на нервы… Девочка отмахивается, и бьёт его трубой по голове. Достаточно сильно, чтобы тот упал назад из положения сидя, но недостаточно, чтобы вырубить. — Будь добр, скажи, что ты не помер от этого… — Прошептала она в панике. — Карл?.. Брут облегчённо выдыхает, дальше игнорируя упавшего спокойнее. Шедший к ним до этого бродяга подбирается слишком близко, чтобы можно было не обращать на него внимание и дальше. — Карл?!.. Поэтому она спрыгивает с бордюра и бежит к нему по дороге. Схема всегда одна и та же: Ударь по ближайшему колену, а потом бей по голове, пока та не лопнет, как переспевший арбуз. Так что девчонка лупит мертвеца снова и снова. Соприкосновение металла с костью отдаётся глухим, привычным ей, звоном. По улице раскатом проноситься эхо выстрела. И это не её вина. Она падает к земле, рядом с трупом, но оборачивается к оставленному позади выжившему. Рядом с ним стоит мальчишка с битой. А чуть в отдалении возвышается мужчина, в паре шагов от ещё одного мертвеца. В его руке вскинутый вверх револьвер.

***

Ей это не нравится, черт возьми. Но выхода не было, она уже здесь, в чужом гнезде, чувствует себя лисой в курятнике, на которую вот-вот наставят ружьё. Помогать незнакомцам было глупостью. Помогать незнакомому мужчине, вероятно, смертельной. А пытаться узнать действительно ли тот выживет, вместо того, чтобы свалить сразу после идиотского акта милосердия… В общем, она здесь. Пойманная с поличным темнокожей семейкой из отца и сына, подобравших мудака в халате вместе с ней. И не выпускавших её на улицу. И эти ребята не прекращали болтать. Будто слова доставались им по акции, брались с какой-нибудь одноцентовой распродажи. Задают свои тупые вопросы, ноют о бродягах и подобранном мужике. Капают ей на мозг, будто вода из-под крана бьёт по металлической кастрюле. То имя им подавай, то расскажи всю подноготную жизни, то поясни про кретина в халате, о котором она сама знает меньше, чем со спичечную головку… Рассказ состоял из кучи вопросов и тишины. Ей ничего от них не нужно, но что предлагают — берётся. В основном это проверка воды и батончиков мюсли на вшивость, пока родственный дуэт разговаривает фоном и остаётся игнорируемым. Ей хотелось убраться при первой возможности. На этот раз, лучше прямиком из городка. Она и так слишком долго тут бродила, а единственным ценным приобретением за это время оставался несчастный глок, с полупустой пачкой патронов, найденный за прилавком кафетерия. Зайти в полицейский участок ей так и не удалось, но там вечно кто-то ошивался… и далеко не часто живой. Хотя, после выстрела темнокожего мужчины днём ей пока и не хотелось на волю. Может, сбеги та в первые секунды после этого на одну из крыш, где ночевала, то пронесло бы. Но она испугалась пушки в его руке. Застыла оленем в свете фар до тех пор, пока он не убрал эту хреновину обратно за пояс. Несмотря на то, что у неё имелась собственная, заряженная до упора, хоть и стоящая на предохранителе. И мать научила её обращаться с этим дерьмом. Может, с чуть более новой моделью, но суть не менялась, ведь на пистолетах они никогда не заканчивали. Ружьё отбило бы ей плечи, — хотя она всё ещё хотела его найти, — а дробовик, вполне возможно, сшиб бы отдачей на землю, но её посвященность в обращение с оружием была куда детальнее, чем у отца семейства. Такое легко определить по тому, как человек держит эти вещи в руках, если знать на что обращать внимание. Её мать всегда знала и никогда не отказывала себе в подшучивании над неуверенными клиентами, пока работала гидом. «На охоте нет места неуверенности и необученности, детка» — Повторяла она каждый раз, напоминая ей учителей из школы своим снисходительным тоном. — «Тебе повезло, что у тебя достаточно ума схватывать за мной на лету, но эти ребята… Мужчины любят охоту, потому что в них заложена кровожадность. И их не столько привлекает возможность добыть себе еду или трофеи, сколько возможность померятся яйцами, при этом особо не заморачиваясь неинтересными деталями. Я знала среди приезжающих в эти леса только пару человек, способных не наступить на эти же вываленные яйца в процессе охоты.» Представить её мать, заходящейся своим кашляющим смехом, и затягивающейся третьей за день сигаретой (воняющей как хроническая боль в лёгких) пока что легко. Но у неё не получается не задуматься, а долго ли её память станет хранить воспоминания об этой женщине в таких деталях. Мужчина, уставший от пустых разговоров мягким тоном, попытался к ней приблизится, протянув руку. Девчонка моментально устремила собственную ладонь к куску трубы, бросив осматриваемую бутылку с водой (похоже, запечатанную), и позаботилась, чтобы он обратил внимание на предупреждение, которое она ему даёт. Тот на мгновение застыл и пальцы дрогнули, будто он сам чуть не кинулся к оружию. Но быстро сообразив, он положил вторую руку на плечо своего испугавшегося сына, а ту, которой тянулся к ней, поднял вверх, в качестве капитуляции отступая назад. — Понял, понял… прости. — Плавно произнёс он, потянув за собой мальчика. — Просто… не выходи до утра и не шуми, ладно? На это девочка удивлённо приподняла брови. Как будто она не была тут единственным, кто так очевидно уважает тишину. Крошечная семья наконец оставила её в покое и пошла проверять дурака в халате. Стремительно подняв бутылку с пола, она открыла её с характерным хрустом, и сделала три жадных глотка, прежде чем закрутить, засунув в отсек для воды как можно скорее. Затем разорвала упаковку батончика и за раз отправила в рот сразу половину. Хоть какая-то польза от этих парней была. Убрав со лба грязные, короткие пряди волос, она положила на язык вторую часть перекуса, и настороженно посмотрела на тщательно закрытые окна. Снаружи продолжали доносится тяжелые шаги ходячих, сопровождающиеся мычанием, ворчанием, рычанием и прочими свойственными им булькающими мерзостями. «Хотя неосторожности в ребятах многовато для нового мира.»

***

Когда дегенерат в больничном халате вот-вот должен очнуться, она находит себя стоящей в дверном проёме комнаты, где его уложили на кровать. Темнокожий чувак, Морган, — имя которого она едва заставила себя припомнить, — обмывал руки в целом тазу с водой. Что по её скромному мнению было очередным расточительством. Его сын стоял достаточно далеко от кровати, держа в руках биту, но нервно приплясывал, будто незнакомец сможет схватить его, при такой тугой привязке обеих рук к бортику. Либо, как будто обмочиться, если тот просто очнётся… Девочка криво усмехнулась последней мысли, продолжая пытаться откусить заусенец на большом пальце. В момент, когда ей это наконец удалось, их приятель в белом пошевелил головой, после чего открыл глаза. Зрачки у него были с грёбаный цент каждый, но светлая голубая радужка по-прежнему принадлежала человеку. Она видела глаза этих бродяг каждый день. Мужчина не одним из них не являлся. — Сменил тебе повязку. — Вдруг заговорил Морган и не вздрогнуть от его голоса в тишине было сложно. — А то она была уж совсем никакая. На пару секунд он вернулся молча полоскать руки. Затем продолжил тему, не услышав ничего в ответ: — Так откуда? — Рана? — Переспросил не до конца пришедший в себя безымянный. Это был первый раз когда она услышала его голос. Его горло явно сдавало от долгого молчания. Девочке это было знакомо. — Огнестрельное ранение. — Огнестрельное ранение? — Морган, казалось, действительно удивился. Как будто это не он днём прострелил голову из пушки, чуть не прикончив из неё же этого парня. Нет ведь. И не у большей половины сраного штата Джорджия было минимум по одному стволу в доме, даже если в обход законов. Девочке снова ситуация показалась смешной, но в этот раз она не усмехнулась. Только прекратила кусать кожицу на пальце, опустив руку ко второй, чтобы схватится за обломок трубы уже обеими. — Ещё что-нибудь? — Тебе этого недостаточно? Она не сдержалась и закатила глаза, отступив обратно, глубже в дом. Весь этот фарс начинал надоедать. Люди отчего-то придавали словам так много значения, но никогда не переставали их использовать, чтобы ходить вокруг да около, так и не добираясь до сути. Вот поэтому ей и не нравилось говорить. Все разучились понимать даже самую простую фигню, пока им её не разжуют и не вложат в рот. При этом искали двойной смысл где его не было. Когда сводишь к минимуму контакты с людьми, не понимающими тебя без слов на охоте — всё становится проще. А их жизнь нынче и есть одна сплошная охота. Всё было точно таким же в те времена, когда мать возила её с собой на работу. Особенно в горы, на медведя. «Как только ты понимаешь, что цивилизация осталась позади? Правила меняются. Ты охотишься на них, или они начнут охотится на тебя. Ясно?» Тогда один из парней, приехавших с ними, слишком много отвлекался и пропускал наставления нанятого гида мимо ушей. В конце концов он решил, что фото реки в осеннем антураже и болтовня с дружком намного интереснее самой охоты, поэтому отстал. Естественно, именно у того озера искала пропитание медведица, которую они выслеживали. Тот друг, с которым он сцепился языком, выжил, потому что слушал её мать хоть немного и смотрел по сторонам. Труп самого горе-охотника они вынуждены были оставить на месте и вызвать экстренные службы, пока её мама пошла и завалила вкусившую крови медведицу самостоятельно, практически не пострадав… Она съёжилась, проклиная себя за то, что это вспомнила. Без мамы жизнь была странной. Ей уже давно не требовалось от Руби Бутчер такого уж пристального внимания, даже на охоту за кроликами вокруг дома мать отпускала девчонку одну, с чистой душой. Но она скучала по наставлениям. По едва уловимому дыханию за плечом, пока они крались сквозь снег к громадному лосю. Смертоносно-тихим шагам, под желтыми и оранжевыми кронами деревьев. По хриплому, восхищённому смешку, когда ей удваивалось совершать особенно чистые выстрелы… Теперь во всех её мыслях, так или иначе, появлялась тоска по матери. Но это нельзя было исправить. Даже если она внезапно начнёт болтать без умолку, как все оставшиеся люди в мире, даже если будет кричать на пустынных улицах о том, как любит эту женщину… она не вернётся. Её больше нет, как и бабушки. Прикусив губу от досады, девочка повернулась обратно к комнате, на шум. Морган освобождал своего второго гостя от пут.

