Часть I. Глава II: Сезон мертвецов.

Скажи мне, кто решает, на чьей стороне Бог?

***

Они ждут. Сидят и ждут, лежат и ждут, спят по очереди… и всё ещё ждут. Просто потому что неизвестный болтун сказал им так и сделать, пока он с ними не свяжется. Брут не очень против. Она устала, как бык после корриды. И Рик выглядел точно не лучше. Ну, может немного, но только из-за дарованной природой внешней привлекательности. Утром, когда в мутных окошках танка заново светлеет, голос незнакомца раздаётся по связи вновь. — Эй, вы там ещё живы? Граймс от нетерпения подскакивает, врубаясь многострадальной головой в очередную преграду, но благополучно добирается до кнопки. Брут остаётся на месте, пялясь в потолок, после того, как понимает, что у её напарника всё под контролем. — Алло? Алло? — Вот вы где. Дружок с тобой? Мне было чертовски плохо видно вас в толпе. — Да. — Отлично, я уж думал кто-то да пропал. — Ты где? Снаружи? Видишь нас сейчас? — Да, вижу. Вокруг полно ходячих. Это плохие новости. «А есть ли после таких хорошие?» — Думает Брут. Рик её не разочаровывает. — А что, есть и хорошие? — Нет. Брут хрюкает со смеху, заработав обеспокоенный взгляд от помощника шерифа. — Слушай, кем бы ты там ни был, просто чтобы знал, мы тут немного на нервах. — О, мужик, видел бы ты, что вокруг вас творится… Ты бы из штанов выскочил от ужаса. — Так у тебя есть советы? — Ага. Валите оттуда к чёрту. — «Валить»? И это всё? — Совет не настолько тупой, как кажется. Я побуду вашими глазами снаружи. Одна тварь ещё на танке, а остальные уже сползли вниз и влились в толпу, рыскают по округе как раньше. Но вы их немного растормошили, теперь они не так плотно липнут друг к другу… Ты ещё со мной? — Ещё да. — Ладно, улица за танком свободнее остальной. Если вы выскочите в ближайшее время, пока они не сбились туда, то может выйдет проскочить. Брут глянула на труп солдата в углу. Потом на Рика. Вздохнула, неохотно признавая, что её собственный план всяко лучше того риска, который предлагал незнакомец. Хоть он и действовал из добрых побуждений, шансов помереть таким темпом у них было в десять раз больше. Так что она подползла к Рику, хлопком по плечу попросив внимания. — Подожди. — Сказал офицер в трубку. — У моего напарника, кажется, тоже есть идея. — Понял. Связь моментально затихла. — Что такое? — Помоги мне… — Брут взмахнула рукой в сторону трупа танкиста, задыхаясь от попыток говорить вслух. Многовато криков для её горла. —… кое-чему научу. Мерзко. Но действенно. Уже так делала. — И что от меня нужно? Они оба садятся близко к бродяге и Брут тянет его на себя, устраивая в горизонтальном положении. — Помоги стянуть с него… верх. — Что? — Граймс ошалело моргает на неё своими голубыми глазёнками. — Режь. Тяни. Мне насрать. Но желательно… чтобы можно было потом надеть. Рик всё же шевелиться, стягивая тяжёлый бронежилет через дырявую голову ходячего. Дальше Брут берёт нож, одним махом стали срезая все пуговицы на форме, кроме верхней. — Зачем мы это делаем? — Они чуят нас. Твари. — Девочка вытирает пот со лба, тыкая остриём в оставшуюся нетронутой футболку трупа. — Их можно обмануть. Как с животными на охоте. — Скрыть запах? — Уточняет полицейский. Брут кивает. Этот парень нравился ей всё больше и больше. — Ага. Я сниму верхнюю часть формы. Ты — футболку. — Господи, скажи, что мы не будем делать то, о чём я думаю… Она только кривит губы и шепчет: — Да, мы измажемся в падали, как псины…

***

Рик, видимо, не до конца ей верит, но послушно суёт руки в рукава некогда пятнистой формы, сейчас издающей такое зловоние, что можно было повалить пару-тройку здоровых мужиков только запашком. Брут старается не сильно пачкать изнутри куртку Граймса, зная, что у него не осталось сменной одежды. Но футболку, которую она оставила себе, просто макает во вспоротое брюхо вояки целиком, хорошенько так перебирая её вместе с внутренностями. — Понятия не имею, как ты это выносишь.— Рик кашляет, с трудом, но заставляя себя смотреть, как одиннадцатилетняя девчонка копается в тухлой, распоротый туше. — Это лучше плана парня. Ты поймёшь, когда выйдем… если не сработает, всегда можно исполнить его идею. Снова начать разбрасывать пули, привлекая новых уродцев, например… — Ворчит она. Офицер усмехается, но тут же снова коричит рожу, когда она достаёт свое творение. — Ты знаешь, я мог сделать это вместо тебя… Брут расправляет свой новый аксессуар руками, по самые запястья покрытыми гнилью и почерневшей кровью. Рик отворачивается, едва подавляя приступ тошноты. — Да?.. — Смотрит на него девочка из-за грязного полотна, приподняв бровь. Всего пара булькающих звуков и помощник шерифа снова готов болтать. —… Ладно… ого… Ты тут королева-потрошительница. — Он снова прокашливается, замахав ей рукой, чтобы убрала тряпку подальше. — Лучше всему этому не быть зазря. — Будь тихим. Будь плавным. — Шепотом повторяет Брут правила. — Помню. Она одобрительно кивает и натягивает футболку через голову с особой осторожностью, стараясь не задеть лицо. Вещь со взрослого мужчины на ней выглядят как платье. Кровавое и вонючее, но по длине вполне похоже. Брут только радуется, что додумалась сменить рубашку на старую и безнадёжную, вместо того, чтобы сразу устраивать вскрытие. — Тогда, пора сказать нашему приятелю, чтобы нас ждали на точке, да? — Выдыхает Рик. Девочка кивает. Несмотря на то, что является инициатором, она безумно надеется, что у того найдётся достаточно воды или салфеток, чтобы вытереть её кожу. И желательно, сразу как они выберутся с этой сраной улицы.

