10. Бегство

Ночью случились первые заморозки. Огрызки осоки в овраге, сухостой в поле, каждую травинку и железяку на заднем дворе затянуло инеем. Виктор пнул носком корочку льда на вечной лужице позади сарая, и она раскрошилась, как закаленное стекло. — Промерзло насквозь, — заключил он. — Скоро зима. Дэн кивнул, но не обернулся. Его внимание захватил бег солнечного луча по обындевелому швеллеру, торчащему из кучи лома. Следуя за ним стальной домохозяйской ладонью, он смахивал талую влагу с ржавого металла, а другой рукой ловил капли. Виктор не решился прервать его игру, по-детски бестолковую и тем завораживающую — за ней скрывалось зарождение новой мысли, опыта, кусочка мозаики, из которой в итоге складывается человек. Он дождался, пока на швеллере, нагретом обманчивым осенним солнцем, не останется и следа изморози, и напомнил о деле: — Выбирай уголки поровнее и неси к воротам. Попробую подварить к раме, чтобы укрепить в месте коррозии. Накануне при осмотре такси на яме обнаружились новые проблемы. Ремонт затягивался, и, хотя заказчик не торопил, Виктор сам не отказался бы поскорее отвязаться от гнилушек и заняться собственным проектом: он задумал собрать кухонного робота на продажу и уже имел пару блестящих идей, что из его коллекции запчастей может подойти. Для Дэна это тоже было бы интереснее — его унаследованное от прототипа живое любопытное сознание тяготело к анализу и творчеству, а не к тупому перетаскиванию хлама. Как развивался бы ДанК-23, оставайся он на Изме или в лабораториях ВРК? Стала бы его «личность» эволюционировать в этом направлении или раскрылись бы другие черты лейтенанта Картера, о которых Виктор, возможно, никогда не узнает, не создав условий для их пробуждения? У ВРК были сотни ДанКов для экспериментов, и только им известно, каким испытаниям подвергали андроидов и сколько вариаций в результате получали. Но один отчаянный подорвался на мине и пошел собственным путем, который не воспроизвести в лаборатории. Дэн был уникален, как было уникально его окружение, формирующее из задатков прототипа нечто неповторимое. От этой мысли сердце наполнялось почти родительской гордостью, ведь в личности Дэна навсегда останется след Виктора, его поселка, дома и семьи. Пряча волнение, Виктор похлопал Дэна по плечу и обернулся к террасе, где краем глаза уловил тонкую тень Ри. Закутавшись в толстую кофту, та присела в расплескавшееся по доскам солнечное пятно и подставила лицо свету. Виктор сглотнул ком и прокашлялся, когда вокруг нее расползся сизый табачный дым. — Эй! Ри, ты что, куришь? — еще во власти вдохновенных размышлений, воскликнул он скорее растерянно, чем сердито. Ри почувствовала его настрой, отмахнулась и рассмеялась. — Ой, папа, да ладно! Я взрослая, серьезно. Сколько можно прятаться, а, пап? Я же у себя дома. Виктор беспомощно развел руками и глянул на Дэна. И прыснул, заметив, как отчаянно, но безуспешно тот пытается удержать бесстрастное выражение лица андроида. — А ты знал? — почти утвердительно сказал Виктор. — Что она курит? Дэн кивнул. — Да, я знал. — Угу, — хмыкнул Виктор, окончательно сдаваясь. — И много у вас от меня секретов, ребята? Он обхватил Дэна за плечи и с улыбкой заглянул в лицо — Нет у нас больше никаких секретов! — воскликнула Ри и подскочила на ноги. — Я приготовила завтрак, идемте скорее! — Да, сейчас, вот палки перенесем, — сказал Виктор. — Давай поторопимся, Дэн, а то остынет! Конечно, андроид не мог питаться, но всегда присутствовал за общим столом. Он старался влиться в их маленький мирок, все больше вникал в разговоры, и его ответы с каждым днем становились живее, а шутки — смешнее. — Мне тоже надо заправиться, как и вам! — улыбаясь, сказал Дэн, обеими руками указывая на живот, где под синтетической плотью располагался аккумулятор. — Сколько осталось заряда? — спросил Виктор, пожевывая бутерброд. Факсиглассовый взгляд на миг потух, обращаясь внутрь. — Семь процентов, — мерно проговорил Дэн. — Ого! — Ри всплеснула руками. — Прямо как у меня после смены в баре! Неслабо ты проголодался. — Не стоит доводить до такого, Дэн, — серьезно сказал Виктор. — Твоей батареи хватит еще надолго, но низкий уровень заряда сказывается на всех процессах, ты ведь и сам это замечаешь — самочувствие… Он не договорил, когда где-то вдали зазвонил его телефон. Недовольно цокнув, Виктор бросил недоеденный завтрак и отправился в мастерскую, откуда ориентировочно раздавался звук. Звонил Фом — впервые за целую вечность, минувшую с тех пор, как они поссорились из-за разгромленного склада. Наверное, бывший