***

— Что ты делаешь? — Брут не вздрогнула, когда Морган задал вопрос, устав просто смотреть, как она нагло лапает и осматривает вещи в доме. Но она не отвечает ему словами. Просто оборачивается к мужчине, глядя как они с Дуэйном накрывают маленький кухонный стол на четверых, будто снаружи не сотни недо-мёртвых бродяг, и цивилизованный мир не оканчивает своё существование в муках. — Что. Ты. Делаешь? — С акцентом вновь переспрашивает Морган, когда она упирается взглядом в банки бобов, стоящих под лампой на тумбочке. Брут пожимает плечами, вскидывает указательный и средний палец — показывает ими на свои глаза, а затем описывает ими круг по направлении всей комнаты. Морган пару секунд выглядит озадаченным, а затем усмехается, покачивая головой. — Осматриваешься, да? Брут кивает, хотя он уже на неё не смотрит. — Сколько тебе лет? — Внезапно подаёт голос Дуэйн и его отец строго смотрит на него. — Что? Тебе же тоже интересно. Она усмехается на то, как метко парень ткнул мужчину носом. И всё же отвечает на вопрос, хоть и своеобразно. Все десять пальцев девочки взмывают в воздух, будто на неё наставили ствол. — Десять? — Слишком поспешно реагирует Дуэйн. Она игнорирует его, снова выставляя вверх указательный палец. Затем быстро повторяет комбинацию. Десять и один. — А, значит одиннадцать? Она кивает ему, и тот выглядит счастливым от того, что правильно её понял. В коридоре скрипят половицы и они все оборачиваются к парню в халате, растерянно обводящему обстановку взглядом. Мужчина игнорирует семью, и едва обращает внимание на саму Брут, когда пробирается мимо них в дверной проем. Поглядывает на матрасы и кучу пластиковых упаковок из оптовых маркетов, вышагивая по паркету. — Этот дом… Фреда и Сидни Дрейк. — Произносит он как-то недовольно. Ей кажется, сейчас это уже не имело значения. Почему он вообще об этом говорил? — Не знаком с ними. — Отвечает на его бессмыслицу Морган. — Я был здесь. Это их дом. — Он пустовал, когда мы сюда пришли. Брут хмурится, скрестив руки на груди и поглядывая то на одного мужчину, то на другого. Неловкость слишком давит на всех, хотя она не уверена почему их напряжение передается. Эти ребята уже давно причинили бы боль ей или друг другу, если бы действительно хотели. «От людей нужно ожидать худшего, пока не узнаешь их достаточно близко. А мы, как видишь, плохи в близких знакомствах.» — Поправил её мысли голос матери из прошлого. На всякий случай Брут отошла ближе к столу, готовясь рвануть к лестнице наверх, если что-то пойдёт не так. Дурак в халате потянулся к занавешенному окну, с явным желанием откинуть спасительную ткань. Как прирождённый идиот. — Не делай так. — Сурово пресекает его Морган, и Брут нервно выдыхает. — Они увидят свет. Их там больше обычного. Девочка спешит к столу, когда замечает, что отец семейства тоже готовится развернуться и сесть. — Не надо было стрелять сегодня. Их привлек звук выстрела, так что улица теперь вся ими кишит. Глупо было… использовать пушку. «Что же, он не безнадёжен, раз признаёт ошибки» — решила она про себя. Скривив губы, Брут села справа от Дуэйна, поджав под себя колени. — Но всё произошло слишком быстро. Я не задумался, увидел девочку, и рванул, хотя она и сама, кажется, неплохо справлялась. — На последнем предложении Морган взглянул на неё и фыркнул. — Кремень, а не ребёнок, насколько могу судить. — Вы сегодня убили двоих людей. — Хмуро отозвался мистер-халат. — Людей? — Ничерта это уже не люди. — Закатил глаза Дуэйн. — Следи-ка за языком. — Прищучил его Морган. — Но это были уже не люди. — Вы убили их. — По-прежнему настаивал это нравственник, почему-то особенно пристально смотря на Брут. Она прищурилась на него в ответ. — Людей, там, перед домом. Что он вообще нахрен нёс? — Чувак, да тебе очки нужны. Это были мертвецы. — Морган кивнул головой в сторону накрытого стола. — Давай. Садись, пока не рухнул. — Он ляпнул ему на тарелку не очень аппетитно выглядящее месиво. Но пахло вполне сносно. — Вот. Поешьте. Брут тоже досталась порция, но она не торопилась начинать. Офицер первый потянулся ложкой, но его прервали, из-за чего девочка нахмурилась. — Пап… молитва?.. Она вздохнула, сдержавшись от того, чтобы стукнуть себя ладонью по лбу. Ей хотелось поскорее узнать попытаются ли её отравить, а не сидеть и слушать этот бред. Мёртвые забыли что такое быть мёртвыми. Если бог и был, то он их кинул. На кой хрен ему молиться? Морган же поддержал сына полуулыбкой и простым: — Ну да. Дуэйн протянулся к ней, но она отпрянула, сложив свои ладони на острые коленки. Мальчик ненадолго растерялся, но быстро переключил внимание, неуверенно глянув на их морально разбитого второго гостя. Тот всё же обхватил пальцы парня, но при этом продолжал пялиться на Брут, которая от такого внимания скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, стараясь не смотреть ни на что, кроме полной еды тарелки. Морган зачитывал молитву, пока она неловко покусывала губу. «Не верь набожным, потому что и они не верят в себя достаточно, чтобы уповать на собственные силы, а не на удачу, посланную невидимым мужиком с неба.» — Вновь пронеслось у неё воспоминание. И хотя людьми они казались не такими уж плохими, Брут не намерена была пренебрегать уроками матери. Пока только они её и выручали, а уж никак не незнакомцы. После знаменательного «Аминь» все мужчины потянулись к еде, и только увидев как даже Дуэйн спокойно жуёт ужин, она схватила собственную порцию, принимаясь запихиваться. Ей так редко за этот месяц удавалось съесть что-нибудь тёплое, что уже через пару махов ложкой тарелка оказалась пуста. И не обращая внимания на взгляды остальных, Брут принялась вылизывать поверхность керамики. — Эй, мистер, ты вообще понимаешь что творится? — Спросил у гостя Морган, когда они дружно оправились от отсутствия у неё манер. Брут закашлялась, когда тот ответил. — Я только сегодня очнулся. В больнице. Если мужик всё это время умудрился как-то проспать, то это многое объясняло. Не то, как он не иссохся там, за более чем месяц, но всё же. Девочка упёрлась в него взглядом, и не в силах была подавить сочувствие к незнакомцу. Должно быть, узнать, что всё потеряно так, одним махом, всего-то за пару часов, было просто ужасно. То, насколько тот выглядел потерянным, больше не кажется странным… И ещё менее странным кажется, что он в больничной одежде. — Пришёл домой. И это всё, знаете ли. — Но ты в курсе про мертвецов? — Да, я видел много тел. Уложенные рядами на площадках, погруженные в грузовики. Брут поморщилась. Ну конечно, он не понял о чём Морган его спрашивает. — Нет… Не тех, что лежат. Я про других. Про ходячих. Вроде того, что мне пришлось пристрелить днём. Или того, которого она… — Морган ткнул пальцем в девочку. —… прибила. Не сделай мы этого и тебя бы разорвали. Попытались бы сожрать или хоть кусок отодрать. Его собеседник сдвинул брови к переносице, снова обернувшись, чтобы пристально посмотреть Брут в глаза. В этот раз она их опять не опустила. — Представляю, как дико это для тебя звучит, раз ты ничего не знал… — И они сейчас снаружи, на улице? — Качнул тот головой на окно. — О да. По ночам они активнее. Может прохлада нравится или… чёрт, может их просто привлекает шум, вроде моего выстрела сегодня. — Морган взмахнул рукой. — Но если будем сидеть тихо, то всё обойдется. Скорее всего, к утру разбредутся. Послушай… Одно я знаю точно… — Мужчины теперь оба выглядели совершенно несчастными, но он продолжил. — Не давай себя укусить. Мы увидели твою повязку, так что боялись. Морган хмыкнул, указав на Брут пальцем, хотя и не посмотрел в её сторону. — Хотя она, может, и нет. Но укусы убивают. Конечно, не сразу, сначала ты загибаешься от лихорадки… но через время… вернёшься. — Мы это видели. — Прошептал Дуэйн. Брут нерешительно положила руку мальчику на плечо, подумав, что раз они остались достаточно близко, чтобы видеть чьё-то обращение, то этот кто-то был ему дорог. Дуэйн неуверенно улыбнулся её попытке его утешить. Морган молча взял её тарелку и наложил ещё порцию. И так они продолжили трапезу.