***

Договорится с парнем на рации легче всего. Он говорит им место встречи, а Рик пересказывает ему слова Брут — «будь тихим». Ободранный до нитки и вспоротый ходячий остаётся в танке. А всё его снаряжение, в виде «беретты» и гранаты с курткой и футболкой, отправляется с ними. Граймс решает начать проверку с нижнего люка. Перед тем, как он его открывает, Брут видит, как пот капает с носа мужчины на металл. Она сама не лучше, просто уповает на то, что жидкость не успеет впитаться в маскировку достаточно, чтобы нарушить без того шаткий план. Рик суёт голову вниз, не видя преград, затем поднимается, кивает ей, и поднимает палец к губам. «Не прогадал». После чего он выползает наружу. Брут ждёт, пока он не уберёт с пути убитого её «глоком» бродягу. Когда тот откатывает его вбок, она спускает сначала ружьё, добытое в дороге, вместе со своей «хатсон». Затем его рюкзак. Свой она передаёт последним. Внизу оказываются лишь подстреленные ими тела и одно единственное, что шевелиться — с противоположного от них края. Бродяга поднимает голову, когда она сползает вниз, водит носом, но быстро теряет интерес, из-за чего мужчина переглядывается с девочкой. Оба приходят к выводу, что план может сработать, и чуть ухмыляются. Брут наблюдает, как по шее Рика стекают едва ли не ручьи, пока он проползает вперёд пару сантиметров. После разворачивается, поднимая рюкзак и ружьё над землёй и перетаскивая к себе. Затем тянет дальше, осторожно укладывая, оставляя лежать до следующей точки. Брут осматривается. Мужчина не двигается дальше, пока ждёт, что она последует за ним. Но девочка немного меняет план, когда видит то, что её заинтересовывает. Грязная рука тянется в противоположную от Граймса сторону, под предостерегающе шиканье офицера, и хватает вещицу, которую он сам не заметил. Брут возвращается, укладывая шляпу шерифа поверх своего рюкзака, и только после этого повторяет путь Рика. Лишь тогда мужчина выдыхает, качая головой, но продолжает молчать. Ползут на свет они долго и муторно, но на кону их жизни, так что никакой шорох, издаваемый их телами и вещами не превышает нормы. Они стараются, чтобы так оставалось до последнего. Рик, конечно же, вытаскивает себя первым. Он стоит под лучами солнца долгую минуту, пока Брут остаётся под танком. Двое ходоков пробираются в шаге от него, даже не оборачиваясь. Глаза его расширяются от неверия. Девчонка была права. Так что он опускается на колени, натягивает свой рюкзак на плечи, помогает малышке вылезти, надевает её собственную сумку на плечи к ней, заботливо поправляя, и цепляет шляпу на её ремень. Его «Беретта» за поясом. «Глок» девчонки прячется под грязной футболкой. Каждый подбирает своё второе оружие. И свободные руки цепляются друг за друга. Помощник шерифа игнорирует подзапёкшуюся мерзость на детской ладони, смешивающуюся с их общим потом. Рик снова делает первый шаг, ведя их к проходу между заборчиками. Ходячих с этой стороны действительно меньше, достаточно меньше, чтобы держать дистанцию от каждого в один-два шага, обходя стороной. Но пройдя около десяти футов, Брут останавливается рядом с открытым капотом, отпуская его руку. Офицер медленно оборачивается к ней, смотря расширенными от натянутых нервов глазами. Девчонка просто протягивает ему винтовку. Он послушно хватает её, удерживая освободившейся рукой, пока она склоняется над капотом, и смотрит по сторонам. Почти по стене, в том направлении, куда им нужно идти, шагает один бродяга. Остальные после него будут на достаточном расстоянии, давая перевести дух. Брут выкручивает нечто из двигателя. Мужчина продолжает пялиться то на её работу, то на окружение. Ходячий, идущий вдоль их маршрута, шатается совсем рядом. Приподнимает подбородок в их сторону, заставляя Рика задержать дыхание, но всё же идёт мимо, какое-то время продолжая держать голову, глядя на них. В конце концов просто уходит, но Граймс сжимает обе пушки до побелевших костяшек. Когда Брут заканчивает, он смотрит на неё хмуро. Она лишь повторяет его жест в танке, выставляя окровавленный палец у губ, не касаясь кожи. В той же ладони у неё зажато нечто, поблескивающее металлом. Девочка поворачивается к зданию на противоположном конце улицы. Разжимает на секунду пальцы, всё же показывая Рику, что искала. Он с трудом узнаёт в заляпанных кишками блестяшках три свечи зажигания, когда соплячка оглядывается, замахивается и… выкидывает те в окна противоположной постройки. Все уроды на улице мгновенно оборачиваются на грохот разбитого стекла. Рик спешно возвращает ей винтовку, подтягивая саму девчонку к себе под бок, а не хватая за руку как раньше. Склоняется и шепчет ей в ухо со всем коктейлем эмоций из ярости, восхищения и ужаса: — Я без понятия расцеловать мне тебя за ум, или придушить за несанкционированную самодеятельность. Брут молчит. Право слово, не спрашивать же ей, что вообще значит «несанкционированная». Он же теперь, кажется, принимал её за какого-то безумного гения.

***

Несмотря на небольшое расстояние до точки встречи, их поход кажется бесконечным. За спинами всё ещё хрустит стекло, очевидно, под давлением привлеченных выходкой Брут бродяг. Общий гул от большого скопления тоже нарастает. В совокупности это заставляет реагировать остальных мертвецов, шедших по другим переулкам. Они больше концентрируется на противоположном тротуаре, но Рик не перестаёт прижимать девочку рукой к своему бедру каждый раз, когда мимо ковыляет хоть один из них. А Брут не может выкинуть этот жест из головы, вспоминая, что именно так её отец стал делать, когда она первый и последний раз потерялась в торговом центре. Тогда она в истерике рыдала незнакомцам, что «папуля её убьёт и им нужно срочно вернуть её к нему». Естественно, Брут потом досталось. Но не только за то, что она потерялась, но и за истерику, вместе с «клеветой» на отца. После он всегда водил её по магазинам держа за плечи, ведя чуть перед собой. Первое время ей казалось, что это проявление родительских любви и беспокойства. Пока девочка не попыталась отлучиться на секунду, не сказав ни слова, а тот вместо того, чтобы отпустить посмотреть игрушки, сжал крошечное плечо ребёнка до синяка… С Риком это ощущалось неправильно. И в то же время лучше. Помощник шерифа во всём был с ней мягким. Даже когда тряс за плечи в домике, он не схватил её с достаточной силой, чтобы причинить боль. Тряска была неприятной, да. Но чёрные пятна в глазах являлись следствием плохого питания и жары. Они не были болезненными. Рик был чужим «папой»… но Брут за эти три дня так часто ловила себя на мысли, насколько хотела бы заменить таким человеком родного отца, что ей становилось стыдно. Ей никогда ещё не доводилось думать о чужих людях, как о потенциальных родителя и это было… смущающе. Смущаться ей не нравилось только немногим меньше, чем плакать. «Дура-дура-дура» — ругается она при каждом подобном размышлении. Рик и Брут обходят последних трёх бродяг, когда решетчатые ворота переулка приоткрываются. Оттуда высовывается голова молодого парня в кепке. И узкие, черного цвета глаза незнакомца расширяются, когда он пялиться на дуэт. Но ничего не говорит. Девочка отдаёт ему должное. После опыта с рацией ей казалось, что он будет из тех, кто болтает когда не нужно. Он ведёт их к середине, в пространстве между зданиями, после того как Рик двигает калитку обратно. И оборачивается, чтобы сказать первые слова только в тот миг, как они оказываются под пожарной лестницей. — Господи… Как вы… Почему вы в… — Незнакомец панически оглядывается, будто некто мог дать ему совет, как задать все свои вопросы одним махом. В конечном итоге парень просто уставился на Брут и её маскировку, позеленев. — Ты не сказал, что с тобой ребёнок… С крыши было… Чёрт, я думал… не понял… с каких пор дети могут носиться с такой скоростью? Девочка скептически выгнула бровь, скрестив чумазые руки на груди. Пацан позеленел ещё сильнее. Рик хотел что-то ответить, но прервался. Шум сотрясшейся металлической сетки заставил всех троих присесть на месте. Но это просто один из бродяг задел забор плечом — Так, ладно, давайте наверх. Поговорим когда будем хотя бы в относительной безопасности. Новый знакомый первым заскочил на лестницу, ловко и быстро взбираясь по перекладинам. Опыт считать было легко. Брут фыркнула, поправив кобуру «глока» под футболкой. Затем убедилась, что шерифская шляпа всё ещё висит у неё на ремне, зацепившись шнурком за карабин. И только после этих процедур перекинула винтовку через грудь, как раньше, чтобы мгновенно перескочить пару ступеней и пуститься следом за проводником. Рик же остановился, чтобы кое-как всунуть часть ружья к себе в рюкзак. Подниматься без шума, когда у тебя в одной руке зажата метровая пушка, было бы очень сложно.

***

Троица берёт передышку на небольшом балкончике. — Кажется, вы круты до усрачки, да? Что это за херня, вы, типа, замаскировались? — Фыркает парень, пока Брут пытается понять на кого тот больше походит на китайца или японца. Они с мамой должны были слетать в Японию через полгода… — Никогда не видел, чтобы гики просто обходили живых стороной. Всё из-за этой вашей вони? — Он машет рукой, скорее отмахиваясь от смрада, чем указывая на их импровизацию с переодеванием. — Да, из-за этого. — Рик качает головой из стороны в сторону. — Сам до конца не верил, что сработает, но, как видишь… — Он усмехнулся, глянув на Брут. —… мне повезло с рядовым. — Дерьмо, это он придумал? Зачёт, малыш, вы прямо Бэтмен и Робин апокалипсиса… Или, неужели новый шериф и заместитель приехали очистить город от зла? Боже мой, в любом случае, я надеюсь, эта хрень выветрится. Брут нахмурилась. Он принял её… за мальчика? — Не совсем и… мы сидели с этой вонью в долбаной консервной банке. Даже если не выветрится, я сомневаюсь, что верну свою чувствительность к запаху. — Граймс неуверенно смеётся. — Неважно. Й-и-и-ха! — Незнакомец плюёт с возвышения. — Вы в любом случае психи. Девчонка хихикает. Офицер протягивает тому чистую ладонь. — Рик. Спасибо. Руку жмут. — Гленн. Пожалуйста. — Он огибает Граймса, глядя на рыжего беса, стоящего за ним, и нервно сжимающего винтовку. — А он? Мистер Юджин Тэклберри? Рик фыркает. — Кажется близко, но нет. — Он хватает девочку за плечо, уже испачканной рукой, подтягивая вперёд. — Это Брут. Она мало говорит, но много чего делает. — О, извини, мисс Тэклберри. — Гленн неловко моргает пару раз, охваченный ступором, пока малышка не машет ему бордово-коричневыми пальцами. — Ага, да… рад познакомиться… Руку не пожму. — Внезапно припечатывает тот. И снова теряет уверенность, краснея. — То есть… Э-э-э… Пока не отмоем? Ладно? Брут только снова с него смеётся, сгибаясь в пояснице. — Ладно, погнали наверх? Может, поделим то, что малышка тащит?.. Она выразительно машет головой. — Даже не пытайся. — Ага, уже понял. — Гленн пробирается обратно к лестнице, смотря снизу-вверх на предстоящую нагрузку. — Плюс в том, что если упадём, то думать о ходячих нам больше не доведётся. У меня стакан всегда наполовину полон. — Он смотрит на Брут, но та не демонстрирует больше никаких эмоций. Парень всё равно снова бледнеет. —… извините. — Лучше просто старайся не падать. — Вздыхает помощник шерифа. —… легче сказать.