друг хотел напомнить про данное Виктором обещание возместить убытки. Вот только Виктор так и не собрал деньги: ремонт такси не был завершен, а задаток разошелся на запчасти для них. Говорить об этом было неприятно, потому он долго в нерешительности тискал трубку и кусал изнутри губу, но Фом оказался настойчив. — Да, слушаю, Фом, — нехотя ответил Виктор. Он приготовился выпалить: «Денег пока нет, но я все возмещу», однако не успел — не давая вставить слово, Фом взволнованно закричал: — Где ты, мать твою, ходишь! Звоню уже пять минут! Спишь, что ли? Виктор вновь набрал воздуха оправдаться. И перестал дышать, когда Фом зловеще зашептал: — Мимо моего дома только что промчалась целая колонна военной полиции! И, мать твою, они направлялись в вашу сторону. Если этот гребаный андроид все еще у тебя, советую срочно от него избавляться, потому что больше они нам не поверят, Вик! Бегом! — Фом заорал так, что Виктор услышал его «Бегом!» даже из брошенной на верстак трубки. И он побежал. Влетел в кухню, под изумленным взглядом Ри схватил Дэна за конечность и поволок к выходу. Через окно он уловил движение темных автомобилей на углу улицы. К заднему двору не подъехать, но они знают о том, что у Виктора есть второй вход. Они пойдут туда пешком — значит, есть еще пара минут. — Возьми свой телефон, — зашептал Виктор, прижимая стальную кисть Дэна с зажатой трубкой к его груди. — И беги туда, напрямик через поле. Там есть старая грунтовая дорога, по ней попадешь в лес. Спрячься в глуши и никуда не выходи, пока я с тобой не свяжусь, — он прижал его руку крепче, бросил на подоспевшую Ри взгляд и повторил твердо: — Я с тобой свяжусь, но ты не звони и никуда не уходи! Теперь беги! Через открытый настежь выход на террасу Виктор смотрел вслед мчащему по пожухлому полю роботу, пока ворота не потряс яростный стук. Он успел притворить дверь в тот миг, когда за оврагом появились два полицейских, сделал пару глубоких вдохов и вышел на передний двор. В то же время подпертые камнем ворота бесцеремонно распахнулись, и перед Виктором появился уже знакомый майор. Он вяло отдал честь и, не отвечая на приветствие, оттолкнул плечом и вошел в дом. — Что вам нужно? — раздраженно бросил Виктор ему в спину. — Вы знаете, что, — майор развернулся на пятках и подал знак подчиненным рассыпаться по комнатам. — Мы ищем андроида серии ДанК — имущество ВРК. Которого вы похитили. Виктор усмехнулся. — Ага, вот так слетал на Изму и похитил! Я нашел его на помойке, он никому не был нужен, даже на разборку. Ну, ладно, я его похитил, — он взмахнул руками, — но больше его у меня нет! Я продал его по частям, о чем уже сто раз сказал! Могу вернуть ВРК деньги, раз она так переживает за свой утиль, что аж целую колонну полиции сюда пригнала! Виктор вытянул шею и выглянул в окно пересчитать автомобили. — Хватит! — прервал майор. — Нам известно, что ДанК все еще у вас, и он функционирует. А раз так, вы обязаны вернуть его ВРК. — Да? И откуда же вам это известно? Чушь! — Нам поступило сообщение. — Ах вот как! — Виктор скрестил руки на груди. — Вам позвонил аноним, какой-нибудь злопыхатель, и вы примчались! — Не аноним. Человек, информации от которого мы имеем основания доверять, — майор многозначительно повел бровью. — А вот вам мы уже не верим, как и вашему соседу, ведь среди изъятых у него запчастей не было деталей от ДанКа с серийным номером 23. Виктор стиснул челюсти. Его кто-то сдал. Некто, кому был известен даже серийный номер Дэна. И полиция ему доверяет — это точно не случайный свидетель. — Не знаю, кто вам сообщил, — сипло сказал Виктор и прокашлялся, — но он лжет. ДанКа здесь нет. Его слова подтвердил вышедший из мастерской полицейский: — Здесь чисто. — Обыщите задний двор и ближайшие домовладения, — приказал майор. — А мы с вами, господин Рид, еще потолкуем. Он прошел в кухню, выволок стул из-под стола и сел лицом к спинке. Повинуясь его требовательному кивку, Виктор последовал за ним и тоже сел. Они просидели так не меньше часа. Майор поначалу задавал вопросы, но, не добившись ответа, просто изводил Виктора взглядом. У них не было ордера, не было доказательств его вины — догадался тот — потому они не могли забрать его в участок, чтобы допрашивать с пристрастием. Но следить за ним они могли. Стоило Виктору подняться со стула, чтобы сходить в уборную, как за ним увязался один из полицейских и стоял под дверью до тех пор, пока Виктор не облегчился. — Я что, под домашним арестом? — спросил он, краем глаза выхватив в окне расставленных по периметру двора бойцов. — Нет, что