Глава 25: Эпилог — Танец с тенями

Глава 25: Эпилог — Танец с тенями ​Точное происхождение короля Джона Старка вызывает жаркие споры, однако большинство ученых сходятся во мнении, что он — сын короля Визериса. Некоторые утверждают, будто он «драконье семя», оставленное Джейхейрисом во время его королевских поездок по Северу, но они не приводят почти никаких доказательств. ​О детстве и месте жительства короля Джона ничего не известно; первое упоминание о нем встречается в Эшкове в последние месяцы правления его отца. Даже сам король никогда не говорил о своей семье, за исключением имени матери — Лианны, однажды упомянутого на суде над королевой Алисентой. ​Путь к Трону и Характер Правления ​Вопреки ожиданиям, король Джон Старк оказался искушен в вопросах права, правосудия и управления, несмотря на свое незаконное рождение. Он принял на себя эту роль с привычной легкостью, хотя некоторые утверждают, что его восхождение к власти прошло гладко лишь потому, что королевство было слишком истощено Танцем Драконов, чтобы сопротивляться. Слишком напугано Эймондом Погибелью Родичей, который плавил замки и сжигал деревни при малейшем оскорблении. Хотя в этих словах есть доля правды, щедрость Джона Старка сыграла не меньшую роль, так как король умел превращать своих врагов в друзей и верных подданных. ​Законы о Престолонаследии и Драконах ​На третьем году своего правления Джон Старк продвинул печально известный закон о престолонаследии, гласивший, что первенец мужского пола всегда имеет приоритет. Некоторые считают это хитрым ходом для легитимизации собственной власти, так как он был на полгода старше Эйгона Старшего и, следовательно, являлся истинным наследником Железного трона. ​Остальная часть закона носила скорее рекомендательный характер: он советовал своим будущим потомкам иметь «наследника и запасного», а затем избегать рождения детей ради более мирной передачи власти. Хотя такая тактика считалась разумной, третий ребенок и второй сын Джона Старка, Деймон, родился вместе с братом-близнецом по имени Мейкар — словно боги насмехались над словами короля. ​Еще один закон гласил, что ни одной принцессе или леди из рода Таргариенов не будет позволено оседлать дракона, если она не выйдет замуж за члена королевской семьи. Яйца больше не клали в колыбели новорожденных. ​«Дракон, — сказал король, — это оружие. Оружие войны, которому нет равных в мире, а не то, что следует даровать младенцам, называя это их правом по рождению. Оружие, которое будет доступно только правящей семье и никому другому. И как таковое, дракон — это привилегия, даруемая тем, кто сочтен достойным ее, будь то за верность или мастерство». ​С того момента даже принцам крови не разрешалось претендовать на дракона, пока они не смогут как минимум свести вничью честный поединок с одним из рыцарей Королевской гвардии или выковать тридцать звеньев в Цитадели — что в два с лишним раза превышало требования для принесения мейстерских обетов… ​Отрывок из труда «Дом Дракона» архимейстера Армена ***** Танец Драконов официально завершился в середине 130 года после Завоевания Эйгона: Джон Старк Первый победоносно взошел на Железный трон, а все его сводные братья были убиты. Однако некоторые лорды и рыцари не желали преклонять колено перед бастардом, тем более — перед Старком. Другие не спешили доверять сородичу, ибо Джон Щедрый собственноручно убил своего сводного брата Дейрона во время Третьего падения Королевской Гавани. Последние сражения утихли на третий день четвертой луны 131 года после Завоевания Эйгона, когда лорд Аммон Кью опустил Зеленое знамя и вернулся к Королевскому миру. Многие рыцари, вторые и третьи сыновья и даже некоторые мелкие лорды отправились в добровольное изгнание в Эссос, не желая присягать королю из рода Старков. В жилах Джона Старка текла кровь дракона — в этом не было сомнений, так