***

Путь по крышам и некоторым этажам зданий намного проще, чем весь их квест с лестницей. Проходя мимо загороженного автобусом переулка, Рик наконец решается подать голос впервые за долгое время: — Это ты перекрыл переулок? — Кто-то другой… думаю, ещё в начале нашествия в городе. — Спрыгнув с мостика Гленн начинает бежать трусцой, призывая их сделать так же. — Кто бы то ни был, он думал, что большинство гиков не пролезут. — И зачем ты рисковал шеей, помогая нам выбраться из танка? — Считай это глупостью или наивностью, но я надеюсь, что когда по уши вляпаюсь в дерьмо, кто-то сделает то же самое для меня. — Парень отправил свой рюкзак свободным падением в люк. — Наверное, я ещё больший псих, чем вы. Хотя, по итогу, Бэтмен и Робин справились, почти не поставив весь город на уши во второй раз. Не думайте, что я забыл тот трюк с окнами. Рик тоже скинул сумку вниз, протягивая ладонь, чтобы подтолкнуть девочку поступить так же. Брут неуклюже стянула свою ношу, перекинув ремень винтовки на шею. Благо, гранату они выложили Рику в карман и о ней переживать не придется. Зато то, насколько не предназначена её облюбованная пушка для её же комплекции, начинало бесить девочку всё чаще.

Пробежка по очередной побитой коробке, некогда бывшей офисной постройкой, проходит под одно только тяжкое дыхание мужчин и стук их обуви о пол. Затем, снова лестничные пролеты, Гленн вызывает кого-то по рации, и они выпрыгивают в переулок слишком резко, чтобы бродяги не приняли их за людей. Но когда мертвецы делают первые торопливые шаги в направлении троицы, из двери на противоположном конце переулка вываливаются люди в экипировке. С битами. И, расправляясь с угрозой, дают им время на очередную перебежку. Брут заваливается последней, за ней только двое их спасителей. Два здоровяка, тут же снимающих шлемы и большими глазами смотрящих, как она скидывает винтовку и стягивает через голову уже пересохшую футболку. На это у неё уходит две секунды. Ещё три уходят на то, чтобы понять — слышимый конфликт не между людьми чужой группы, а между Риком и женщиной из чужой группы. Здорово игнорировавшей и Брут, и Гленна и всех остальных. — Скотина, прикончить бы вас! — Некая блондинка наставляет на Рика пушку. Девочка было тянется к собственной, но тут замечает, что та не убрала предохранитель. А ещё замечает неуверенную хватку, и как та пытается казаться смелее чем есть. И тогда совсем убирает руку от «глока», вместо этого подбирая винтовку, чтобы закинуть на плечо. — Остынь, Андреа. Отвали от него. — Говорит один из здоровяков. — Да ладно, успокойся. Здесь ребёнок. — Произносит другая женщина, с тёмной кожей. — Что? — Блондинка наконец поворачивается к стоящей рядом с Гленном Брут. — Твою мать… — Лицо её не теряет гнева, зато пушка опускается, пока та продолжает бросать взгляды между Риком и девочкой. — Вы издеваетесь… Как можно успокоиться, когда мы все подохнем тут из-за тупого козла, устроившего сходку фриков, и при этом притащившего на неё ребёнка?! — Пистолет возвращается к голове Граймса. Девочка вновь вздрагивает, но дамочка не трогает предохранитель. Видимо, действительно не знает, как он работает. Про себя Брут решает, что «Андреа» чересчур выпендриваться для тупой блонды, не способной обращаться с собственным оружием как стоит. — Андреа! Я сказал, отвали уже нахрен! — Вновь вступается один из мужчин. — Или жми на курок. Давай. Серьёзно, тут всё ещё стоит мальчишка, таким человеком ты хочешь быть? Та убирает пушку, со слезливой миной. И снова смотрит на Брут, будто поверить не может, что она здесь. — Мы покойники… Все мы… Из-за того дерьма, что вы тут вытворяли со вчерашнего дня. — Не понимаю. — Рик наконец расстёгивает единственную пуговицу на куртке, скидывая ту с плеч. Чтобы тут же подозвать Брут под бок и облегчённо выдохнуть, когда та без колебаний подходит. Офицер похлопывает девочку по плечу, неясно кого пытаясь успокоить. У неё самой же чёткое ощущение, что она для него нечто вроде щита перед незнакомцами. — Короче, мы припёрлись в город за припасами. — Здоровяк, принятый Брут за латиноамериканца, подталкивает Граймса со спины, тем самым заставляя двинуться и её. — Знаешь, что в этом деле самое главное? Выжить! А основа выживания? Прийти и уйти тише воды — ниже травы… А не устраивать на улице грёбанную полицейскую погоню и перестрелку в стиле Дикого Запада! Их выводят в помещение, некогда бывшее торговым залом супермаркета. — Все твари в округе слышали, какие пируэты вы тут выделывали. А после разбитых окон? — Вы разослали им приглашение на обед. — Теперь дошло? Брут набрала полные лёгкие воздуха, глядя как в прозрачные двери магазина ломятся мёртвые бродяги. Руки сжимают петельку рюкзака, повисшего у колен. Пальцы сводит режущей болью от напряжения, пока Рик сжимает её плечо. Стекло даёт трещину, когда какая-то тварь хватается за камень. — Чтоб тебя! Все отскакивают назад от страха. — Какого хрена вы вообще туда заявились? — Я хотел вертолёту помаячить. «Черт, вертолёт наверняка привлёк их не меньше, чем устроенный нами боевик!» — Ужаснулись про себя Брут. — Вертолёту? Мужик, херня это. — Тебе привиделось, такое бывает. — Нет, потому что я не один его видел. — Рик смотрит на Брут сверху-вниз. Та согласно кивает. Разглядеть удалось плохо, но что-то она видела. И точно знала, что слышала. — Так, Ти-Дог, попробуй рацию. Сможешь с остальными связаться? — Остальные? Центр помощи беженцам? Девочка резко замахала ладонью у Рика перед лицом, чтобы тот даже не надеялся. Эти ребята не походили на военных никаким боком. И те бы не выпустили собирать припасы таких неумелых городских пижонов. — Ага, центр помощи. Нам там уже печеньки пекут. — Фыркнула темнокожая дамочка с короткой стрижкой. — Нет сигнала. Может, на крыше? Естественно, именно тогда сверху доносится выстрел. А потом неясный вой слов. — О, нет. Это Диксон? — Стонет Андреа. И Брут уже уверена, что за этой фамилий не кроется ни одной позитивной истории. — Что этот ублюдок исполняет? — Пошли! Давай!