***

Брут решила, что наконец сможет побыть в тишине и покое, когда схватила интересовавшую её книгу и уселась на диване. Но конечно, мистер-халат тут же устроился рядом с ней. И не мог не задавать вопросы, как и положено любопытным ублюдкам. — Послушай, я знаю что ты можешь говорить. Видел как ты о чем-то спросила, после того, как испугалась и врезала мне трубой. — Мужчина дружелюбно усмехнулся, но Брут всё равно нервно сжала колени, между которыми уложила упомянутое оружие. — Могу я узнать твоё имя? Или, может, ты хотя бы знаешь где твои родители? Кто-нибудь, кто за тобой присматривает? Он склонил голову набок, и Брут заметила, что за этот вечер он делал так не впервые. Этот придурок каждый раз напоминал ей золотистого ретривера, жившего у миссис Бакли, который исполнял этот жест всякий раз, когда до его наполовину оглохшей старой головушки пытались донести команды. Её бабушке никогда не нравилась ни эта соседка, ни её пёс, но этой женщине в жизни вообще мало что нравилось. Этот парень ей бы тоже не понравился. Чёрт, бабка Брут, вероятно, пристрелила бы его из ружья, вместо того, чтобы проверить на живость. Старуха терпела только родную кровь и личное, многообожаемое дерьмо, вроде дома и кучи серебряных колец, которыми по молодости наверняка раскроила не одну байкерскую рожу. Она держала всё в ежовых рукавицах до самой смерти. Брут даже начинала скучать по тем моментам, когда её осыпали обидными комментариями после проверки домашки. В конце концов, Ба всегда ей помогала, как бы не обзывалась… Девочка приоткрыла рот, но просто выдохнула, не найдя смелости. А после застыла, когда ей показалось, что мужчина попытался протянуть руку к её предплечью. Прищурившись, она уставилась на него предостерегающе и потянулась свободной от книги рукой к трубе в ногах. Тот всё понял, тут же поднимая ладони в воздух, сдаваясь в попытке физического контакта. Но по-прежнему не заткнулся. — Ладно, ясно, тебе не нравится когда к тебе прикасаются без спросу. Но может, скажешь хоть что-то? Мы не сможем помочь тебе вернуться утром, если не будем знать куда и к кому тебя отвести. — Он кинул взгляд на Моргана, который укладывал Дуэйна спать на сдвинутых матрасах. Но оба они ещё бодрствовали, следя за их односторонним разговором. — Верно? — Действительно. — Отозвался хозяин убежища. Но её не к кому было отводить. И она сама прекрасно справлялась, пока эти дураки ей под ноги не свалились! Бабушка наверняка всё ещё в подвале, у них дома, где и заперлась, когда её укусили три недели назад, а мама… её мама… Она снова замерла, но глаза непроизвольно расширились. И почувствовав, как их защипало, Брут резко отвернулась, откинув книгу на диван, и схватила обломок трубы, прижав его к груди вместе с коленями. А затем просто обняла себя руками, уткнувшись лицом в дырявые джинсы. Так, что она не видела, как взрослые переглянулись с глубокой печалью. И даже не услышала, как шмыгнул носом Дуэйн. Просто ткнулась грязным лбом в такую же грязную ткань и изо всех сил держала при себе эти дурацкие слёзы. Плакать ей не нравилось. Её мама, бабушка и тётки никогда не плакали. Они все были выкованы из стали. И как бы Брут не отличалась от их безразличия своим состраданием, ей хотелось оставить хоть немного общего со своей родной кровью. «Грусть туманит рассудок не хуже гнева. Когда пытаешься выжить, места не должно оставаться ни для чего, кроме самого выживания.»

***

Брут запомнила имя мистера-халата нескоро. Где-то через шесть часов от их первой встречи. Она лежала на диване, всё ещё вчитываясь в то, как противная тётка держала в плену писателя. Именно в тот момент, когда неудачливого главного героя поили грязной мыльной водой, Морган разговаривал с гостем и назвал его по имени. Рик. «Рик-Рик-Рик.» — Катала девочка у себя в голове, сама не зная зачем. Пока ей казалось, что Рик проживёт меньше Моргана, так что имя запоминать было ни к чему. Но оно просто не отцеплялось от её неподвижного языка. Мужчины обсуждали что-то о нём, имевшее значение до всех ужасов. Кажется, это был его родной город? Он хорошо знал жителей… Брут достаточно заинтересовалась, чтобы поднять голову от текста только когда они резко замолчали, заставив её понервничать. Оказалось, Дуэйн просто задремал. Девочка неловко поёрзала, откидывая со лба сальную чёлку и немного размяла плечи после долгого чтения. Рику притащили матрас, но она отказалась слезать с дивана на пол, даже несмотря на стоящие с правого края коробки консерв. Так что мистер-халат опирался сейчас плечами на её гнездовье, плотно укутавшись в серый плед. Брут практически доверительно сложила ноги в сапогах у него за спиной, но всё ещё держала обломок трубы между коленями, под книгой, чтобы тот не успел добраться до оружия раньше неё, если что-то пойдёт не так. Девочка вздрогнула, когда Морган снова заговорил, несмотря на то, что старался стать ещё тише. — Карл… Твой сын? Рик повернул голову обратно. Явно уставший, но не сдающийся сну, как и она. — Ты продолжал её так называть, даже когда мы подошли. — Морган качнул подбородком в сторону Брут. Она вновь поёрзала, устраиваясь выше, больше сидя, а не лёжа. Вообще-то, так и было. Просто она забила на это, когда Морган начал сам его допрашивать. Если мужчине задают вопрос за вопросом, а он твердит только имя какого-то парня, то легко понять, что удар трубой по голове ему легко не дался. — Он чуть младше твоего мальчика. — Кивнул Рик. Брут глянула на спящего Дуэйна, пытаясь прикинуть возраст. А ей казалось, ему лет двенадцать-тринадцать. Значит Карлу десять или одинадцать. Как ей. Но она всегда была значительно выше своих ровесников, и была с Дуэйном одного роста, так что могла сойти за его одногодку. Во всём были виновата кровь её родителей. Громадного отца, вечно собиравшего удары головой о дверные косяки, и мамы, бывшей выше трёх из пяти мужчин, с которыми она встречалась. Брут казалась старше, чем было на деле. И ей это нравилось. Нравилось знать, что годам к шестнадцати она уже может быть выше собственной матери. Нравилось, что в свои почти одиннадцать, легко было притворяться подростком, а не оставаться в чужих глазах крошечным ребёнком. Морган спросил Рика с мамой ли его сын и Брут застыла, снова вслушиваясь. — Надеюсь. — Полицейский отвернулся к окну. Девчонка опять раскрыла книгу, после того, как поправила рубашку на животе. Некогда зелёная клеточка разгладилась, больше не впиваясь в кожу от натяжения. Ткань стала совсем жесткой от грязи. — Па?.. — Прошептал Дуэйн. Брут усмехнулась. Всё-таки, он подслушивал, а не спал. — Что? — Ты спросил его? Морган испустил смешок, чем заставил гостей обратить на себя внимание. — Ты сказал тебя подстрелили. Мы тут заключили маленькое пари… Мой пацан говорит, что ты… Банковский грабитель… Брут зажала рот рукой, сдерживая смех. Это было самое идиотское предположение из всех доступных. — Ага… Точняк… — Неубедительно поддержал Рик. — Это я, опасный как Джонни Диллинджер… Помощник шерифа. — Морган испустил нервное «а-ха» на последнем заявлении. Брут всё же не выдержала, отвернувшись к спинке дивана, и захихикала, не видя какие улыбки от этого действия расползались по лицам взрослых. Помощник шерифа… О, за этим крылась хорошая история. Они все резко подскочили на местах, когда за окном заорала сигнализация. Морган принялся успокаивать Дуэйна. Резкий оборот Рика по итогу закончился тем, что он положил ладонь на ботинок Брут, не надавливая, но и удерживая пальцами на месте вполне уверенно. Она на него даже не оглянулась. Не угрожала снова взглядом и не тянулась к трубе, всё ещё зажатой коленями. Иногда даже совсем одичавшим собакам хотелось, чтобы их приласкали. На этот раз она ему позволила. Такое уже бывало раньше. Почти все машины на улице оставались на ходу. С рабочими аккумуляторами и прочей электроникой. Сигнализации периодически раздавались по всему городу, когда тот или иной бродяга в очередной раз шёл на пролом, врубаясь лбом в стекло, или падал на тачку, сбитый собратьями. Морган облёк её мысли в слова, пытаясь успокоить не только сына, но и полицейского: — Кто-то из них, должно быть, зацепил машину… — Уверен? — Такое уже бывало. Тогда они просто разошлись через пару минут. Стоило Рику встать, отпуская её ногу, а Моргану отдать приказ сыну гасить свет, как Брут тоже оказалась на ногах, бросаясь тушить свечи. Прокравшись за мистером-халатом по пятам, она тут же юркнула ниже той части, где он взялся за дыру в покрывале на окне. — Как и в прошлый раз. Вроде, всё в норме. — Шепнул Морган. Брут нашла ещё один крошечный просвет и прижала к нему глаз, пока мужчины почти беззвучно переговаривались. Дуэйн подошёл к ней со спины, но она засекла его шаги изначально, так что когда парень прижался к ней плечом, всматриваясь в ту же прореху, девочка даже пальцем не повела. —… придётся ждать до утра, пока не разойдутся. Дуэйн издал странный скулящий звук, отчего Брут от него чуть не отпрыгнула, врезавшись Моргану в бок. — Она здесь. — Слезливо выдохнул мальчик. — Не смотри. Уйди от окна. — Скомандовал его отец. — Отойди, кому сказал!.. Тот всё же отлип от просвета, а Брут наоборот, снова к нему прижалась, всматриваясь чего же Дуэйн испугался. Некогда красивая темнокожая женщина, теперь уже с запавшими глазами, неуверенно шагала к дому. Грязная ночнушка развевалась по ветру, под лунным светом только подчёркивая нынешнюю серость её кожи. Когда парень всхлипывая ринулся лицом в свою подушку, девочка всего на секунду прикрыла глаза, борясь с сожалением. По крайней мере, у него остались глаза его матери, чтобы помнить… На миг оглянувшись, она увидела отца, обнимающего своего плачущего ребёнка с безмерной нежностью. И пустота в груди стала ощутимее. Нельзя было привязываться к незнакомцам, но… Это не значило, что ей было так уж легко отрезать от себя человеческую часть. Забыть как чувствовать, как сопереживать… Попытавшись отвлечься, она вернулась к осмотру улицы. Женская фигура теперь была совсем близко. Почти на пороге дома. Рик, тоже это заметив, прошёлся вдоль стены, пока не оказался у входной двери и не уставился в глазок. Брут осталась до тех пор, пока бродяга не поднялась по лестнице дома, выходя из её поля зрения. Потом она осторожно сделала шаг назад и вернулась к дивану, где оставила трубу. Ручку двери прокрутили снаружи и Брут прижала привычное оружие к груди, выжидая дальнейшего развития событий. Рик всё стоял, смотря в глазок, а Дуэйн плакал в объятия отца. Она почувствовала себя такой же одинокой, как когда бродила по улицам после смерти бабушки. Окружённая всем и ничем одновременно, с внутренностями, охладевшими от страха. Ручку начали крутить активнее и Рик тоже подался назад, усаживаясь на своё место. — Она… Умерла в той комнате, на кровати… Брут прикусила губу, продолжая сжимать побелевшие пальцы вокруг металла. — Я ничего не мог сделать… эта лихорадка… Её кожа раскалилась, как в печи… Рик повернулся к ней, пока Морган исповедовался, и заметив её нервно трясущиеся ноги, снова попытал удачу. В этот раз, сжав ткань джинс на костлявой голени, чуть выше ботинка. Брут никак не отреагировала, продолжая смотреть на ручку двери. — Я должен был убить её, надо было убить её, я знаю… Так и не набрался решимости… Мужчина вытер слёзы. — Она же мать моего ребёнка… Брут опустила трубу, задумавшись о собственном отце. Хотела бы она, чтобы он любил их с мамой так же трепетно. Рик, снова заметив её перемену настроения, осторожно сжал ногу и быстро отпустил, когда она на него посмотрела. Сальные волосы, синяки под глазами, пыль и пот, смешавшиеся на лице. Ногти, немного отросшие и со скопившейся грязью под ними. Разводы на одежде и коже, всё ещё не скрывающие множество веснушек на щеках и шее. Рик не видел, каким ребёнок перед ним мог быть до апокалипсиса. Уже побитой жизнью до всего этого, он был уверен, но в остальном… И всё же, в светло-карих глазах были сострадание и страх. Даже капля дикой, животной ярости — всё, о жажде жизни. Она выживала так долго, судя по всему, одна, и осталась человеком. Боролась, несмотря на ад, разверзшийся на земле. Ручка двери всё крутилась и крутилась, когда Рик рискнул вернуть свою руку туда, откуда отдёрнул. Ему снова ничего за это не сделали. — Мы друг за другом присмотрим, да? — Шепнул он ей. — Пока не решим, что делать дальше? Девочка неуверенно ему улыбнулась. Уголки губ Рика дрогнули в ответ.