как он с легкостью подчинил себе Бронзовую Ярость. Когда же его супруга, королева Рейна, оседлала Среброкрылую, их стали называть воплощением возродившихся Джейхейриса и Алисанны. Впрочем, сходство ограничивалось лишь драконами, на которых они летали. Темноволосый и сероглазый, Джон Старк внешне был истинным северянином: на его лице не было ни следа утонченных валирийских черт. Придворные того времени упоминали даже о его северном акценте и манерах, которые лишь со временем стали мягче. Поскольку территория Королевских земель увеличилась почти в десять раз, начало правления Джона Старка было шатким. Он унаследовал королевство, наполовину разоренное войной в разгар лютой зимы. Повсюду рыскали бандиты, многие рыцари занялись разбоем, и даже Горные кланы Долины от отчаяния начали совершать набеги на низины. Король разослал своих людей и призвал к действию доверенных лордов. Дороги и леса очистили от грабителей, разбойников выкурили из их логовищ, и в королевстве быстро восстановился порядок. Говорили, что к середине 132 года путник мог без опаски проехать от Черного замка до Староместа — если ему везло не застрять в глубоких снегах. Затем его взор обратился к Железным островам — самой отдаленной части нового королевского домена. Принц Эймонд и флот Редвинов опустошили острова, превратив большинство верфей, городов и замков в руины. Голод унес жизни многих из тех, кто называл этот унылый край домом. Когда лорд Редвин наконец завершил свою миссию, он увез с собой десятки тысяч рабов в Западные земли и на Арбор, оставив после себя лишь запустение. К тому времени Железные острова находились во власти короля и не могли ничего, кроме как повиноваться. Джон Старк изгнал всех оставшихся Утопленных жрецов по подозрению в измене. Королевским указом он велел шестерым выжившим лордам-налетчикам отдать своих детей на воспитание в Королевские или Западные земли. Когда рабство и морские разбои оказались под запретом, а влияние короны с каждым годом росло благодаря новым портам и рудным городам, заселенным выходцами из центральных земель, дурная слава пиратского края ушла в прошлое. Разумеется, испытания для правления Джона Старка только начинались. Первый вызов пришел из Эссоса: после Танца распалась Триархия. Этот шаткий союз никогда не был прочным, держась лишь на общих врагах и мимолетных интересах. Битва при Глотке стала для него похоронным звоном — в ней Тирош и Мир понесли сокрушительные потери. Лисенийцы же хитро обошли Драконий Камень с другой стороны, разграбив Спайстаун и Высокий Прилив, и сохранили большую часть сил в море. Когда из похода вернулись лишь три корабля из Мира и Тироша против более чем тридцати уцелевших лисенийских судов, нагруженных добычей, между союзниками произошел страшный раскол. После череды убийств, самым несвоевременным из которых стала гибель Шарако Лохара от рук соперника в борьбе за благосклонность Джоанны Сванн, былой союз окончательно развалился. К началу 132 года Ступени и Спорные земли были охвачены пожаром новой войны. Торговля в южной части Узкого моря снова практически остановилась, и лорд Корлис Веларион обратился к королю с просьбой «раз и навсегда решить проблему Ступеней». «Перебои в торговле доставляют хлопоты, это верно, но у нас все еще есть Пентос, Браавос и Лорат», — ответил Джон Старк, отказавшись от участия в войне и демонстрируя полное отсутствие интереса. Поговаривали, что внимание короля было приковано к Дорну. Но беда не приходит одна. Несмотря на королевские указы разворачивать корабли с больными экипажами, вспыхнула эпидемия. Зимняя горячка охватила Семь Королевств; в Девичьем Пруду, Королевской Гавани, Белой Гавани и Сумеречном Доле люди гибли толпами. Стычки в Дорнийских Марках становились ожесточеннее с каждой луной, и в конце концов лорд Леонель Хайтауэр возглавил экспедицию через Красные горы. Окрестные дорнийские лорды созвали знамена и дали ему яростный бой, длившийся три дня. Обе стороны отступили, приписывая победу себе, но понеся при этом тяжелые потери. Пока взоры Дорна были прикованы к берегам Торрентина, лорд Боррос Баратеон повел три тысячи закаленных в боях штормовиков через заснеженные проходы Костяного пути и внезапным ударом захватил замок Уайл… Жизнь и правление короля Джона Старка Объединителя Отрывок из труда мейстера Оливара ***** 133 год от З.