***

После всей этой истории, она уверена, что ляжет где-нибудь пластом и проспит пару суток. Бег привычная ей вещь, но по сорок раз на дню взлетать вверх по лестнице? Брут думала, что уже не так против застрелиться прежде, чем откажут её ноги. Поля и леса одно дело. Даже каменистая местность, где они выслеживали медведицу, была терпима. Про ровные дороги городских улиц и говорить не стоило. Но это… это уже становилось издевательством. Выбегая на крышу, под палящее солнце, Брут чувствует, как пот стекает по её лицу и ладоням, частично размывая внутренности танкиста и простую грязь. Рубашка с длинным рукавом больше не кажется такой уж отличной идеей, несмотря на то, что без неё она бы обгорела в считанные минуты. Она без того чувствовала, как горят от ожогов уши и щёки. Она выбегает туда, и она зла, как тигр, которого дёрнули за хвост. Что уж сказать про взрослых, вывалившихся следом? — Эй, Диксон, ты сдурел?! Стоящий на краю здания мужчина только смеётся в ответ. — Ну вот. Будь повежливее с тем, у кого в руках оружие! — Спрыгивая, он кряхтит. — Так говорит здравый смысл. Брут оценивает его винтовку, всё ещё приседая за углом и не показываясь на глаза психу. Этому её учила мама, на случай, если кто-то из охотников начнёт пальбу, напившись или обдолбавшись, несмотря на наставления гида. Она не думала, что это правило сильно отличается в городских условиях. В руках у «Диксона» неплохая винтовка. Руби Бутчер тоже любила «винчестеры». «Тигрёнок, выглядит и работает отлично… и это же грёбаная классика!» — Не вовремя раздаётся у неё в голове грубый женский смех. — Ты тратишь пули, которых у нас и так нет! А их только больше становится! Мужик, остынь! — Эй, мало того, что этот мексикашка целый день за мной таскается? Теперь ещё и ты будешь мне приказывать? Не думаю, братан. Не дождетесь. — «Не дождетесь»? У тебя есть ко мне претензии? Брут чуть не влепливает ладонь себе в лицо, но вовремя останавливается, просто хмурясь. Даже сейчас мужики находили время на тупую демонстрацию друг другу яиц. Она просто понадеялась, что это быстро закончится, не переростая в потасовку. Оглядываясь назад, девочка подумает, что это было глупо. Надежда её в последний месяц не любила. — Ти-Дог, чувак, не раздувай… — Не-а. — Порядок? Теперь это не имеет значения. — А теперь расслабься ты, Мерл, ладно? У нас без того проблем хватает. Брут бесшумно проскочила к той стороне крыши, с которой «Мерл» слез минутой ранее. Рик единственный проводил её взглядом, но не подал виду, глянув на Глена. Азиат тут же показал руками не вмешиваться. — Хочешь знать, почему «не дождетесь»? — Ага. — Я скажу тебе, мистер «ага»! — Не дождетесь, чтобы мне приказывал ниггер. — Мать… Драка всё же завязывается. Темнокожий гангстер со странным именем улетает с одного тычка прикладом. Брут может признать, что Диксон, как положено настоящим ублюдкам, способный парень. Тому, кто решил пустить драчливого деревенщину-расиста в группу, состоящую из ни на что не годных женщин и поголовно не белых парней… Ну, оплеухи этому человеку явно будет мало. Рик спрыгивает с навеса, всё же пытаясь вмешаться. Слишком деликатно, на вкус Брут. За что и огребает. Она морщится, когда тот перекидывается через трубы. И кладёт руку на «глок». На всякий случай. Всё же, «способный» было преуменьшением. Сейчас ей удавалось оценить движения детальнее, а значит, подметить, что он учился махать кулаками не только на улице. Не то тупое размахивание руками, что у его оппонента. Военные чаще других баловались охотничьими походами. Брут научилась узнавать их навыки и повадки. Этот мудак, в отличие от остальной сборной солянки, явно отслужил какое-то время. Собиравшему команду пригодилось бы куда больше одной оплеухи. Вся остальная группа тупо кружила вокруг сцепившихся парней, крича как резанные, но не вмешиваясь. Можно было их понять. Не все обычные гражданские и в хороший день на людной улице вмешивались, когда кого-то грабили, били или насиловали. Брут такое отношение всё ещё не нравилось, даже если она понимала. «Глок» быстро оказался в ладони. Граймс, ещё не до конца оправившись от удара, заметил чем девчонка занята и моментально вскочил, устремившись к стычке с другой стороны. Может, она не вынимала пистолет так же скорострельно, как Рик, но… она по-прежнему прекрасно целилась. Поэтому как только «мексикашка» перестал загораживать ей вид, она выстрелила. Может, ей просто тоже хотелось помериться яйцами. Пыль поднялась в месте, откуда Диксон сделал шаг секунду назад. Все попадали на землю, кроме Рика, кравшегося к засранцу. Когда тот ожидаемо кинулся оборачиваться, потянувшись за собственным пистолетом, к поясу, офицер выскочил, как пробка из бутылки, с прикладом подобранного ружья наготове. Мерл оставался без ориентации в пространстве достаточно, чтобы Граймс без проблем нацепил на него наручники, приковав к одной из ближайших труб. Брут почти с удовольствием наблюдала, как помощник шерифа подтягивает крепыша за жилет вверх, словно нагадившего в тапки кота. — Ты ещё кто такой?! — Добрый полицейский. Девочка фыркнула. Даже возмущенные взгляды новых знакомых не испортили ей настроение, пока она проверяла сколько патронов у неё осталось, чтобы с чистой совестью вернуть оружие в кобуру. — Слушай сюда, Мерл. Кое-что изменилось. — Рик одним отточенным щелчком заставил обойму отобранной пушки просто вылететь. Брут удержалась, чтобы в шутку не присвистнуть. — Нет больше «ниггеров». Нет тупорылее белых отморозков. Только белое и тёмное мясо. Мы и покойники. И выживем мы только вместе. Не порознь. — Да пошёл ты на хер. Брут закатила глаза. Рик, конечно, тоже работал на публику. Но у него для этого остались все карты на руках. У Мерла — нет. Граймс тоже это знал, поэтому только усмехнулся. — Я смотрю, у тебя плохая привычка упускать суть. — Да? Ну и пошёл ты снова туда же. Рик приставил к голове наглеца его же пистолет. Глаза Брут расширились. Этого она почему-то от него не ждала. — Нужно быть повежливее с вооруженным парнем? Всего лишь здравый смысл. — Ты не станешь… Ты же коп. — Теперь? Я просто человек, который ищет жену и сына. Тот, кто встанет на пути — пожалеет. — Рик склонил голову набок, выдавая насколько натянуты его нервы. — Я дам тебе минутку поразмыслить над этим. Полицейский полез шарить в карманах реднековской жилетки. Стоило ему достать то, что он искал, на свет, Брут моментально поняла из-за чего же было столько неприятностей. — У тебя тут что-то под носом. — Рик дал щелбан по носу Диксону, отчего девочка прыснула в кулак. — И что ты сделаешь? Арестуешь меня? В ответ тот просто развернулся, выкинув его дрянь с крыши. — Эй! Ты чего?! Это была моя дурь! Эй! Не реагируя, офицер двинулся к Брут. — Приглядываем друг за другом, а, напарник? Неплохой выстрел. Но можно было выпустить пулю в небо с тем же эффектом. — Он нервно похлопал её по плечу, где уже не было лямок рюкзака, оставшегося рядом с дверью на крышу. — Не испугалась? — Шепнул он ей. Девочка покачала головой. — Значит, выпендривалась? — Уголки губ дрогнули у них обоих. Она ровно на миг бросила взгляд на прикованного идиота. — Чего пялишь?! В следующий раз, когда выстрелишь по мне, тебе лучше молится, чтобы я сдох, сопляк! — Она девчонка, придурок. — Фыркнул Гленн. — Да? Ну тогда поздравляю, уёбки, у девчонки болт в два раза больше всех вас вместе взятых! Несмотря на бедственное положение, тот загоготал. Брут списала это на действие наркотиков, всё равно неодобрительно скрещивая руки на груди. И полубоком следила за тем, как Рик болезненно разминает запястье после удара. — Вы оба явно не из полицейского отделения Атланты. — С улыбкой подошёл к ним здоровяк-мексиканец. — Откуда вы тогда? — С окраин. — Что ж, добрый полицейский с окраины. Брут проследила за его взглядом вниз, с крыши. На кучу бродяг. — Добро пожаловать в большой город.