***

Утром Брут просыпается на диване, хотя не помнит, чтобы ложилась спать и… Господи, лучше было не просыпаться. Она постанывает пока садится, пытается пальцами размять шею, но не помогает. Ощущение просто ужасное, единственное, за что она может поблагодарить удачу, это то, что в таком положении ничего не заклинило. Сон головой на подлокотниках коварен, особенно, когда ты не хотел ему подчинятся. Но из плюсов была приятная слабость ног, впервые за долгое время. Сон на крыше не был более удобным и долговременным. Девочка привыкла к перенапряжению, так что отдых на одном месте дольше пяти часов ощущался благословенным. Она подмечает, что кто-то всё же не только накрыл её пледом, но и уложил на полу, совсем рядом, её недочитанную книгу, вместе с уже родным вооружением — трубой. Брут осматривается получше, замечая, что Дуэйн тоже только продирает глаза, пока Морган гладит его по голове. Рик же сидит рядом, на том же матрасе где спал. Очень вероятно, он её и разбудил, потрепав за плечо, потому что второй мужчина слишком занят собственным ребёнком, чтобы она могла приписать это действие ему. На полицейском неуместно белая футболка, джинсы, и явно великоватые ему кросовки. Он улыбается Брут, хотя всё ещё так же неуверенно, как вчера вечером. — Готова к новому дню, рядовой? — Шутливо спрашивает он, похлопывая её по ботинку. Брут тут же выдёргивает ногу из-под его руки, сползая с дивана на пол. Сбоку от её ночлежки всё ещё валяется оставленный там вчера рюкзак. Она с готовностью хватает сначала его, потом книгу, которую неизвестный благодетель заложил обёрткой от батончика. Бумага издаёт хлопок, когда её резко закрывают и отправляют в недра рюкзака. У кармана ближе к спине нет змейки, так что закрытие книги создаёт больше шума, чем её «кража». — Морган и Дуэйн ведь не против, что ты её заберёшь? — Шепчет полицейский. Брут резко на него оборачивается, насмешливо приподнимая бровь. — Ты ведь знаешь, что неприлично брать вещи в чужом доме без спроса? — Вскидывает тот подбородок в ответ. На такое чтение морали девочка только фыркает, вернувшись к проверке рюкзака. Рик рядом с ней вздыхает. Но она буквально чувствует в этом вздохе усмешку, потому что он шепчет сам себе едва слышное «чего ты вообще ожидал?» Дуэйн поднимается. А Брут, удостоверившись что её вещи никто не трогал, закидывает черный рюкзак на плечи, нервно поглаживая фиолетовые затяжки на плечиках. Новый день — новая пробежка под солнцем. Вечно на месте не усидишь.

***

Перед выходом Морган выдаёт Рику биту и совершенно нелепый шлем со щитком. Брут не может вспомнить в каком спорте эти «набалдашники» используют, сколько не старается. Полицейский выглядит забавно, так что они с Дуэйном переглядываются и посмеиваются под серьёзное ворчание обоих взрослых. На улице, на удивление, прекрасная погода. От толпы бродяг осталось буквально пару уродцев, один из которых отдыхает прямиком под белым заборчиком их ночлежки. Пока Морган продолжает просвещение Рика, Брут сбегает по лестнице первой, хотя останавливается, чтобы подождать остальных. Рука ловко проворачивает трубу, уже привыкшая за месяц скитаний, но девчонка всё равно завистливо поглядывает на глянцевую биту в руках помощника шерифа. Эта штука должна была быть легче в замахе, что ей очень нравилось. Но отбирать у итак безоружного ещё и последнюю одолженную палку? Ну, нет, пока она не пала настолько низко. Да и не очень-то это охотничье орудие… Не то, чтобы трубы таковым являлись. Но для того, чтобы перебить позвоночник еноту или опоссуму годилось и такое. При должном мастерстве подкрадываться, естественно. У Брут оно было. И был нож, чтобы закончить страдания тварюшек побыстрее. Конечно, он был чуть меньше стандартно охотничьего, но те, которыми пользовалась её мать, были по тринадцать сантиметров в длину. Брут вполне хватало восьмисантиметрового. И ей нравилась гравировка медведя. И запах лакированной деревянной рукоятки тоже. Мама быстро заметила, что он ей по душе. Несмотря на то, что это был подарок от одного из клиентов, женщина без вопросов отдала его ей именно поэтому. Для неё она вообще никогда ничего дорогого не жалела. «Не жалей денег на снаряжение. С дырявыми сапогами и хороший охотник нихрена не словит.» «Заботься о своём оружии, и в нужный момент оно позаботиться о тебе.» «Мы крепкие, как сталь, тигрёнок, и неизбежные, как пули. Если нам плюют в спину, то так уж просто не отделываются.» «Ты охотишься на них, или они охотятся на тебя…» Брут любила повторять про себя то, что говорила ей мать. Это всегда были хорошие уроки, хотя их часто преподносили как шутку над кем-то. Но они всё ещё были полезны. Даже если мамы теперь нет рядом, она должна держать всё это в голове, как раньше. Рик спустился по лестнице, готовясь столкнутся со своим первым бродягой. Брут снова выскочила вперёд, когда тот встал на ноги, чем заработала два возмущённых оклика от мужчин. Но просто проигнорировав их, она проскочила боком рядом с мертвецом, врезав от души трубой по ослабшему колену, выламывая то в обратную сторону. Из-за чего мертвец снова рухнул на землю. Брут тут же отошла, уступая право добивания. Благо, Рик не стал дальше сыпать на неё недовольством, а просто ринулся вперёд, нанося удар за ударом по отупевшей черепушке. После чего сам согнулся, тяжело дыша и держась за бинты под уже заляпанной белой футболкой. — Как ты? — Подошёл ближе Морган. — Сейчас отдышусь. — Буркнули ему в ответ. А затем полицейский зло уставился на Брут. Она лишь приподняла брови, скрестив руки на груди. Труба повисла вдоль правого бока. — Чёрт побери, никогда так больше не делай. — Хрипло выдохнул Рик. — Не вырывайся помогать в таких делах, если взрослые могут сделать это без тебя. Брут фыркнула и развернулась, быстро потеряв интерес к нотациям. Лучше бы поблагодарил её за облегчение работы. Когда она сделала пару шагов по улице, раздался торопливый шорох по асфальту, и ещё через два шага девчонку схватили, разворачивая на месте. Она тут же лениво взмахнула трубой, не желая делать больно, но и не оставляя сомнений, что так хватать себя не позволит. Офицер вполне резво отскочил назад, вскинув руки вверх. — Я серьёзно. — Уже добрее произнёс он. — Не знаю как ты жила до этого, что с тобой стряслось… но пока мы за тобой присматриваем, раз ты не хочешь говорить точно, есть ли где-то твои родственники. — Рик чуть опустил голову набок. Брут уже видела подобные нервные тики, так что не обманулась тем, насколько сменился его тон. Он всё ещё злился, хоть и удачно себя контролировал. Она не совсем понимала на неё ли. — Мы первые в любой опасной ситуации, ладно? Взрослые заботятся о детях, а не наоборот. Брут вздохнула, пожав плечами, но опустила трубу. Рик же опустил руки. Естественно, она не скажет ему, что совсем не заботится о взрослых. И что при первом же предательстве пнёт их по пяткам, оставляя позади.