Э., Красный Замок ​Джон Старк ​Его взгляд не отрывался от свертка, мирно спящего в колыбели. Это был младенец с бледной кожей и пучком серебристых волос, которому едва исполнился месяц. Под плотно сомкнутыми веками скрывалась пара индиговых глаз, настолько темных, что их можно было принять за серые. ​Это был принц Эймон Таргариен, его первенец, явившийся в этот мир лишь луну назад. ​Когда-то он поклялся не иметь детей. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь — а быть может, так оно и было. Он клялся не брать жен, не носить корон и не искать славы, но он нарушил и эти обеты. ​Никто об этом не узнает, разумеется. Станнис освободил его от тех торжественных обещаний, будь то из необходимости или от отчаяния. Но может ли король по-настоящему расторгнуть слово, данное перед богами? Обеты Джона были принесены перед сердце-древом. ​Возможно, именно поэтому боги решили так покарать его. ​Нет, не кара, но предупреждение. ​— Его лихорадка спала два дня назад, — раздался за его плечом хриплый голос Рейны. — Теперь он будет в порядке. ​Его жена была так же бледна, как и их сын. Но не роды подкосили её, а Зимняя Лихорадка. ​Джон знал, что болезнь рано или поздно придет, несмотря на все его усилия предотвратить её, но видеть это своими глазами было отрезвляюще. В первый день лица заболевших заливал румянец. На второй их начинала бить дрожь, и они чувствовали холод, хотя на ощупь были горячи как огонь. К третьему дню приходил бред и прошибал пот. На четвертый день либо лихорадка отступала, либо больной погибал. ​Лекарства не существовало, выживал лишь один из четырех. ​Увы, даже великий мейстер Мункун оказался бессилен перед болезнью, способный лишь на временное облегчение, но не на исцеление. ​Разве мог Джон смириться с такой ужасной участью для своей жены и ребенка? ​Не удача спасла Эймона и Рейну, а чистое отчаяние. Когда его жену начала бить дрожь, Джон отправил её к Среброкрылой. Королева притаилась под крылом драконицы, словно утенок подле матери. Его жена выжила. ​Но едва он вздохнул с облегчением, как заболел его новорожденный сын. ​Сын был слишком мал и хрупок, чтобы его могла «приютить» драконица, поэтому Джон сам держал Эймона на руках, день и ночь согревая первенца жаром Вермитора. ​Возможно, его отчаяние тронуло богов, и сын выжил — едва-едва. Даже Мункун не мог сказать, помогли ли его старания, но Джон знал: драконье пламя спасло мальчика. Тем более что Вермитор теперь был истощен и спал в Богороще, сожрав полдюжины упитанных коров. Пройдут недели, прежде чем он проснется. ​Теперь Джон не смел спускать с Эймона глаз. Сам он не боялся заразы — казалось, обычные хвори не властны над его телом. Возможно, его плоть стала слишком крепкой для болезней после того, как он вкусил сердца Каннибала и омылся в его крови. ​— Тебе тоже нужен отдых, — прошептала Рейна, обхватив его лицо тонкими ладонями и запечатлев поцелуй. Затем она сморщила нос. — И тебе определенно нужно помыться. ​Джон открыл было рот, чтобы возразить, но, принюхавшись к своему колету, поморщился. ​— Хорошо, — сказал он, наконец сдаваясь. ​— Иди, — мягко подтолкнула его Рейна. — Присматривать за Эймоном — мой долг, а не твой. ​— Великий мейстер Мункун сказал, что тебе тоже нужен постельный режим. Я приму горячую ванну и вернусь. ​Его жена одарила его нежной улыбкой. — Королевство не выживет без короля, Джон. Не