***

Перегнувшись через бетонную перегородку она смотрит на толпу. — Боже, да тут прямо Таймс-Сквер. — Бубнит себе под нос Андреа, стоящая совсем рядом. Брут не может вспомнить что такое Таймс-Сквер, но звучит многолюдно. Что не неправильно. Внизу по-прежнему толпа. Хотя, у них уже есть опробованный вариант побега. Но Рик хорошо слушался в критических ситуациях, а эта бригада? Они же налажают ещё при попытке вспороть бродягу. — Как там сигнал? — Как мозг Диксона… Слабый. Брут оставляет свое наблюдение, шлёпая подошвами ботинок о поверхность крыши, как раз когда вышеупомянутый показывает средний палец Ти-Догу (она заставляет себя повторять эту кличку, пока она не отскакивает от мозга рикошетом, просто чтобы не забыть произношение и не опозорится, если придётся его звать). — Попробуй ещё. — Зачем? Они ничего не смогут сделать. Абсолютно нихрена. Из Брут вырывается звук, похожий на хрюканье. «Как и вы, бесполезные дураки.» — Думает она. — Пару человек за городом — это всё. Нет никакого лагеря беженцев. Пустые мечты. Чего и стоило ожидать. Но всё равно грустно. Шансы Рика найти семью просели ещё на уровень. — Тогда она права. Мы сами по себе. Выберемся или нет — зависит только от нас. — Помощник шерифа ищет взглядом девочку и найдя выразительно задерживает взгляд. — Ну, удачи тогда. Насколько знаю я, на улицах этой части города небезопасно. — Гнусавит Мерл. — Верно, сисястик? — Добавляет он для Андреа. Женщина ей не очень нравится, но… Брут морщится, пригибаясь, чтобы взять отпавший кусочек бетона. Мерл ей не нравится больше. — Милашка, как смотришь на то, чтобы снять с меня браслеты, да пойти куда-нибудь почесать… М-бля! — Мужчина хватается за голову свободной рукой. На глухой мат все снова оборачиваются к нему. Камушек прилетает ублюдку чуть выше уха. Неприятно, но ничего страшного, если вы не умеете бросать камни с той же силой, с которой они могут вылететь из рогатки. Брут старалась этого не делать, несмотря на неприязнь. Она также не удерживается от своеобразной колкости, высунув язык, когда тот понимает, кто кидается снарядами. — Жаль, твой папаша вовремя тебя в слив не стряхнул… Андреа прикрывает рот рукой. Ти-Дог открыто посмеивается. Гленн качает головой с ухмылкой на губах, а тёмненькая женщина единственная смотрит скучающе. Рик просто продолжает основную беседу. — На улицах небезопасно, даже с тем трюком, что мы провернули. — Теперь это даже мягко сказано. — А что, если под улицами? Канализация? — Точно! Гленн, глянь в переулке! Есть там люк? — Нет, походу, всё на той улице, где полно тварей. — Может и нет. Эта многоэтажка, кажется, построена ещё в двадцатых… А тогда большие здания часто проектировали со стоками в канализацию, чтобы подвал не затапливало. — Откуда ты знаешь? — Это моя работа… была. Я работала в управлении градостроительства.

***

Рик говорит ей посидеть наверху. От нервов Брут всё время хочется прикусить пальцы, но она держится, зная, что вкус мертвечины может ей не просто не понравиться, но и убить. Девочка слушает ругань деревенщины и ленивые подколки местного гангстера в полуха. Ей удаётся наконец найти в одном из карманов рюкзака набор для чистки, так что она приступает к полезному и интересному для неё делу. Детали «глока» стучат друг о друга. Пластик снаружи тщательно протирается и продувается. Изнутри идут в ход щёточки-шнурки. В магазин вставляются недостающие несколько патронов, после чего он откладываться до обратной сборки. Брут понимает, что мужчины достаточно долго молчат, только когда невзначай хочет глянуть, не вырубился ли Мерл от обезвоживания и жары. А он в то же время смотрит на неё с нескрываемым интересом. Как и Ти-Дог. — Не думал, что девчонки в твоём возрасте разбираются в таких штуках. Скорее уж эти ваши Барби и прочая розовая девчачья ебала. — Выпаливает Диксон. Брут приподнимает бровь. Голос у него противный, вечно с надрывом, будто горло сжимают удавкой. — Кто тебя этому научил? Твой коп? Я вижу, он тебе не отец, но… Брут выдыхает. И молча продолжает вычищать приятеля, уже не раз спасшего ей жизнь. Хотя, одно ухо у неё всё ещё было будто заклеено скотчем, из-за их с Риком нервного срыва в танке, но эта штука ей нужна, и нужна в полной боеготовности. «Если нет времени позаботиться о снаряжении до охоты, то ты всё равно о нём заботишься.» — Ты чего-нибудь скажешь, соплячка, или тебе язык отрезали?! — Отвали, Диксон. — Ворчит Ти-Дог. — Похоже, она вообще не разговаривает. — Но при этом дружелюбный офицер зовёт её по имени… — Мерл делает вид, что щекочет воздух свободными пальцами. — Как же он тогда его узнал? — Может, он знал её родителей. Или она просто написала ему… знаешь, буквами. Их учат в школе, куда тебя, очевидно, не пустили из-за блох и умственной отсталости. — Я тебе твои же яйца в глотку затолкаю, как только эта свинья с меня наручники спустит. А пока подай хозяину водички, будь хорошим черножопиком. — Мне бы твою уверенность в том, что тебя отпустят. — Ти-Дог швырнул в его грудь почти пустую бутылку. Брут фыркает, покачивая головой. Видимо, это никогда не закончится. Вернуть все детали на место достаточно легко, чтобы через пару минут она могла подняться на ноги и засунуть пушку в кобуру. — Эй, ты куда? — Поднимает голову Ти-Дог. — Разве Рик не сказал тебе тут посидеть? Эй! Полчаса ожидания с этими нытиками ей хватит. Она хватает рюкзак, складывая инструменты на ходу, и идёт вниз.

***

Рик, конечно, не очень ей радуется. Но ничего не говорит, когда она машет ему, пускаясь по рядам с одеждой. Её гардероб состоял из двух пар джинс, двух рубашек и двух наборов майка-трусы-носки. Всё можно было выкидывать прямо здесь и сейчас. Гигиену было сложно соблюдать, хотя она старалась, но это не очень-то помогало ткани. Все её шмотки прошли кровь пот и слёзы, и это ещё мягко сказано. Сопровождаемая неловкими взглядами Рика и Андреа она кинулась в угол комнаты, к детскому отделу. Брут ходила с матерью только в малюсенькие бутики, когда та возила её в город за вещами. Выбор там был небольшой, и зачастую в сугубо деревенском или байкерском стиле, так что тут её глаза немного разбежались. Глянув на наборы белья самых разных оттенков, она немного замешкалась. Девочка никогда не выбирала ничего настолько непрактичного под основную одежду. Ладно, не то чтобы непрактичного, но цветного. Хотя, она уверена, что её мама никогда бы не сказала ей ничего по этому поводу, Брут раз за разом повторяла за ней, выбирая серые и коричневые тона. Или неизменный черный. Сейчас же… она схватила три пакета, предварительно поискав на них размеры. Светлый голубой, белый, с узором, напоминавшим зебру, болотный зелёный, с рисунком мишки на майке… Не глядя, девочка вытащила старую рубашку из рюкзака, кинув на пол. Первые находки отправились внутрь, под небольшой набор консервов. Если остальную одежду она распихает между жестянками, то они перестанут позвякивать во время бега. С носками она уже не так расходилась, взяв только чёрные. Но не удержалась, когда увидела пару своего размера, по которой в право и влево бегали лисички. Ощущение взглядов взрослых не оставляло Брут всю пробежку, хотя она слышала, как те переговаривались, под стук рук ходячих о стекло. Взяв нужные рубашки и одни из самых крепких джинс, которые ей удалось откопать, она думала закончить. Но тут же увидела неподалёку, в отделе для взрослых, манекен в бордовой футболке. Он заставил её улыбнуться, проскользнув вдоль вешалок поближе. Её маме бы такая очень понравилась. Весь стенд под ним был заполнен такими же футболками, в разных цветах. Чёрный, белый, тёмно-синий и того самого бордового оттенка. Схватив самую маленькую черную, Брут прикинула её к груди. Будет чуть длинновата, но неплохо. Она же растёт с каждым прожитым днём. Взяв ту, что примеряла, она схватила и синюю, того же размера, быстро стягивая обе с вешалок и засовывая к остальной одежде. А затем, подумав ещё немного глянула в сторону взрослых, убеждаясь, что стоит к ним спиной, скинула рюкзак вниз. Чтобы тут же стянуть нынешний «убитый» верх вместе с майкой под ним, через голову, и натянуть грязными руками ещё и одну из бордовых футболок. Чуть ниже ключиц на этих штуках виднелась надпись «Сделано в Аду», прямиком поверх рисунка черепа и крыльев. Её маме действительно бы понравилось. Поверх было принято решение пока не накидывать найденные рубашки, но ей, возможно, придется это сделать, если они вернутся под палящее солнце на крыше. Хотя Брут была надежда, что воздух там за последние часы стал парким из-за приближающегося дождя. Если, конечно, у неё не начались галлюцинации. Девочка скользит меж рядов одежды, глядя, как Рик всё же проводит Андреа нечто вроде инструктажа с её же пистолетом. Что же, если её научат пользоваться этой красотой не просто тыкая людям под нос, то пользы от дамочки станет больше. Закончив, Граймс поднимает взгляд туда, откуда плетется Брут, тут же вздрагивая. Она же улыбается, прекрасно зная насколько бесшумной может быть, и тут же привычно машет офицеру. Андреа, заметив реакцию мужчины, тоже оборачивается, но именно в этот миг Брут оказывается к ней достаточно близко, чтобы напугать до усрачки. — Господи! — Блондинка хватается за сердце. — Не подкрадываться так к людям с оружием в руках! Девочка пожимает плечами, всунув руки в карманы штанов. Кожа с кучей веснушек и редкими шрамами блестит, покрытая потом. Она дёргает уголком губ. — Справедливости ради, ты не очень-то хорошо с этим оружием управляешься. — Подкладывает ту Рик. — Но ты уже показал мне как. — Андреа выгибает бровь. — Да. — Опускает он голову. И добавляет уже тише: — Это не значит, что ты научилась им пользоваться. Андреа шутливо шлёпает шерифского помощника по плечу.