***

Дом Граймсов странно уютный. Несмотря на нелюбовь к типичным «белым заборчикам», Брут признаётся себе в этом с лёгкостью. Пыль, местами неровная белая краска, старые деревянные полы, отсутствие фотографий… Ничто его не испортило. Комнаты, обставленные с любовью, до сих пор казались самым живым, что она видела в этом мёртвом городишке. — Они живы. Моя жена и сын. — Припечатывает Рик, пока они осматриваются. — По крайней мере, прожили достаточно, чтобы собраться и уйти. — Откуда ты знаешь? Посмотри на дом… — Тумбочки в спальне пустые. Брут идёт в гостиную, обходя с другой стороны от них, но стены тонкие и ей прекрасно слышно о чём мужчины говорят, пока сама она разглядывает оставшиеся картины и цветастые подушки на диване. — Они взяли кое-какие вещи. Немного, но достаточно для поездки. — Знаешь, кто угодно мог влезть сюда и украсть одежду? Брут вздохнула, возвращаясь в поле видимости взрослых, но всё ещё не обращая на них внимание. «Но зачем ворам их фотографии?» Она поняла, что прошептала это вслух, только когда Рик не сказал Моргану то, что собирался. Естественно, ей нужно было брякнуть какую-то хрень именно в эту короткую паузу между предложениями. Чтобы все услышали. Брут обернулась, смотря на них расширенными глазами. Вполне ожидаемо, троица смотрела на неё. Она просто почесала затылок той рукой, в которой держала трубу, второй крепко сжав лямку рюкзака. — Верно. — Оттаял Рик, слегка усмехнувшись. — Наши памятные вещи грабителям просто необходимы, не так ли? — Офицер открыл первый попавшийся шкафчик. — Даже альбомы моей семьи, общие фото — ничего нет. — Фотоальбомы… Морган засмеялся, садясь за стол, за которым где-то больше месяца назад наверняка проходили душевные ужины, обсуждались работа и школа, может, домашние дела и счета за коммунальные услуги… И лицо его выглядело скорее больным, чем весёлым. — С моей женой… Та же фигня… — Он на секунду вскинул руку. — Я, значит, собираю всё необходимое, на экстренный случай, а она… Пакует альбомы с фотографиями. Рик сочувственно качает головой. — Спорим, они в Атланте? — Переводит тему Дуэйн. И… это дельная мысль. Брут хмурится, пытаясь вспомнить что рассказывали по телевизору, пока бабушкин ящик ещё тянул эфир. Какие-то призывы ехать в местные лагеря беженцев, если она не ошибается, но… она так же была уверена, что туда хлынули не только здоровые люди. Вероятно, не знающие принцип заражения, укушенные, думали, что спасутся. Как больное животное до последнего пытается следовать за своим табуном, надеясь выздороветь и поспеть. Это ничем хорошим закончиться не могло. — Скорее всего. — Поддерживает Морган сына. И Брут хочется возразить, но… они не неправы. Родные Рика с ужасающей вероятностью пытались туда добраться. Не факт, что сделали это, но уехать в этом направлении было логично для обычных граждан. Может, им повезло всё же не доехать и найти новое убежище. Менее населенное. — Почему туда? — Лагерь беженцев. Огромный, как говорили по радио. Пока оно ещё работало, конечно. Брут повертелась на месте, думая сильно ли Рик воспротивиться, если она возьмёт пару карандашей, валявшихся на полу. — Защита военных, еда, убежище… Говорили всем идти туда. — Морган поёрзал. — Обещали полную безопасность. — И у них была инфекционная больница. — Снова влез Дуэйн. — Центр инфекционного контроля. Болтали, что изучают, как это вылечить. Рик усмехнулся. Затем развернулся, пронёсшись мимо Брут, как ужаленный, чем заставил её отклониться в сторону. Рванул открыть очередной шкафчик, теперь на кухне. И выудил оттуда ключи.

***

Черный ход в полицейский участок был мрачноват, и фонари Рика и Моргана это не очень-то исправляли. Их с Дуэйном поставили посередине в цепочке, что было ожидаемо, но всё равно раздражало. Хотя, её беспокоило не столько поведение наседок у взрослых, сколько пребывание в здании полиции. Оба раза, когда она была в таких, всё заканчивалось судами, слезами и криками. Рик шёл уверенно, направляясь к какой-то особой секции, где была лишь куча толстых труб, на которых он выкрутил пару вентилей. Здание опустело по всем фронтам. Они успели обойти его целиком, пока не добрались до душевой. После ещё пары неясных махинаций Рик поправил лейку душа и выкрутил вентиль под ним. Брут с неверием глядела, как с заминкой, но потекла вода. — Газ и электричество отрубили, может, с месяц назад. — Покачал головой такой же ошарашенный Морган. — У нас в участке собственная подстанция на пропане. — Объяснил офицер, и Брут наконец поняла зачем были все эти походы по куче подсобок. Подставив руку под воду он добавил: — И отопление ещё рабочее. Морган обернулся к детям с искренней улыбкой. Полчаса спустя, когда Брут сидела лицом к двери, с красными ушами, и выслушивала, как парни моются и бреются, то напевая песни, то благодаря господа, ей всё ещё было весело несмотря на стыд. Да и обещанное мытьё в полном одиночестве было не за горами. Как только они закончат, то свалят в раздевалку, давая ей полную свободу действий. И девочка уже предвкушала запах мыла и шампуня, дёргая свои всё ещё короткие волосы, видавшие лучшие дни. Она уже забыла какими они могут быть после мытья. Так же, как забыла вид кожи без тёмных разводов, или рук, без грязи под и вокруг ногтей.

***

Когда Брут вваливается в раздевалку в одной нижней майке и свежих коричневых штанах, у неё на голове всё ещё полотенце, которое хорошенько так встряхивается девичьими руками. И разглядеть ей удаётся только три пары ног, уже в джинсах и носках, но без обуви. — Ну, каково это, заново родится, рядовой? — Раздается повеселевший голос Рика. Морган смеётся вместе с ним, пока Брут не убирает ужасное малиновое полотенце с головы, принимаясь вытирать шею. — Боже мой… — Ух-ты… Возгласы заставляют её поднять взгляд на присутствующих. — Так они такие должны быть? — Охает Дуэйн. Брут осматривает свои бледные руки, на которых теперь легче лёгкого разглядеть не только море веснушек, но и все мелкие шрамы, белые или розовато-коричневые. Даже вены. Но она всё равно не понимает, пока Граймс не выставляет руку вперёд, будто от чего-то слепнет, шутливо спрашивая: — Господь, кто развёл костёр в помещении?! Чем вызывает вспышку смешков у отца и сына. И тогда до девочки наконец доходит. Они не видели её волос чистыми до этого. Ей тоже давно это не удавалось, так что легко забыть, что грязь, кровь и сажа скрывали весь цвет. Брут была рыжей, как закатное солнце. Так, по крайней мере, утверждала её бабушка. Смех практически утих, когда девочка подскочила к зеркалу на стене, принимаясь рассматривать посвежевшую внешность. Светлые ресницы и брови, всё ещё янтарные глаза. И румяные щеки. «Засеянные солнечными поцелуями», как приговаривала мать. Над правой бровью виднелась родинка, единственная на лице. А шрам, пересекавший левый уголок верхней губы стал чуть светлее, отчего разглядеть его без грязи сверху было сложновато. Брут зачесала подсохшую чёлку назад, становясь ещё больше похожей на мальчишку и улыбнулась отражению. Но улыбка слетела, как только она поймала в зеркале взгляд Рика, бегающий по её спине. Майка не скрывала тамошние пережитки старых ран, распоровших кожу вдоль позвоночника и рассыпанных по лопаткам. Брут быстро накинула полотенце на плечи, после чего пересеклась взглядом с Риком, когда обернулась в панике к своему рюкзаку. Дуэйн и Морган беззаботно болтали, не замечая их с офицером молчаливого обмена нервозностью и тревогой. Девчонка схватила из рюкзака новую рубашку, как можно скорее заменяя ею прикрытие полотенца. Чистая, оттенка оливок, фланель, легла на детские плечи щитом. Скрывая её позор. Не оставляя каких-либо намёков на его существование.