сейчас. Ты сам это знаешь. ​— Королевство переживет без меня еще один день. Для того лорд Гантор и назначен здесь Десницей. ​— Он тоже слег, — последовал леденящий ответ. — Даже если он выкарабкается, Гантор уже старик на седьмом десятке. Если здоровье пошатнется, он не скоро восстановится… если восстановится вообще. ​Её взгляд стал отрешенным — она наверняка вспомнила своего деда, который чудом пережил Зимнюю Лихорадку лишь для того, чтобы умереть три дня спустя. ​Гордый Морской Змей ушел неохотно, оставив маленькую Дейнейру Веларион правящей леди Дрифтмарка — девочку, которой едва исполнилось три года. Она тоже осталась сиротой: Лихорадка забрала отца, а родильное ложе украло мать. Возможно, боги решили в последний раз посмеяться над Корлисом Веларионом, ведь она была внучкой Веймонда, его старшего племянника, которому отрубили голову за то, что он назвал детей Рейниры бастардами. ​Был еще бастард Алина — девочка с тиковой кожей, темными глазами и шестью пальцами на обеих руках. Слишком несовершенная для наследницы — Корлис отправил и мать, и дитя к праведникам Веры. ​Рейна осторожно взяла Эймона на руки и посмотрела на Джона строже. — Ты действительно не можешь здесь задерживаться. Посланники Айронвудов и Дейнов ждут встречи уже четыре дня. Дальнейшее промедление погубит твои планы. ​Джон тяжело вздохнул. — Ты права. ​После быстрой горячей ванны Джон встретил посланников в своих личных покоях для аудиенций. Называть их посланниками было не совсем верно; перед ним стояли лорды, прибывшие говорить за себя и ни за кого другого. ​Оба были облачены в тонкий песочный шелк и плащи из лисьего меха, защищавшие от прохлады. ​— Прошу прощения за задержку, милорды, — торжественно произнес Джон. — Я был занят иными делами. ​Если дни ожидания и оскорбили лорда Вориана Дейна или лорда Ульрика Айронвуда, на их лицах это не отразилось. ​Лорд Дейн был мускулистым мужчиной лет тридцати с небольшим, с ухоженной гривой золотистых волос и пронзительными фиалковыми глазами. Его соратник-дорниец выглядел почти как его кровный брат — с локонами цвета бледного меда до плеч и заплетенной бородой. Но на этом сходство заканчивалось. Там, где Дейн был среднего роста, Айронвуд возвышался на полголовы, обладая долговязым, почти изможденным телом. К тому же он выглядел на десять лет моложе — в его голубых глазах читалось юношеское беспокойство. ​— Это понятно, — ответил Дейн. — Не каждый день лордов Звездопада и Айронвуда приглашают в печально известный Красный Замок. Впервые, по правде говоря. ​— И не каждый день могущественные дорнийские лорды готовы принять приглашение Железного Трона, — парировал Джон. — Не тогда, когда Солнечное Копье находится в состоянии войны с моим королевством. ​— Официального объявления войны никогда не присылали, Ваше Величество, — мягко сказал Вориан Дейн. — Так что войны с Железным Троном нет, лишь… стычки, пока что. ​Уголок рта Джона дернулся в усмешке. — Значит, Разорение Уайла было просто «стычкой»? ​Но даже Айронвуд, лорд дома, который обычно был в добрых отношениях с Уайлами, лишь пожал плечами. ​— Всегда найдется кучка дерзких налетчиков, — произнес Ульрик с явным пренебрежением в голосе. — Это все, на что они способны — стычки да набеги на деревни и беззащитные городки. Лорды Дорна на самом деле не придают большого значения этим стычкам, в отличие от Войны Дочерей, ради которой принцесса Алиандра, кажется, продала свою руку лисенийскому банкиру за горсть бесполезных камней в море. ​Можно было подумать, что у Ульрика была личная вражда с домом Мартеллов. ​В каком-то смысле так и было. Джон знал, что тот был самым ярым поклонником принцессы Алиандры. Но согласится ли когда-нибудь принц Дорна, чтобы консортом его наследницы стал лорд Айронвуд? ​К тому же, по донесениям мастера над шептунами, сама Алиандра не проявляла к нему особого