вы, — ответил майор. — Но мы понаблюдаем за вами, если вы не против. — Могу я уйти? — пискнула Ри, испуганно пожимая плечами. — Мне нужно на работу. — Разумеется, милая леди! — майор учтиво склонился. — К вам вопросов нет. Надо же, какой вежливый! Неужели помнит, как Ри назвала его полковником? Наверное, Виктор тоже мог уйти, если бы захотел — потребовать предъявить ордер, пригрозить законом, но прекрасно понимал, что шутки эти закончатся плохо. Военная полиция всегда стояла выше гражданского кодекса, да что там — военные были отдельным государством, под неограниченной властью которого находились огромные деньги и миллионы человеческих жизней. Виктор боялся их, боялся выдать себя и погубить Дэна. Прошло несколько дней осады, прежде чем удалось с ним связаться. Виктор сделал вид, что ремонтирует машину, влез в яму и убедившись, что никого вокруг нет, по памяти набрал давно удаленный из контактов номер. Дэн тотчас ответил на звонок и сообщил, что находится возле заросшей дороги, где на повороте стоит старый знак. Виктор приказал ему разбить телефон и выбросить кусочки, а затем и сам, поддавшись страху, раскрошил свою трубку разводным ключом и замел осколки в угол ямы. Телефон был последней связующей нитью, которая могла вывести ВРК к Дэну, ведь чип с маячком Виктор давно извлек. И можно было больше не беспокоиться, если бы не батарея. Дэн ушел с разряженным аккумулятором. Догадается ли он войти в охлаждение, чтобы сберечь энергию? И насколько ее хватит? Виктор вылез из ямы и обреченно оглядел скучающий патруль, несколько дней не покидающий его двор. Ри рассказывала, что полицейские ходят по всему поселку — настоящим оцеплением это не было, но размах операции по поиску одного неисправного андроида впечатлял. Прошла еще пара дней, пока Виктора не осенило, как выйти из-под слежки. Когда патрульные устроили себе обеденный перерыв, разложив контейнеры с едой на капоте одного из автомобилей, Виктор нашел в мастерской извлеченный чип. Он застал Ри в прихожей — пританцовывая перед зеркалом, она делала макияж. Виктор встал у нее за плечом и шепнул: — Помоги мне, — и бросил чип в ее раскрытую сумочку. — Что это? Что ты хочешь, пап? — спросила она, глядя на него в отражении. — Отнеси это куда-нибудь подальше. На полигон мусорного завода, например. — Но, пап! — она округлила глаза и развернулась. — Это очень важно, Валерия. Это поисковый чип, он отвлечет их внимание. Сделай это сегодня, как можно быстрее. — Но я не могу, я… — она замялась, отвела глаза на щеточку для ресниц в руке. — У меня сегодня другие планы. Не могу я пойти на мусорный полигон, разве не видишь! — Что же у тебя за планы такие? — воскликнул Виктор и оглядел ее наряд: короткая юбка, черные колготки, каблуки. — Переоденься и сходи. — Нет, не сегодня! — Ри взмахнула руками, отстраняясь. — Это нужно сделать как можно скорее! У него батарея разряжается! — в порыве эмоций Виктор схватил ее за плечи. — Это как смерть, понимаешь? Он тревожно глянул во двор: полицейские все еще обедали. — Какая еще батарея? — зашипела Ри и вывернулась из его рук. — Ты все про своего андроида? Ты еще не понял, что от него одни проблемы? — она взмахнула рукой в окно. — Сидим здесь, как в тюрьме! И только мне выпал случай сходить на свидание, я должна все бросить и переться на вонючую свалку, рискуя своей свободой? — Свидание? — спросил Виктор об очевидном. — Так вот куда ты бегаешь все эти дни! — А почему бы и нет? Что в этом такого? — вскричала Ри. — И с кем же? Случайно не с Винштейном? — А если и так? — она сверкнула глазами. И Виктор взбесился. Вся накопленная за последние дни тревога выплеснулась и затопила злостью. — Ты же мне обещала! Солгала? Так, Ри? Воспользовалась тем, что я заперт в четырех стенах, тем, что Дэна нет, и поскакала к этому мерзавцу? Он брызгал слюной и отчаянно тряс пальцем перед ее лицом, уже не заботясь о том, что полицейские услышат семейный скандал. — Как же тебе плевать на меня! — кричала Ри. — На мою жизнь, на то, что я чувствую! Ты даже не знаешь, что я чувствую! — она ударила себя по груди. — Тебя беспокоит только, блядь, твой Дэн! А обо мне вспоминаешь только, когда тебе что-то нужно, а я тебе и даром не нужна! И что, отправишь меня теперь к матери? Или будешь дальше шантажировать, ведь я зависима от тебя? Да плевать, я сама уеду, надоело мне это все! Курить нельзя, любить нельзя! Она схватила сумочку и выбежала во двор. Виктор бросился за ней, но, заметив взгляд полицейского, остановился посреди двора. — Молодежь! — прокомментировал тот. — Одна любовь на уме.