***

— Ох… Брут отрывается от разглядывания кожаных браслетов в «мужской» части ассортимента, чтобы глянуть что так очаровало женщину, стоящую рядом. — Увидела что-то, что понравилось? — Рик тоже возвращается поближе, расхаживая вокруг них, будто охрана. — Не мне, но я знаю, кому понравилось бы… Моей сестре. Брут смотрит на кулон с русалочкой в её пальцах, и улыбается. Ей такое не по вкусу, но это всё равно мило, когда люди помнят о том, что любят их близкие. — В чём-то она совсем ещё ребёнок. Единороги, драконы… Она целиком в это погружается. Брут и Рик внимательно слушают, возможно, оба радуясь, что люди ещё способны говорить с такой нежностью о ком-то, несмотря на апокалипсис. — А русалки… Конечно, они самые крутые. Она их обожает. Девочка посмеивается, качая головой, из-за чего рыжие пряди трясутся, падая на лоб. Рука автоматически тянется их зачесать, но останавливается, когда она вспоминает, насколько ладони грязные. Не ясно, когда она снова сможет помыть голову. Хотя, голова Андреа достаточно чистая… — Так чего не берёшь? — Наклоняется к ней Рик. Брут ухмыляется на такое заявление от офицера полиции. Тот делает самое невинное личико, когда поднимает взгляд на девочку, подмигивая, будто они оба провернули какую-то тайную аферу. — Да на меня тут коп уставился. Девочка снова над ними смеётся, облокачиваясь на стеклянную витрину, где всё ещё лежат вожделенные ею браслеты. — Это не будет считаться мародёрством? — Не думаю, что эти законы ещё в силе, а ты? Та без слов стягивает кулон с подставки, пытаясь засунуть в карман. Брут неодобрительно мычит, перегнувшись через прилавок, чтобы взять с нижней полки одну из бархатных коробочек и потрясти перед взрослыми. Очаровательный бирюзовый цвет заставляет глаза Андреа засветиться от восторга. Девочка радостно тянет ей упаковку. — Спасибо… И именно в этот миг первая линия стёкол на дверях с треском проваливается внутрь. Все из соседних комнат сбегаются на звук. Рик наставляет пистолет Мерла на угрозу. — Моралес? Нашли что-нибудь внизу? — Всё перекрыто. — Качает тот головой. — Надо найти выход… и поскорее. — Тогда выбора у нас особо не остаётся. Мы повторяем трюк.

***

— Там стройплощадка, с грузовиками. Они всегда держат ключи неподалёку. Брут прикрывается от солнца двумя руками, пытаясь разглядеть о чём говорит полицейский, не прося бинокль. На крыше снова жарит солнце, хотя когда она уходила вниз, оно вроде как скрывалось за тучу. Так что рубашка снова прикрывала ей плечи, пропитываясь потом. На этот раз в красную клетку. — Тебе мимо них не пройти. Рик переглянулся с Брут. — Вообще-то, они уже сделали это один раз. — Неловко потёр шею Гленн. — Та грязь, в которой они пришли, помнишь? Это дало им преимущество. — Точно, послушайте его. Он в этом разберётся. Грёбаная диверсия, как в «Героях Хогана». — Подбивает их Диксон. — Боже, ты заткнёшься когда-нибудь? — Ворчит Жаки, а после поворачивается к Рику. — Лучше объясни, что Гленн имеет ввиду. — Они реагируют на шум, да? — Точно, как собаки. Слышат шум и идут на него. — Выпалил Гленн совершенно дурацкое сравнение. — Что ещё? — Кроме того, что слышат? Они видят тебя, чуют запах, и если поймают, то сожрут… Подожди… Эти ваши вонючие накидки… — Осознаёт Моралес. — Вы вроде как… Слились с толпой из-за запаха? — Уточнила Андреа. — Удивительно, да?

***

— Если бы проводилась олимпиада по худшим идеям, эта взяла бы золото! — Похоже на то. — Моралес подскакивает к Рику. — Погодите, ладно? Обдумайте всё ещё раз. — Нечего обдумывать. Я тоже сначала не поверил, но если бы она не убедила меня это сделать… — Граймс ткнул пальцем в стоящую неподалёку Брут. — Мы вполне могли попытаться последовать совету Гленна. Выбежать наружу с пушками наголо, и либо привлекли бы ещё большую волну тварей сюда, либо бродили бы между ними далеко не в том смысле, который вышел. У нас нет времени ждать. Одни двери уже выломали.