интереса. ​Ульрик был здесь как отвергнутый мужчина — и это была первая причина, по которой Джон пригласил его напрямую. ​— Эта досадная война и впрямь затянулась, — кивнул Джон. — Даже Браавос, Пентос и Лорат зашевелились, посылая корабли и людей в эту неразбериху. Некоторые из моих лордов тоже рвутся в бой, особенно те, чье богатство зависит от торговли через Ступени. Боюсь, каким бы ни был исход, Три Дочери будут разорваны на части и больше никогда не обретут той мощи, которой хвалились в единстве. ​— Возможно, я покажусь самонадеянным, Ваше Величество, но разве Ступени не имеют огромного стратегического значения для Железного Трона? — Вориан склонил голову набок. — Однако вы, кажется, относитесь к ним с пренебрежением. ​— Они важны, лорд Дейн. Но Ступени никогда не покорить без опоры поблизости, — Джон жестом пригласил их к столу, где была заранее подготовлена карта региона. — На востоке высятся Три Дочери, готовые ударить по любой силе, которая придет им угрожать. Возможно, они даже отложат свои вечные распри перед лицом нового врага. ​Он передвинул палец от Спорных Земель к Солнечному Копью. — На западе Дорн поступит так же, готовый объединиться с Тремя Дочерями, чтобы вытеснить амбициозных пришельцев. Ваша правящая принцесса делает это прямо сейчас, заключив союз с Рогаре из Лиса. Честно говоря, Дорн интересует меня куда больше, чем Ступени. ​— Мы давали клятвы принцессе Алиандре, — процедил сквозь зубы Ульрик. Вориан лишь кивнул, подтверждая свою позицию. — Мы не станем предателями. ​— Обеты верности — это улица с двусторонним движением, милорды, — сказал Джон. — Принц Дорна обещал вашему отцу, предыдущему лорду Айронвуду, оружие из валирийской стали за помощь, но нарушил обещание. Дом Айронвудов доблестно сражался против принца Деймона, пожертвовав тысячами людей, и в итоге его выбили со Ступеней. В трофеях тогда был даже валирийский топор, но когда Корен Мартелл получил его, он отдал его Вейтам. ​Ульрик фыркнул. — И вы готовы дать мне оружие из драконьей стали? ​— Если вы присягнете мне на верность — дам, — Джон оперся на стол. — Либо сделаю дом Айронвудов верховными лордами Дорна. ​— У меня нет обид на дом Нимерос Мартелл, — сказал лорд Вориан, казавшийся заинтригованным. — Как и у дома Дейнов. В магических мечах мы тоже не нуждаемся. Чем же вы попытаетесь соблазнить меня, Ваше Величество? ​— Неужели? — Джон вскинул бровь. — Разве принцесса Алиандра не обещала честно рассудить спор о наследстве Песчаника, но ваш двоюродный брат по материнской линии остался ни с чем, хотя его права по крови были весомее? ​— Принцы Солнечного Копья порой бывают переменчивы, — сказал Вориан, отводя взгляд. — Но они стараются не вмешиваться в дела Сорока Лордов Дорна. Бывают сюзерены и похуже. — «Например, драконы» осталось невысказанным, но Джон всё понял. ​«Как же вы называете произвольное решение споров о наследстве без всякой логики, кроме фаворитизма?» ​Похоже, он имел дело с человеком бесстыдным. ​Джон отхлебнул из кубка с элем и вздохнул. — По правде говоря, я не ищу войны. И не ищу подчинения силой, если могу этого избежать. ​— И всё же вы стремитесь править Дорном, — ровно произнес лорд Дейн. — В одном вдохе вы заявляете о милосердии, а в другом — полны амбиций. ​— Пока существует Железный Трон, короли, сидящие на нем, рано или поздно неизбежно обратят взор на Дорн, желая проявить себя великим достижением. — Джон тяжело вздохнул. — И хотя сражения и завоевания могут быть кровавыми, даже неизбежными, присоединение Дорна в долгосрочной перспективе пойдет на пользу самим дорнийцам. ​— Завоеватель пытался согнуть Дорн, обломал зубы и потерял жену, — сказал Айронвуд, выпятив грудь от гордости, словно это он сам прогнал Эйгона и Черный Ужас. ​Джону захотелось рассмеяться. Такая гордость за дом, который сюзерен подавлял так сильно, что в следующие сто