***

Цепь на оружейном складе падает на пол с грохотом, заставляя Брут нервно оглянуться, несмотря на то, что они уже проверили здание. — Отсюда многое пропало. — Хмурится Рик, осматривая ряды пушек на стенде. Девчонка вздыхает, не удивлённая таким поворотом. Скорее удивляется тому, что здесь вообще что-то оставили… особенно в таком количестве. Логично предположить, что полицейские тоже искали чем защищать себя, близких, и простых гражданских, решивших к ним присоединиться. Она отправляется по кругу маленького хранилища, осматривая всё ещё отличный улов. И застывает с ухмылкой на устах, когда обнаруживает то, что определённо хочет безоговорочно прибрать к рукам. — Пап, можно мне научиться стрелять? — Спрашивает Дуэйн, пока Брут с уверенностью хватается за ствол знакомой конструкции. — Я достаточно взрослый. — Не можно, а нужно. — Одобряет Морган. И Брут удивляется, но не подаёт вида. Просто радуется, что отец парня, похоже, понимает положение вещей в мире очень даже хорошо. — Но мы будем делать это с осторожностью, для начала нужно научиться уважать оружие. — Верно. Это не игрушка. — Кивает Рик. Брут хмурится. Первым уроком её матери были совершенно другие слова… — Сначала научись не бояться смертельной силы в своих руках. Если не можешь, то не берись вовсе. — Говорит девочка, качая головой. Конечно, она быстро жалеет, что подала голос, но уже ничего не может поделать — на неё смотрят. Было стыдно, ибо из горла местами доносится свист от долгого молчания. Но она разговаривала лишь с собой и только шёпотом… уже давно. Хорошо, что не разучилась это делать. Брут вертит на ладонях найденную винтовку «хатсан», приставляет ту к плечу, проверяя ещё новенький прицел, и чувствуя, как пластиковое волокно нагревается под пальцами. Затем переламывает ствол, почти не напрягаясь, хорошо знакомая с такой конструкцией, и заглядывает посмотреть нет ли внутри патрона. Его нет, так что она разочарованно возвращает ствол на место. —… да. — Заторможено произносит Рик, наблюдая за её действиями, но обращаясь к мальчику. — Спустишь курок — назад дороги нет. Всегда об этом помни, Дуэйн. — Офицер тыкает парню пальцем в плечо, чтобы тот прислушался. Тот кивает. — Да, сэр. И Рик возвращает всё внимание к ней, скрещивая руки на груди, пока девочка прилаживает к краденой пушке ремень, найденный на полке. Без вопросов как это делается. Они с Морганом переглядываются. Оба приподнимают брови. Брут игнорирует всю неловкость на свете, закидывая ружьё на левое плечо, дулом вверх, представляя, что просто снова собирается с матерью в лес. — Я так понимаю, ждать, что ты его вернёшь не стоит? — Уточняет полицейский, потирая свежевыбритый подбородок, пока пытается скрыть ухмылку. Ему не нравилось оружие в руках ребёнка, но уверенность малышки в обращении с ним могла многое сказать. Хотя, он всё равно пытается удостовериться: — Ты же знаешь, как с ним обращаться? Она смотрит на него, сощурившись. — Разуй глаза и поймёшь. — Резко пожимает она плечами, выходя со склада. В руках у неё, помимо ружья, коробка с патронами, из ящика, где лежал ремень. Дуэйн от неожиданности смеётся. Морган трёт глаза, тоже ехидно улыбаясь во все зубы. — О, тебе будет нелегко. — Похлопывает он офицера по плечу.

***

Брут открывает Рику с Морганом дверь черного хода, и держит, пока не выйдет плетущийся за ними Дуэйн. Руки мужчин увешаны длинными сумками, которые собирают все углы, чуть ли не сыплясь огневой мощью на асфальт. — Берегите патроны. Уходят быстрее, чем кажется. Особенно, когда только учишься. — Наставляет новых друзей Рик. — Дуэйн. — Что? — Отнеси сумку в машину. Брут оглядывает парковку, торопясь к офицеру, где-то откопавшему шерифскую шляпу. Когда она впервые увидела этот предмет, то не сдержала хихиканье. Взрослый мужик, наверное, лелеял надежду получить её ещё до апокалипсиса. Теперь же, он выглядел как настоящий гроза сельской местности. Или один из персонажей романтических драм про жизнь на ранчо, которые так любила её бабуля. — Точно не хотите поехать с нами? — Может, через пару дней… Дуэйн как раз успеет научиться стрелять, да и я немного припомню. Брут слушает переговоры взрослых, нервно нарезая круги поближе к машине, некогда принадлежавшей департаменту. Дуэйн отправился к другой тачке, так что ей даже не с кем скоротать время за молчаливой игрой в камень-ножницы-бумага. Только подпрыгивать на месте от нетерпения. Рик предложил ей варианты. Она сама покивала головой на план поездки в Атланту, но продолжала до жути нервничать. И страдала от нетерпения, если быть честной. Месяц одиночества в мёртвом городишке, — с постоянными ночёвками на крышах или чердаках, — был ужасен. В основном, своим однообразием. Так что поездка звучала вполне соблазнительно, даже если Рик что-нибудь выкинет и ей придётся выпрыгнуть из салона на полпути. — У вас только одна батарейка. — Полицейский протянул Моргану рацию. — Я буду включать свою каждый день, на рассвете. Вы тоже выходите на связь, так мы сможем друг друга найти. — Думаешь, они всё-таки там? — Не могу думать, что нет. Больше не могу. Брут снова крутиться на одной ноге, пытаясь скоротать время. В чём-то офицер прав. Всем им нужна цель. Конечно те, чья единственная цель — выживание, имели большие шансы на него. Но более цивилизованным людям, таким не отвыкшим от человечества, вроде него, с устоявшимися связями, было бы проще просто надеяться, что все их потерянные близкие продолжают бродить по миру. Где-то там. — Слушай, напоследок… — Останавливает его Морган. — По отдельности они, может, не слишком опасны… но в группе, и голодные? Тогда, мужик, береги задницу. — Ты тоже. Взрослые пожимают руки. — Ты хороший человек, Рик. Надеюсь, найдёшь жену с сыном. Брут подскакивает к вернувшемуся Дуэйну и тоже предлагает ему руку. Тот улыбается, когда понимает чего она хочет, и с готовностью хватается за ладонь. — Эй, ты хотя бы теперь скажешь, как тебя зовут? — Парень недовольно выпячивает губы. — Это не обязательно, Дуэйн. — Морган треплет сына по голове. — Мы просто можем запомнить друзей в лицо, да? Рик неуверенно кладёт руку девочке на плечо, похлопывая по лямке рюкзака, явно желая подтолкнуть к машине. — Я Брут… —Заставляет она снова всех обернуться. Голос предательски падает на букве «у». Она стыдливо прочищает горло, но в этот раз шепчет, не рискуя говорить в полный голос: — Брут Бутчер… Брутус, вообще-то, но не зови меня так. — Принято, рядовой Бутчер. — Посмеивается Рик. — Рады были познакомиться, Брут. — Морган кивает ей. — Буду молиться, чтобы при следующей нашей встрече ты осталась такой же бойкой. Девочка неловко поправила чёлку, перекатываясь с пятки на носок. — Пока, Брут. Надеюсь, увидимся. — Помахал ей Дуэйн. Она помахала в ответ, хотя они стояли совсем рядом. Может, они действительно ещё встретятся и смогут стать друзьями. У неё никогда не было друзей-ровесников. Только мама, сварливая бабка, да некоторые люди, которых они встречали в охотничьих походах. И отец. Она не знала, что жизнь не предоставит им этого шанса. — Увидимся, Дуэйн. — Рик тоже пожал парню руку. — Позаботься о своём старике. — Да, сэр! — Смеётся мальчик. И Морган замирает, смотря на забор за спиной офицера. Крошечный револьвер плавно появляется у него из-за спины. За сеткой к ним неторопливо топает бродяга в полицейской форме. Длинный провод рации обвис вдоль тела. — Леон Бесси? Брут смотрит на Рика. И вот очередной его знакомый. Мёртвый, но бредущий по свету, как ни в чём не бывало. — Никогда не был о нём высокого мнения. Нерадивый тупица, но… нельзя оставлять его так. — Знаешь, что будет, и если они услышат выстрел? — Тогда свалим отсюда, пока они нас не обнаружили. Рик достал оружие, свой мощный, но до жути громкий кольт питон, и пошёл вперёд к бродяге. Брут в панике бросилась следом, хватая его за пальцы, держащие пистолет. — Что такое? Девочка протянула ему трубу. — Малыш, не уверен, что смогу пробить его этой штукой через забор. — Покачал головой офицер. Брут на секунду застыла, но тут же потянулась за пояс, из-за чего мужчина напрягся. Бродяга на фоне врезался лицом в забор, пока девочка доставала из ножен свой любимый нож. Она только его почистила и натёрла, но… если это поможет остановить глупого офицера от выстрела из пушки, способной оповестить об их местонахождении всех в округе… Рик осторожно взял предложенное оружие, крепко сжимая древко рукоятки, и осмотрел гравировку на стали. — Учись быть тише. — Прошептала она. — Он прижмётся к забору, когда подойдёшь ближе. Целься. — Брут ткнула себя под глаз, чтобы он понял. Граймс понятливо кивнул, чуть склонив голову набок. Револьвер вернулся в кобуру. Где-то на фоне, Морган, не дождавшись выстрела, всё равно завёл машину. Брут, успокоившись от того, что ковбой не против уступок, смотрела как нож легко входит в подгнивший глаз с противным хлюпом рвущейся плоти.

***

Они разъезжаются в разные стороны, и ей не верится, что день закончится уже вне пределов этого хренова городка и без отца и сына. Рик тормозит, когда они проезжают мимо мелкого парка и оборачивается к Брут на заднем сидении. — Могу я одолжить твой нож ещё раз? — Брут замирает, переставая чистить вышеупомянутую вещь. И недовольно бьёт по протянутым пальцам рукояткой. — Извини. Я сам его позже отмою, ладно? Посиди немного в машине. Брут пожимает плечами, как бы говоря, что он может делать всё, что хочет. Тот в ответ тяжко вздыхает, выходя наружу. Девочка следит за его передвижением через мутные окна, молясь, чтобы он не убился, пока делает… что бы он там не пытался сделать. Они были близко к границе города, не так уж далеко от больницы, и мёртвых бродяг тут должно было быть меньше. Но Брут продолжала нервничать, пока полицейский шагал всё дальше от машины. Ей бы не хотелось здесь застрять. Она не очень умела водить тачку, несмотря на то, что отец запихнул её однажды на водительское сиденье, заставляя учится. Это было лет в шесть, перед тем, как опека отдала её матери, незадолго до… до того. Она ничерта не понимала. А «папуля» бил её по затылку до стука зубов каждый раз, когда она делала с его пикапом что-то не так. Сейчас она понимала, что он даже не объяснил, какие действия от неё требовались. Он любил менять правила под себя. Просто издеваться над ней в плохой день так, как не мог издеваться над теми, кто способен дать отпор. Но он научил её и чему-то полезному. В тусовках рядом с ним, пока он ползал в автомастерской, были плюсы. И иногда у него бывало хорошее настроение... достаточно хорошее, чтобы она начинала верить в его заботу. А потом снова разочаровываться. Снова и снова. Рик, тем временем, почти скрылся с её глаз, будто кого-то выслеживал. Брут сползла чуть ниже, затаившись, но продолжая смотреть в окно, на удаляющуюся фигуру в полицейской форме. До тех пор, пока не перестала его видеть.