***

Мертвеца из переулка, откуда они зашли, очень быстро затягивают внутрь помещения. Почти все натягиваю то ли рубашки, то ли пальто, самых больших размеров, и плотные резиновые перчатки. Брут только сейчас находит пачку влажных салфеток, сокрушаясь, что ей некуда будет сложить большую, но всё равно хватает пару маленьких, трамбуя с ними по краям ещё и сухие. Не то время, чтобы наконец вытереть руки, но её снова садят на скамейку запасных, так что она пытается найти полезное занятие. Ладони и нож наконец-то вновь блестят от чистоты и жить ей становится намного легче. В отличие от Гленна, который сам подписался на гнилые процедуры, когда понял, что Брут единственная, кто моментально потянул руку, чтобы пойти с Риком. — Ни за что. Мы не отправим туда ребёнка, чтобы он вытащил наши задницы. Мир катиться к чёрту, но я ещё не настолько пал. Брут пожимает на те слова плечами, мысленно желая ему удачи во вскрытии бродяги. Она могла бы сделать это в любое время дня, даже ножиком для бумаги. И в качестве странного злорадства хотела глянуть в деталях, как же справиться азиатский парень. Так что упрямо пошла за всеми, забравшись на стопку деревянных поддонов, дабы понаблюдать. Взрослые бросили свои вялые попытки её прогнать, когда поняли, что Рик этого делать не собирается. Просто ещё не знали, что даже он не сможет. Граймс схватил пожарный топор, но быстро передумал, уложив его на пол, чтобы устроить какую-то шараду с документами дохляка. Брут оставалось только скучающе скрестить под собой ноги, и обгрызать кожицу на большом пальце, пока она ждала. Благо, теперь она могла поддаться своей плохой привычке — руки всё ещё пахли алое и особым, свойственным только влажным салфеткам, душком химии. Закончив фарс, бывший плохой пародией на поминки, Рик всё же поднял топор обратно, чтобы обесценить всё, что они узнали об этом мертвеце ранее. То, что у него была красивая девушка по имени Рейчел, или то, что он был донором органов, теперь вообще не имело значение. Топор был безжалостно опущен на мертвеца. И если быть честными? Легче было бы не с данью уважения… а только в том случае, не смотри они, что когда-то это был человек. — Господи! — Боже мой! Рик рубил и рубил, явно начиная привыкать к таким видам после того, что они сделали в танке. Брут привыкла к ним ещё на охоте, хотя, естественно, они охотились не на людей. Но кровь, кишки и телесные жидкости не пугали её уже много лет, в то время, как дети некоторых охотников пугались в лесу даже жуков. — Меня до жути тошнит… — Простонал Гленн. Брут только улыбнулась, неприлично наслаждаясь его страданиями. — Сейчас не до этого. Сам виноват, она могла снова это пережить, без проблем, особенно в более подходящей экипировке. — Руби ещё. — Командует офицер мексиканцу, перекидывая топор. — Перчатки у всех есть? — Граймс окинул компашку взглядом, остановив его на Брут. Та спрыгнула с поддонов, поправляя найденный специально для неё дождевик, и заправляя его рукава в только что распакованные перчатки. — Послушай, не нужно, ты можешь… — Машет на неё окровавленной рукой Моралес. Но она просто проходит мимо, первая склоняясь над разбитым в труху брюхом, чтобы зачерпнуть горку гнилой плоти. И поворачивается к Рику. — Следите, чтобы ничего не попало на кожу или глаза. Кожа, потому что может задеть даже микро-трещины. — Он устремляет на Брут пристальный взгляд. Она поднимает руки в перчатках повыше, из-за чего тот дёргает головой вверх, кривя губы. Но послушно разворачивается, давая размазать ей всё дерьмо в её ладошках по своей спине. Гленн все не перестаёт стенать, будто сейчас проблюётся. — О, Господи! Какая мерзость. Отвратительна дрянь. — Думай о чём-то ещё… — Пытается отвлечь его от вони помощник шерифа. — О щеночках и котятах. — Дохлых щеночках и котятах. — Встряёт Ти-Дог. Прежде, чем успевает себя остановить, Брут коротко хохочет, выпуская истеричное желание. Гленн всё-таки разворачивается и блюёт себе под ноги. — Какая гадость. Да что с вами? — В следующий раз дай торчку его отмудохать. — Припечатывает Жаки. — Извини. — Тушуется здоровяк. — Ты больной. В качестве экстравагантного утешения Брут берёт с трупа кишки и вешает Гленну на плечи, как шарф. — И ты — тем более. — Обиженно говорит парень, подняв на неё покрасневшие глаза. Девочка просто хлопает ресницами, будто ничего не поняла. — Теперь пахнем, как они? — О да! — Морщится Андреа. И достаёт пистолет из-за пояса рукой, с которой сняла перчатку, показывая Гленну. — На всякий случай. И суёт пушку ему за пояс. Спереди. Очень профессионально. Брут только остаётся надеяться, что в этот «крайний случай» Гленн с перепугу не отстрелит себе яйца. Потому что предохранитель всё ещё снят. — Если мы вернёмся, убедитесь, что всё готово. — А что насчёт Мерла Диксона? Рик достаёт ключ, смотря прямиком на Брут, пока она осторожно скидывает плащ и перчатки. — Я тебе доверяю. Но если снимешь с него наручники, то лучше держи свой «глок» наготове, поняла? А если не уверена, то не рискуй. Оставь его там, пока не прижмёт на выход, договорились? Безопасность превыше всего. Девочка кивает, осторожно сжимая железку, опущенную на ладонь. — Верни мне топор. — Офицер вздыхает. — Кишок надо больше. И топор снова звенит о кости.

***

Две фигуры бредут по улице. В руке у одной ружьё, которое они подобрали на дороге. У другой топор. Ходячие оборачиваются через раз, но всегда пропускают их дальше. Брут подпрыгивает на месте, опираясь в борт крыши и следуя взглядом за двоицей. Уголки губ у неё подрагивают, но для улыбок пока рано. Сначала пусть дойдут до припаркованной цели. Она вернулась чуть раньше остальных, чтобы проверить Мерла, которого они оставили одного. Тот был возмущён своим одиночеством до глубины души, так что трепал языком с тех самых пор, как она поднялась и стала следить за улицей. Она всё раздумывала не найти ли ещё что-нибудь, чтобы отвлечь часть ходоков. Скинув даже жестяную банку с крыши, в нужном направлении, она могла сыграть им на руку. Голос Диксона шёл у неё в голове фоном, не откладывая на подкорке ни единого слова. Замерев на секунду, Брут всё же опустилась к рюкзаку, выискивая нужное. Наполовину пустая баночка должна быть доеденна в ближайшие секунды, если она хочет успеть вовремя. — Ого, Малыш, что за проблемы у тебя к этим огурчикам? Островная вражда? — Мерл заржал, и только тогда она про него вспомнила. На самом деле, есть кучу соленого в одно лицо, когда весь день голодал и не выпил норму воды… не очень хорошо. Девочка вскинула банку, предлагая реднеку, думая насколько скоро остальные добегут назад. И не откусит ли ей мужчина пальцы за предложение. — Ты мне, типа, подачку делаешь, а? Я от них иссохнусь с этой жарой. — Он дёрнул плечом. — Хотя, знаешь, давай сюда, я со вчера нихрена не ел. Она без слов подбежала ближе, отдавая банку мужчине в руку. Затем вернулась к рюкзаку, взять воды, пока он доедал всё, что мог оттуда достать. Выпила немного сама и потопала обратно к пленнику, вручая ему пластик и резко отбирая теперь пустую стеклянную банку. — Эй, что за грубость, рыжик? Мамочка не учила тебя хорошим манерам? — Диксон устроился чуть выше, пока Брут разбежалась и запрыгнула на бетонный бортик. — Йо, эй-эй, осторожно, соплячка! Ты чего творишь?! В тот же миг ворвались остальные — Моралес вышиб дверь с ноги. — Что творится, мужик? Чего вы все себя странно ведёте? — Эй, Ти-Дог, попробуй рацию. — Ну же, поговорите со мной, вы же не немые, как девчонка! — Что ты исполняешь?! Слезь, это опасно! Моралес попытался стянуть Брут вниз, но та присела, нарочно придавив ему пальцы, а затем обернулась, прижав палец к губам. — Ш-ш-ш… Девочка повернулась, заново отслеживая передвижения Рика и Гленна. Рик должен всё понять, как только она это провернёт. Он уже был свидетелем её тактики, а она в экстренных ситуациях спасала её ещё в округе Кинг. Можно было поблагодарить бродягу, которого она случайно на себя выпотрошила, когда её прижали. Брут вцепилась взглядом в мусорный бак посреди самого последнего переулка, пройденного Риком и Гленном. Он был закрыт. Должно сработать. — Что ты делаешь?! — Возмутилась Андреа, но не подошла, чтобы помешать ей. Девчонка лишь надеялась, что не переоценила свои возможности. Ти-Дог тем временем всё ещё пытался выйти на связь. Прокрутив плечом, сжала банку плотнее. После просто отлично прошедшего замаха та полетела практически по идеальной траектории. Попала не в крышку здоровенного бака, но всё ещё попала. Столкновение стекла, разлетевшегося на осколки, и металла на боку мусорки слышал весь район. Брут сжала кулак в воздухе, резко дёргая локтем вниз, будто хотела выкрикнуть погромче чёртово «Е-е-е-с-с». Ходячие, в большинстве своём, побрели на шум. Фигура Рика обернулась наверх и девчонка махнула ему, хоть не была уверена, что он увидит. Он медленно поднял руку с винтовкой, как бы говоря, что всё-таки понял. Его свободная ладонь схватилась за перепугавшегося Гленна, чтобы тот не натворил бед. — Бог мой, да ты снайпер, а? — Брут глянула на сказавшую это Жаки, и наконец спрыгнула вниз, становясь на вахту, как до броска. Леди даже не представляла насколько права. — Дерьмо, половина уродов теперь на ту сторону идут. — Ти-Дог неверяще посмеивается, при этом продолжая держать рацию у рта. — Дорога становится свободнее... Господи! Я начинаю верить, что у них получиться! Вон они! — Моралес передаёт бинокль Андреа. Гремит гром. Глаза Брут расширяются от ужаса. Как она могла забыть про это? — Этот мудила попёрся наружу без своей собачонки и с ключами от наручников?! Вы должно быть шутите! «Ах, точно.» Брут делает шаг к Диксону. Потом ещё и ещё. Останавливается близко, но не достаточно, чтобы тот её схватил, если ему что-то не понравится. Секунду назад она об этом не переживала, заботясь только о банке, но… — Что, тебя тоже тут кинули, а, малышка? Вот тебе и дружелюбный офицер! — Фыркает тот. — Подай-ка во-он ту ножовочку, побудь со старинной Мерлом лапушкой ещё немного? Вместо исполнения просьбы она плавно положила руку на кобуру с пистолетом. — И что это должно значить? Пристрелишь меня, как скот? И вы ей это позволите, уродцы?! — Взревел тот, обводя диким взглядом всех взрослых. Те ошалело опускали головы. Чёрт возьми, за кого они вообще её принимали? Брут оставила пальцы на прикладе, но потянулась в карман джинсов второй рукой. Когда ключ блеснул у неё меж пальцев все, казалось, выдохнули. Диксон же весь подобрался, сглотнув. — Она тебя предупреждает, что если будешь снова чудить, то пожалеешь. — Своеобразно переводит Моралес. И он очень даже прав. Брут снова с осторожностью шагает. Мерл провожает её взглядом, но не делает ни единого резкого движения. И агрессии в нём, на удивление, действительно не наблюдается. А она хорошо умеет её распознавать. У жизни для неё нашлись свои уроки. Ключ был вставлен и повернут. Реднек резко дёрнул освободившуюся руку на себя, заставив девчонку нервно отскочить. Но только принялся разминать затёкшую конечность. — Спасибо, рыжик. Брут нахмурилась на спокойный тон, всё ещё смущенная, что мужчина ни на кого не набрасывается. Остальные люди тоже застывают, настороже. — Да, благодарить её есть за что. — Ти-Дог сплёвывает. — Будь это кто-то из нас, мы бы в жизни тебя не выпустили, пока Рик не вернулся. Мерл зло на него фыркнул, но и мускулом не повёл. Только забилась от ярости венка на лбу. Брут встала между мужчинами, продолжая держать руку у «глока». — Хватит! — Вмешалась Жаки. — Вы оба целый день вели себя как идиоты. И оба наговорили предостаточно дерьма. Оставшееся бросьте до тех пор, пока мы не закончим с ночным кошмаром, который называется сегодняшним днём! Диксон поднимается. Но не кидается ни к своей винтовке, уже подобранной Моралесом, ни к кому-либо ещё. — Добро, леди. — Он делает круговые движения плечами, разминаясь. — Но если сюда ворвутся дохлые педики, то я получу обратно свою крошку. — Деревенщина указывает подбородком на «винчестер». — Договорились. — Кивает Моралес, перехватывая оружие поудобнее.