лет они восставали трижды. Или это просто пустая поза? ​— Если бы я хотел завоевать Дорн, я бы не делал этого одним махом, — сказал он. — Я бы собрал флот и войско в пятнадцать тысяч мечей. Они бы высадились в устье Торрентина или реки Гриф — каждое из этих мест достаточно близко к Простору и Штормовым землям, чтобы переправлять припасы по морю. ​— И дорнийские знамена поднимутся им навстречу, — парировал Вориан, выглядя скорее заинтересованным, чем оскорбленным. — Ваши люди могут высадиться, но мы легко сбросим их обратно в море. ​Джон хмыкнул. — В такой войне наездник дракона меньше всего боится сбора дорнийских знамен. Как только Уайл или Звездопад падут, я просто буду удерживать их, зачищая окрестности и присылая простолюдинов из Простора и Штормовых земель, чтобы они смешались с местными или даже заменили их, если те окажутся мятежными. ​Лицо Айронвуда омрачилось тяжелой хмуростью. — Мы, возможно, ничего не сможем сделать против дракона, но дракон не может быть везде. Даже если вам удастся сжечь одно войско, остальные рассыплются на бесчисленные отряды и засады, изматывая ваших людей. Каждая лига дорнийской земли будет стоить вам жизни ваших воинов. ​— А зачем мне продвигаться вглубь Дорна? ​Этот вопрос привел обоих лордов в замешательство. ​— Мне нужно лишь удерживать замки и поглощать их в состав Семи Королевств, — улыбка Джона стала шире. — Это принцессе Дорна придется прийти и сразиться со мной, ведь это земли её знаменосцев она не может защитить. Каждый месяц, что я удерживаю дорнийский замок — это месяц, когда она теряет престиж и уважение. Через год дорнийские лорды усомнятся в силе дома Мартеллов, если она не предпримет попытку вернуть земли. Ведь сюзерен, который не защищает свои земли и вассалов, не внушает верности. ​Ульрик открыл рот, чтобы возразить, но его глаза расширились, и он так и остался стоять с разинутым ртом. ​— Умно, — первым заговорил Вориан, и в его словах сквозила неохота. — Вы намерены расколоть Дорн и съесть его по кусочкам, в отличие от Завоевателя, который жадно хотел проглотить всё разом и подавился… ​— И вам остается лишь сопротивляться без особой надежды, — отрезал Джон. — В конце концов, у вас нет флота. Ваши берега беззащитны. Силы, которые может выставить Дорн, едва ли сравнятся с силами Штормовых земель… если я буду щедр в оценках. За мной стоят шесть королевств, и на каждое потерянное войско я соберу новое. Я оседлал дракона, и небо — мои владения. Поражение неизбежно, и единственная причина, по которой Дорн всё еще стоит — это то, что прежние короли были слишком бесхребетны, чтобы сделать решающий шаг. Зачем вам умирать и сражаться за дом Мартеллов? Что может дать вам дом Мартеллов такого, чего не может дом Таргариенов? ​Дорнийские лорды обменялись безмолвным взглядом, и Джон увидел в их глазах колебание. ​— Мы хотим посоветоваться друг с другом, Ваше Величество, — наконец произнес Ульрик Айронвуд, выглядя весьма озадаченным. ​Джон кивнул и поднялся. — Я подожду вас снаружи. ​Как только он вышел за дверь, он погрузил сознание в Чернокрылого, который замер у приоткрытого окна. ​Когда он ушел, дорнийские лорды больше не выглядели непоколебимыми и упрямыми до мозга костей. ​— Значит, он будет уважать наши права лордов? — спросил Ульрик напряженным голосом. — И сдержит свои обещания? ​— В этом нет сомнений, — Вориан взял кувшин и налил себе вина. — Его не зря называют Щедрый. Я слышал, что королевский стюард — простой рыбак, который спас жизнь королю и возвысился. Даже его лорд-командующий Королевской гвардии получил меч из драконьей стали за службу, а его брат стал лордом, способным тягаться с Кворгилами. Первый верховный лорд, поддержавший его во время Танца, получил столько милостей и почестей, что даже благочестивый септон позеленел бы от зависти. ​— Разве мы не получим многого, если первыми склоним