***

Она догнала Рика пятнадцать минут спустя, после того как он пробил гнилостную голову ходячего. Мужчина сидел рядом с мертвецом, припав на одно колено, не в силах оторвать взгляд от ужасающего зрелища гниющего тела. Кости и органы, тянущиеся по траве, обескровленные, как и её иссохшаяся кожа… Брут тормозит за его спиной совсем бесшумно. Он понимает, что она рядом только по напуганному вздоху, из-за которого резко оборачивается, тут же подскакивая на ноги. Труба привычно прижата к её бедру. Свободная рука лежит на кобуре, которую он нашёл под её пистолет. Ружья нигде не видно. — Не смотри, не нужно. — Офицер вырастает перед ней, хватая за плечи, не давая обойти и снова увидеть, что именно может с ними случиться, если они не будут достаточно осторожны. Он понимает — она успела повидать намного больше нового мира, чем он. Именно она учила его быть тише. Именно эта малышка спасла его, размазав голову ходячего по земле, когда он ещё знать не знал об апокалипсисе на собственном заднем дворе. Но Рик ничего не может поделать с инстинктивным желанием защитить ребёнка от всего на свете. Он был отцом. И такое просто не забывается. — Кажется, я сказал тебе ждать в машине. — Офицер разворачивает девчонку, подталкивая обратно, в направлении, откуда они пришли. Она стучит по запястью, будто указывает на часы. Рик послушно смотрит на те, что есть у него, и понимает, что девочка права. Он достаточно долго там просидел. По крайней мере, даже если он был слишком самонадеян, и чересчур верил в свою семью… Если он больше их не увидит… Ему всё ещё нужно найти место этой нелюдимой малышке. Крепкой, как сталь, но оставшейся при добром сердце и человечности. Он отыщет тех, кто позаботиться о ней, будет любить, как свою кровь. А если не сможет найти, то сделает это сам. Девчонка ткнула его в бедро, обращая на себя внимание. Тонкие пальчики потянулись к ножу в его кулаке, но он отодвинул руку подальше. — Я обещал его вычистить и я это сделаю. Клянусь, он скоро к тебе вернётся. — Мужчина треплет её по рыжей макушке, из-за чего та вжимает голову в плечи и мотает головой, как воробей, попавший под дождь. Рик смеётся. Ему не одиноко, несмотря на её возобновлённое молчание. Холодная больница и моря трупов кажутся такими далёкими, если забыть, что это было только вчера. Забыть, что он оставил очередного мертвеца позади лишь пару секунд назад…

***

Брут перебирается на переднее сиденье, когда они отъезжают от городка где-то на десять километров. Спустя примерно ещё столько же у неё немеет задница бездельно пялиться в окно, так что она берёт книгу из рюкзака и закидывает ноги на приборную панель. Рик периодически пытается воспользоваться встроенной в тачку рацией, только у него ничего не выходит, кроме помех её попыткам читать. Но когда он бросает болтать в эту штуку Брут не злиться. Ей тоже очень жаль, что никто не отвечает. — Лучше спусти ноги. Иначе ходить не сможешь, когда нам нужно будет остановиться. — Рик скидывает её ботинки с пластиковой панели свободной рукой. Брут тут же теряет к нему всё сочувствие, потому что теряет строчку в книге, и достаточно больно пинает мужчину по пальцам за такую наглость. Тот шипит и трясет ими в воздухе. — Чёрт, как вообще меняется твое настроение? — Граймс стонет. — Знаешь, у моей матери была кошка… — Внезапно выпаливает он, привлекая внимание девочки. —… такая же рыжая, и точно такая же бесстыжая засранка, которая в одну секунду позволяет себя гладить и мурчит, а в другую уже впивается в тебя зубами. Брут кряхтит, тут же разворачиваясь на сиденье, чтобы ещё раз ткнуть Граймса ботинком. На этот раз в плечо. От неожиданности он вертит руль и машина очерчивает волну на дороге. — Боже мой! Это же просто шутка, что с тобой, рядовой? Она хмурится, хлопая книгой, и перебирается одним прыжком обратно, в заднюю часть салона, игнорируя при этом всю раздражённую тираду офицера. Брут отворачивается от него, утыкаясь носом в обивку кресел и прижимая руки к солнечному сплетению. — Эй, Малыш?.. — Рик звучит так же неуверенно, как ночью, в доме Моргана. —… я что, чем-то тебя задел? Скажи. Я знаю, ты можешь. Девочка не реагирует. Не услышав ответа даже через пять минут, мужчина вздыхает. — Видимо, это «да». — Брут слышит, как он нервно потирает лицо. — Слушай, не знаю что я такого сказал, но прости… я правда не хотел. Даже если не совсем понимаю, что именно. А ей не хочется ему отвечать. Она решает, что если ответит, даже шёпотом, то может расплакаться. Брут думает о бабушкином доме, оставленном позади. Заставленном под завязку памятным хламом, вечно прокуренном, и со стенами цвета горчицы, которые она помогала красить всего пару месяцев назад. Думает о бабулиных трёх кошках, вероятно, не проживших столько же, сколько она, которых пришлось отпустить на волю, когда сама бабуля закрылась в подвале. Думает, что кем бы ни бы Карл Граймс, ему повезло, что у него такой милый отец, извиняющийся, даже если не понимает за что. Думает, что завидует людям, чьи отцы не тасуют правила, будто карты, каждый раз пытаясь подставить ребёнка под удар всё более нелогичными предлогами. Думает-думает-думает… И глаза её слипаются, несмотря на то, что горят от непролитых слёз.

***

Бензин заканчивается в десятках футов от виднеющегося дальше по дороге домика. Рик будит её, как утром, ещё в городе, тряхнув за плечо. И они выходят навстречу тёплому дню. Она знает, что проспала какую-то остановку до этой, потому что их прошлых запасов бензина не хватило бы на такой путь. Граймс об этом молчит. Она, что логично, не спрашивает. Полицейский несёт две нагруженные сумки, умудряясь не выпускать из рук канистру. Перед домом он сбрасывает всё, кроме ярко-оранжевой ёмкости. — Эй! Я полицейский! — Кричит он в сторону белых стен. — Бензина не одолжите? — Канистра всё же остаётся у порога, пока Рик поднимается на красивую, высокую веранду. Брут чуть менее уверенно идёт за ним, сильно сомневаясь, что здесь осталась хоть одна живая душа. Пока мужчина стучится так, будто мир не утратил любые приличия по отношению к пустым домам, девочка скользит вдоль окон. И замирает у последнего. Офицер, заметив заминку, проскальзывает мимо двери к ней. — Что такое?.. Тогда он видит то же, что она. Картину из достаточно свежих трупов. С ещё не полностью запёкшейся кровью на ковровом покрытии, хотя мужи уже во всю покрывают две дырявые головы хозяев. — Не смотри… Пойдём обратно к машине. — Рик пытается отвести её, но она упрямо стоит на месте, так что он сам разворачивается и спускается вниз, совсем бледный и вспотевший. Через минуту Брут слышит, как он плюётся, будто его тошнит. Совсем немного, может, из-за скудного завтрака. Она оглядывается посмотреть, как Граймс усаживается на резную каменную скамейку. А сама возвращается ко входной двери, поднимая трубу, на случай, если что-то пойдёт не так. Но если на крики Рика никто не отозвался, то вряд-ли поблизости или внутри будут бродяги. Брут крутит ручку, подтверждая свою догадку, что дом открыт. И входит внутрь, уже не видя, как офицер распахивает двери другой машины.

***

Внутри ожидаемо воняет. Она натягивает воротник рубашки на нос, но это не очень-то помогает. Брут шагает с осторожностью, пробираясь на кухню. Застывает на каждом малейшем поскрипывании паркета, но, выжидая секунду, всё равно идёт дальше. В шкафчиках осталось ещё две жестяные банки фасоли. В холодильнике прячутся малюсенькие маринованные огурчики, меньше её мизинца каждый. В хлебнице две упаковки «поп-тартс». А на столе перевёрнутая в попыхах коробка патронов и консервированные макароны-колечки в большой жестянке. Видимо, так и не открытый ужин смертников. Она хватает всё найденное и проблемы возникают только тогда, когда ей нужно ссыпать патроны обратно в коробку. Звук не из приятных и кажется ей громче, чем есть на самом деле. А потом Рик начинает орать на улице и Брут приходится ускорится. Она впихивает находки в рюкзак, не заботясь о том, чтобы обмотать их одеждой, обезопасив себя от шума. Стараясь не думать ни о чём, девочка натягивает ткань плотнее на нос и врывается в единственную комнату с закрытой дверью — ту, где лежат трупы. Не смотря на них, она хватает ружьё у мужчины, едва вырывая его из мертвой хватки. От приложенной силы она спотыкается, падая на задницу, её собственная винтовка падает с плеча, громко стукнувшись прикладом о доски. Рик кричит всё ближе, Брут уже слышит как его идиотские каблуки на сапогах клацают по ступенькам, и просто надеется, что он орёт как резанный не потому, что за ним по пятам гонится стадо бродяг. Она вываливается обратно в коридор, тут же видя Граймса у входа в дом. Тот бежит, пока не добирается до неё, а затем снова кричит, но на этот раз ей прямо в лицо. — Господи, какого хрена, Брут?! Ты с ума сошла?! — Он хватает её за плечи и трясёт до тёмных пятен в глазах. — Хоть иногда пользуйся своим ртом, я думал у меня сейчас сердце остановится, когда понял, что ты не рядом! Где твой разум, раз ты решила, что зайти сюда в одиночку — хорошая идея, девчонка?! Мужчина отпустил её плечи. И Брут съежилась от ужаса, ожидая удара, как ожидала бы его пару лет назад. Но его не последовало. Потные ладони обхватили её затылок, прижимая к коричневой ткани ветровки на твёрдом мужском плече. Только тогда до неё дошло, что Рик стоит перед ней на одном колене. Девочка не ответила на объятия, сжимая в руках ружье и трубу, при этом пытаясь не уронить снова винтовку с плеча. Но полицейский всё равно не отстранялся. — Господи, бог мой, ни за что… слышишь?.. Ни за что больше не иди никуда, не дав мне знать, что уходишь… — Шептал Рик, и от чужого дыхания рыжие пряди на затылке девочки зашевелились. Через пару секунд она расслабилась в его объятиях, пока он выводил круги большим пальцем у неё за ухом. Сердце продолжало бить набатом в груди, но разум уже понял, что он не стане её бить. Если бы хотел, только что выдался уже миллионный шанс ей врезать. Что он не сделал. Рик отстранился только сам полностью успокоившись. — Ты в норме? — Он нахмурился, глядя на ружьё в её руке. — Чёрт, ты действительно туда зашла, да? — Полицейский с отвращением заглянул в комнату из которой она выскочила. На стене, не видимой из окна, была огромная надпись, начерченная чем-то более густым, чем кровь:

«Боже, прости нас»

— Бог, может, и простит, но мы убираемся отсюда нахер... И так они и поступают. Хватают ключи от машины, висящие в коридоре, гладят и выпускают найденного Риком коня, давая ему хоть какой-то шанс, а затем просто… Двигаются дальше. Снова.