***

Двадцать Третий сидел на влажной почве и смотрел в серое небо меж облетевших ветвей. Он провел в этом неприятном месте несколько дней, как приказал Виктор. Дэн не хотел создавать проблем ни себе, ни ему, поэтому послушался, хотя ему это совсем не нравилось: этот лес, сырой холод и тишина. Тоскливая пустая тишина. Чтобы развеять ее, он выкручивал громкость микрофонов на максимум и слушал птичьи голоса, шорох голых деревьев, далекий шум трассы. Здесь тоже была дорога — Дэн походил по ней от скуки туда-сюда. Это была старая грунтовая дорога, по которой никто давно не ездил. Она заросла травой, и даже тонкое деревце пробилось между размытыми колеями. На повороте он нашел дорожный знак на согнутой опоре. Краска облезла, и понять, что на нем изображено, было невозможно. Наверное, опасный поворот. Скучно. Солнце гасло за деревьями, его красный отблеск терялся во мгле. Еще одна ночь наступала. У Двадцать Третьего больше не было таймера, чтобы определять время отхода в охлаждение, и он ориентировался на свет. Когда станет совсем темно, он уснет, чтобы сберегать заряд. Для экономии энергии Дэн отключил зрение, ведь ничего нового он уже не увидит — в сгущающейся тьме тонули изученные в подробностях кусты и шершавые стволы. Спать. Он не успел войти в охлаждение, как микрофон уловил новый шум, и основной чип подал заряд на контроллер жидкости — вдруг что-то интересное! Автомобиль. Не один, а несколько двигались в одном направлении. Дэн прислушался. Машины приближались, пока идущая первой не остановилась невдалеке. Послышались хлопки дверей и багажника, голоса. Молодые мужчины смеялись и шуршали сумками. Это походило на пикник. Дэн вспомнил это слово, когда обонятельный сенсор уловил запах дыма. Он вообразил, как парни сидят вокруг костра и, улыбаясь, тычут палочками в огонь. Интересно было бы сравнить эту картинку из памяти Дэниэла и то, что на самом деле происходило сейчас в двухстах сорока трех метрах отсюда — если, конечно, дальномер Двадцать Третьего корректно работал в условиях земного леса. Но Виктор не разрешил ему отходить от погнутого знака ни на метр, ни на двести сорок три, потому Дэн продолжал развлекать себя аудиальной информацией, достраивая визуальные образы при помощи кода. Он так увлекся, что совсем забыл про охлаждение, хотя прошло немало времени. Впрочем, когда еще случится возможность послушать человеческие голоса в этом пустом лесу. Вскоре подъехала еще машина, и людей стало больше, а затем — еще одна. Хлопнули двери, раздались приветствия. Слишком далеко, чтобы разобрать речь, но голоса Дэн различал. Ему показались знакомыми последние два: мужской и женский. Заинтересованный, он подался вперед, окончательно разогреваясь внутри, и обхватил согнутые колени. Ри? — мелькнула догадка. Зачем она здесь, так далеко от дома, ночью? Дэн сморщил лицевую плоть, будто это могло помочь усилить чувствительность микрофона, и так работающего на полную мощность, однако не позволяющего уловить суть встревоженных слов девушки. Вдруг показалось, она плачет. Раздались крики, мужской хохот. Дэн вскочил на ноги и сделал пару неуверенных шагов, включил инфракрасное зрение, замер наготове. И сорвался в бег, услышав истошный вопль: — Дэн! Дэн! Ты где-то здесь? Помоги!