колено в Дорне? ​— Есть предел тому, что можно получить, а репутация того, кто первым предал своего господина, будет преследовать твое имя и за гробом… ​По правде говоря, Джон много размышлял о Дорне. ​Даже если бы он сам не взял его, было неизбежно, что кто-то из его потомков обратит взор за Красные горы. Но Джон не хотел повторения истории Юного Дракона, Недотепы и того хаоса, что последовал за ними. Когда-то он был впечатлен домом Мартеллов — тем, как рьяно они сопротивлялись Дому Дракона и как выигрывали войны, даже проигрывая все битвы. ​Но теперь он сам был Домом Дракона, а Мартеллы превратились в коварных врагов, с которыми ему предстояло разобраться. ​Дорн должен был быть покорен. От Красных гор до Разбитой Руки Дорна лорды должны были отвечать перед Железным троном и соблюдать королевский мир. Однако Джону следовало планировать осторожно и действовать вдвойне осмотрительно. Дом Мартеллов пользовался слишком большой преданностью своих лордов и простого люда, а также благосклонностью богов. Как бы сильно они ни проигрывали, у них была эта странная способность вырывать победу из пасти поражения. ​Джон хорошо знал историю: Мартеллы получили принцессу и королеву, не выиграв ни единого сражения и убив короля под знаменем мира. Это было позорно. ​Даже век спустя они оставались вассалами Железного трона лишь на бумаге. Они были занозой в боку Станниса до самого конца. Даже будущее, которому не суждено было сбыться, заставляло его быть настороже. Он опасался оставлять такую опасную гадюку своим потомкам. ​Однако все ошибки, совершенные Железным троном в отношениях с Дорном и домом Мартеллов, должны были послужить ему уроком. ​Джон намеревался использовать силу там, где она была необходима, и проявлять щедрость во всем остальном. Это нужно было сделать умно — тем более с дорнийцами и Мартеллами. Излишнее кровопролитие породило бы злобу в сердцах дорнийцев, упрямое сопротивление, которое могло бы преследовать его правление десятилетиями. ​Но Джон знал, что есть иные способы победить врага, кроме сражений. ​Не дорнийцы были истинным препятствием на пути к завоеванию Дорна. Им была непреклонная гордость дома Мартеллов, готовых смотреть, как всё рушится и горит, прежде чем они преклонят колено. Это, а также старая вражда между дорнийцами и соседними королевствами. ​Лицо его расплылось в улыбке, когда он слушал разговоры через разум ворона. Айронвуд и Дейн шептались и строили козни полчаса, прежде чем снова предстать перед ним. ****» ​В восьмом месяце 133 года Джон Старк отправил в Солнечное Копье условия, требуя возмещения ущерба за набеги на Дорнийские Марки. ​Это была не просто просьба о компенсации, а прямое требование подчинения и угроза войной. ​Говорят, что принцесса Алиандра Мартелл была так разгневана, что чуть не поперхнулась вином. Она прогнала посланника со словами: «Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся — Дорн не боится дракона». ​Три дня спустя король Джон Старк объявил Дорну войну, и принцесса Алиандра велела своим знаменосцам готовиться к отражению нападения. Большая часть восточных дорнийских лордов уже созвала ополчение и участвовала в Войне Дочерей, пытаясь захватить Ступени с помощью лисенийского флота. ​Говорили, Алиандра Мартелл надеялась, что Красные горы сдержат Семь Королевств на полгода, а тяжелые бои на Ступенях остановят королевский флот. ​Вопреки ожиданиям Алиандры, дорнийские лорды на западе были полны опасений. Танец Драконов показал, на что способен безжалостный наездник, если он по-настоящему разгневан в Речных землях или на Железных островах. ​Айронвуды и Дейны сорвали свои знамена, прибыли в Стоунхельм и преклонили колени перед Джоном Старком, объявив Алиандру Мартелл «клятвопреступницей» и «обманщицей», недостойной их верности и службы. ​Соседние лорды были ошеломлены. С дезертирством Айронвудов и