***

Старенький шевроле «блейзер», на который они пересаживаются, одновременно нравится Брут и не нравится. Машина ухоженная, полностью отреставрированная и, самое главное, заправлена до упора их стараниями. Но уже через час ноги просто отнимаются от того, насколько у этой штуки жёсткие сиденья. Она разминается, каждые пять минут устраивая мини-зарядку, но это практически не помогает. И девочка начинает подумывать, что ютится на том красивом жеребце им могло быть и то удобнее. Рик откапывает в бардачке кассеты и вставляет их в побитый жизнью проигрыватель, очевидно, решив после потери рации мучить её своим ужасающим музыкальным вкусом. Какая-то кантри певица ноет в микрофон о девчонке и бутылках вина, под весёленькую игру на гитаре. Брут не фанат, но тембр у девушки приятный. Правда, она всё нервно морщит нос и зажимает уши руками, когда Граймс сам открывает пасть, каркая не предназначенным для пения голосом, чтобы не попасть ни в одну ноту. Абсолютное отсутствие слуха ни на йоту не помогает его выступлению. Заметив её метаморфозы он громко смеётся, пока она шлёпает его по предплечью раз за разом, чтобы он прекратил горланить. Атланта на горизонте всё приближается и приближается.

***

Город тихий. И тишина эта Брут совершенно не нравится. Рик выключил музыку, когда они въехали, но теперь они оба нервничали в мертвенной тишине. Офицер замедлил ход, объезжая оставленные машины и редкие трупы, не подающие пока признаков жизни. Брут до скрипа сжимает кожаные сиденья. Винтовка и труба у неё на коленях. Рюкзак накинут на спину, если вдруг придётся быстро выходить. Она заставила и Рика оставить свою поклажу на сиденье, а не в кузове, куда он закинул всё оружие. Но в глубине души надеялась, что паранойя её подведёт, и им не придется никуда бежать. Естественно, она не подводит. Всё разворачивается так быстро, что позже точная хронология событий станет практически неподдающейся воспроизведению в её разуме. Они совсем немного ускоряются, когда за ними начинает следовать небольшая горстка бродяг. Объезжают скопление, где виднеется танк, на который Брут пялиться с особым интересом. Труп, висящий на дуле пушки, клюют вороны. Но им бы не удалось проехать достаточно близко из-за заторов, так что Рик берет курс дальше. Их обоих пугает грохот в небе. Граймс вертится, всматриваясь в окна, как и она, после чего ткнул пальцем в одно из зеркальных многоэтажных зданий: — Смотри в отражение! Это вертолёт! И без предупреждения он дал по газам, конечно, не разгоняясь как на ралли, но за одну секунду создавая больше шума и дыма, чем за всю их поездку. Брут взвизгивает, упираясь руками в любые доступные поверхности, когда они поворачивают за один из громадных домов… И тогда же чуть не вписываются в толпу мертвецов. На этот раз Брут уже кричит, не стыдясь страха. В Округе Кинг она такой толпы никогда не видела. Там скопление скорее походило на маленький фестиваль восставших из ада, а здесь… Здесь собрался целый стадион, если не больше. Рик, слава экстремальным полицейским курсам вождения, резко даёт заднюю, дёргая ручник. Ему негде развернутся, но он вполне справляется просто высунувшись из окна и глядя назад. Они быстро возвращаются на соседнюю улицу, когда колесо лопается, оглушая их своим предательством. Времени выяснять причину и искать замену, естественно, нет. Брут стонет, но перекидывает ремень ружья через рюкзак и спину так, чтобы оно оказалось у неё на груди, что выглядит нелепо, но должно было увеличить шансы, если придётся куда-то карабкаться. А другого пути, кроме как найти пожарную лестницу в переулках, она не видела. Их уже окружали и спереди и сзади. Граймс взваливает на плечи свой рюкзак и чуть ли не выбивает дверь, в мгновение ока обходя бампер машины, чтобы оказаться слева от неё, когда девочка вываливается из машины. Кузов для них итак почти потерян, поэтому дуэт не сговариваясь бежит в противоположную сторону. Рик цепляется рукой за её предплечье, хотя она обучена не отставать от взрослых, когда дело доходит до бега. — Переулки! — Орёт она со всей доступной мощи лёгких, но голос всё равно звучит, как рвущаяся бумага. Благо, помощник шерифа понимает. — Ищем лестницы?! — Перекрикивает он вой стада. — Да! Но единственный переулок, бывший пару мгновений назад чистым, сразу же после их диалога заполняют трупы. И тогда Брут воет, чувствуя как к глазам неконтролируемо подкатывает влага. Но всё равно продолжает бежать за Риком. — С этим отбой, но есть ещё вариант! Не бойся, они — тупицы, помнишь?! — Подбадривает он девочку, но слёзы не останавливаются, хотя и её ноги тоже. Видя к чему они приближаются, она оборачивается к офицеру. — В танк?! — Только не прыгай! Через низ, там люк! Они застрянут пытаясь пролезть понизу! — А мы нет?! — Мы же не тупицы! — Старается улыбнуться тот. Для Брут это больше похоже на гримасу боли. Рик проталкивает её под военную машину первой, быстро заползая следом, чтобы помочь, и она даёт ему закинуть туда её рюкзак и винтовку. Брут скоро понимает, что он не справится сам, поэтому бросает трубу в первого заглянувшего к ним ходячего, и впервые за долгое время вынимает глок, снимая тот с предохранителя. Она успевает прострелить три головы, усложняя трупами попытки пролезть для следующих бродяг, когда люк чуть не падает и Рик орёт ей лезть. Что она благополучно делает, после чего ловит его рюкзак и подобранное в дорожном домике ружьё. Сам полицейский не следует за ними сразу, но раздаётся четыре выстрела из его убойного питона. Только тогда он подтягивается следом. За ним пытается проследовать лысеющая голова, которую Брут тут же дырявит из глока, мгновенно сожалея о выстреле в замкнутом металлическом пространстве. Благо, Рик ориентируется быстрее, захлопывая люк. Напарники по несчастью тяжело дышат, обливаясь потом и прижимаясь к противоположным стенам танка. Ещё с утра бывшие чистыми рубашки выглядят не лучше тех, что на ходячих трупах. Писк апокалиптической моды. Брут смеётся, потому что слёзы высохли где-то на середине их пальбы под танком. Рик отвечает не менее безумной улыбкой. Когда труп в другой части танка шевелиться, их обоих всё ещё не отпустила паника, не дающая рационально мыслить. Пушки взлетают вверх без колебаний. Два грохочущих выстрела заставляют дуэт сожалеть обо всех жизненных решениях, но, по крайней мере, мёртвый танкист теперь стал окончательно мёртвым танкистом. Брут хватается за голову, оглохнув второй раз за минуту, а Рика качает из стороны в сторону, будто пьяного. Что же, зато они могли благодарить паранойю Брут за то, что у них остались хоть какие-то вещи. Шерифская шляпа, определённо, «самое ценное», что Граймс мог закинуть в этот грёбаный танк, отсутствует, и она не может вспомнить где они её потеряли. Мысль о головном уборе всё равно быстро улетучивается. — Уёбки гнилые… Наши пушки… — Хнычет девчонка, развалившись на полу. Помощник шерифа не ругается на грязные словечки. Вместо этого он хлопает её по одному из ноющих от бега бёдер. — Спасибо, что заставила меня держать вещи при себе. — Хрипит он. В ответ на благодарность она только устало мычит, вскидывая большой палец вверх.

***

Видимо, Брут на мгновение отключается, поскольку в один миг Рик сидит прямо перед ней, а в другой падает откуда-то сверху, больно ударяясь головой о её рёбра, из-за чего она целую минуту не может дышать, как следует — Прости, прости… — Он откатывается набок, и кудрявая макушка устраивается не так уж далеко от её ботинок. — Долбаный верхний люк… он всё это время был открыт. Она поднимает глаза туда, откуда он рухнул, вглядываясь в тень. Там есть лестница, так что легко предположить где именно находится сам выход. — Их там полно. Лучше пересидеть немного. Может, даже удастся вздремнуть. Тут им нас не достать. — Рик осматривает новый пистолет, наверное, снятый с трупа, при этом продолжая лежать на боку. Запах их нынешнего соседа как-то забылся после той кучи гнили, что бродила снаружи, поэтому не сильно нарушал покой места. Пока не раздались помехи и рация в танке не заработала. — Эй, вы. Брут и Рик переглянулись, пытаясь удостовериться, нет ли у них галлюцинаций. — Кретины. Граймс подполз к устройству, пока девочка пыталась сесть. — Да, вы, в танке. Помехи. И снова голос. — Удобно там?