***

Брут в сороковой раз проверяет свой «глок». Вертит и вертит, слушая, как Ти-Дог повторяет в рацию одну и ту же фразу каждые пару секунд. Они сидят рядом, напротив примостившегося на трубах Диксона, нервно обдиравшего кожу с обгоревших плеч. — Основной лагерь, это Ти-Дог. Кто-нибудь меня слышит? Она выдыхает. — Алло? Вас плохо слышно! Повторите. Повторите. Девочка подскакивает на месте. Очевидно, ей не показалось, потому что остальные тоже реагируют на голос из рации. — Шэйн, это ты? Мы по уши в дерьме. В ловушке, в универмаге. Тут сотни тварей, мы окружены… Ти-Дог говорит и говорит, но ничего больше не слышит в ответ. Брут, устав, откидывается на спину, укладываясь вдоль края крыши, и смотрит на грозовые тучи. По крайней мере, скоро будет не так жарко. Где-то там всё ещё бредут Рик и Гленн, по едва ли расчищенной ею улице. Дождь не поможет. Но пока ливень отсутствовал. Не всё потеряно, что бы Ти-Дог не рассказывал по рации. И стоило ей снова понадеялся, что Рик и Гленн успеют добраться, как ей на лоб упала первая капля. Да, надежда действительно её ненавидит.

***

Брут смотрит, как в конце улицы две фигуры начинают бежать, раскидывая встающих на пути бродяг топором и прикладом. Рик наконец учиться до последнего не пользоваться огнестрелом, но её это ничуть не радует. — Давай же… Давай-давай! — Орал Моралес. Они все стояли вдоль борта, наблюдая за ужасающим зрелищем. По телам и одежде вода уже прямо-таки струилась, но никто не обращал на это внимание. — Ну же, придурки, чуток осталось… — Шипит Мерл где-то сбоку от неё, крепко сжимая пальцами бетон. Брут передают наконец бинокль. Все ревут, как футбольные болельщики, когда ребята перебираются через ворота и скидывают все ненужные тряпки. В руках Рика быстро оказывается пистолет, наверное, принадлежавший Диксону, и ублюдки падают один за другим. Глен же пропадает из поля зрения, вероятно отправившись за ключами. Полминуты спустя офицер заменяет пистолет ружьём и делает последние выстрелы, после чего ловит прилетевшее из-за угла нечто, мчась к грузовику вместе с напарником. И… Грузовик убирается к чёрту, снося всё на своём пути. — Они убираются! — Орёт Мерл в ярости. — Уезжают! — Что? — Переспрашивает Андреа. Брут застывает, как вкопанная. Наверное, они просто объедут толпу… верно?.. Рик же… Рик не тот, кто так просто их бросит? Не тот, кто так бросит… её?.. Девочка задыхается от слёз, сколько не пытается убедить себя в этом. Она знала этого человека едва ли четыре дня. Почему она вообще так на него полагалась? Разве она не знает, что полного доверия заслуживает только кровь? И где она теперь со своими добротой, надеждой и доверием? — Куда они едут? Куда?! — Нет, вернитесь… Но на их молитвы не отзываются. Только дождь заканчивает лить с неба. Брут всхлипывает. А затем бьёт себя по голове. Раз. Другой. Ещё и ещё. После чего тянет за мокрые короткие пряди у макушки. Боль всегда останавливает её слёзы. Но в этот раз работает плохо. Глаза продолжает жечь. — Эй-эй, тихо, рыжик. Ты себе больно делаешь. — Диксон внезапно хватает её за запястье, разжимая кулак с волосами. Глаза его больше не кажутся ей озлобленными, но она и этому не верит. — Не нужно. Так дела не решаются. Девочка только вырывает у него руку, разворачивается, и садиться на корточки, обхватывая колени и бока руками. Кто-то торопливо опускается рядом с ней, но не решает прикоснуться. — Ничего. Я думаю, они скоро вернутся. Гленн нас не бросит — в это я верю. — шепчет Андреа. Брут оборачивается к ней. Глаза на мокром месте. Губы дрожат, так что она прикусывает нижнюю. И кивает блондинке пару раз. Она не верит. Но если Андреа так проще, то кто Брут такая, чтобы её этим беспокоить? Женщина неуверенно тянет ладонь. Девочка не реагирует. Тёплые пальцы оказываются у неё между лопатками, когда она утыкается в ткань коричневых брюк лицом. От нежных поглаживаний шрамы под рубашкой горят. Через долгие минуты бездействия рация Ти-Дога трещит. — Подъёмные двери в передней части магазина! Которые выходят на улицу! Встречайте нас там и будьте готовы!

***

Они выгребают весь улов вылазки в одно помещение со скоростью, которой позавидовал бы знаменитый синий ёжик. Брут в основном хватает сумки с Андреа и Жаки, пока мужчины несутся с тяжеленными ящиками в руках. Дверь трещит под ударами бродяг, пока девочка несётся за немного отстающим Диксоном, пытаясь следить, чтобы тот не напал ни на кого исподтишка. Но тот ведёт себя как образцовый член команды, вызывая только больше подозрений. Оказываясь в указанном помещении, они скидывают всё в одну кучу, захлопывая дверь, чтобы дать себе фору, если твари успеют прорваться. Моралес, Жаки и Мерл хватаются за цепь роллета. Всё застывает. И тут с улицы доноситься шум мчащейся машины. С включенной сигнализацией. Брут ухмыляется. Очевидно Рик — прекрасный ученик. Когда шум сигналки сменяется шорохом подъезжающей ближе второй машины, одна половина взрослых тянет роллет, пока вторая подхватывает награбленное. И тут же отдалённо следует эхо битого стекла. — Вот срань, поторапливайтесь! — Визжит Мерл, фиксируя дверь открытой. Сумки и ящики летят одни за другими. Брут запрыгивает в кузов к появившемуся Рику, помогая проталкивать вещи дальше. Мерл кидается в машину предпоследним, зацепив цепь за какой-то крюк. За ним заскакивает Моралес, когда бродяги пробиваются в дверь, следуя за машиной. Но Граймс уже увозит их в закат. Брут падает на пол кузова, в окружении кучи людей со сбившимся дыханием и просто… стонет. Так протяжно, как только позволяют её лёгкие и горящие мышцы. — Лучше и не выразиться, рыжик. Это был пиздец. С минуту все просто пытаются отдышаться, но... — А где Гленн?!