Дейнов удержание перевалов Красных гор стало невыполнимой задачей. К тому же Звездопад и Айронвуд были могучими крепостями, которые не так-то просто взять штурмом. ​Ситуация для Солнечного Копья стала мрачной, и, как говорили, принцесса Алиандра слегла от ярости из-за предательства. ​Пока дорнийские лорды, стиснув зубы, готовились к долгой, изнурительной войне, Джон Старк проявил себя столь же дерзким, сколь и решительным. Под покровом ночи он уже прилетел на Вермиторе в скалистую бухту на Разбитой Руке — в одиночку, не боясь засад. На следующий вечер тень Бронзового Гнева пала на Солнечное Копье, испепелив ту самую башню, где лежала больная принцесса Алиандра. ​Солнечное Копье оказалось совершенно не готово к появлению дракона. ​Следом сгорели покои ее братьев и кузенов. К концу дня все двенадцать мужчин и женщин, носивших имя Мартеллов в Дорне, встретили огненную смерть. Никто не спасся — включая принца Мериона Мартелла, младшего брата Алиандры, который, по слухам, находился со своей любовницей в соседней деревне. ​Он был убит на пути в Солнечное Копье — зажарен заживо на дороге драконьим пламенем, пока в спешке скакал, чтобы принять руководство Дорном. ​— Вот ваш Дом Мартеллов, — объявил Джон Старк жителям Теневого города, когда те взирали на полурасплавленное Солнечное Копье вместе со многими лордами, прибывшими после атаки. — Непреклонные, несгибаемые — и сломленные за это. Преклоните колено, и вы будете пощажены, сохранив свои земли, титулы и привилегии. Сопротивляйтесь — и последуете за родом Нимероса Мартелла в могилу. ​Решительное и безжалостное уничтожение дома Мартеллов повергло лордов Дорна в шок и оставило их без лидеров — каким-то образом все носители фамилии Мартелл были найдены и убиты в течение двух дней, где бы они ни находились. Многие полагали, что Солнечное Копье было насквозь пропитано шпионами Таргариенов, ибо местонахождение всех Мартеллов было раскрыто подозрительно легко. ​Леди Алисса Фаулер из Скайрича, лорд Эдрик Блэкмонт из Блэкмонта, лорд Доран Манвуди из Королевской Гробницы и лорд Джеффори Уайл из Уайла поспешили преклонить колено, отправив своих наследников заложниками в Красный Замок. Аллеры из Хеллхолта и еще несколько лордов оставались враждебными, но их быстро усмирили бывшие союзники — в частности, лорд Вайта был лично убит Ульриком Айронвудом, который забрал его топор из валирийской стали в качестве военного трофея. ​К концу 134 года после Завоевания Эйгона Дорн был окончательно включен в состав Семи Королевств, при этом Джон Старк не созвал ни одного меча. Лорд Ульрик Айронвуд получил титул Верховного лорда Дорна, лорд Вориан Дейн получил щедрую городскую хартию, а бывшие мелкие вассалы Мартеллов разделили земли Солнечного Копья. ​Хотя дорнийские лорды относились к королю Джону Старку с опаской, говорили, что простой народ от Торрентины до Разбитой Руки приветствовал короля, ибо он бил в первую очередь по лордам и поддерживал мир железной рукой… ​Отрывок из труда «Жизнь и правление короля Джона Старка Объединителя», написанного мейстером Оливаром ***** ​К 145 году от Завоевания Эйгона в Семи Королевствах наступила эпоха процветания, превзошедшая всё, что видели в годы правления Визериса I и Миротворца. Железные острова превратились в крупнейший центр торговли, рыболовства и кузнечного дела, а их население выросло настолько, что превысило численность, которой они могли похвастаться до Танца Драконов. ​Большая часть земель в бассейне Трезубца была полностью восстановлена. Обширные территории были заселены мигрирующими северянами, бежавшими от холода и голода шестилетней зимы, последовавшей за Танцем; это происходило как по воле лорда Кригана Старка из Винтерфелла, так и при содействии короля Джона Старка. В результате в северных частях Королевских земель началось возрождение веры в Старых Богов, и многие дома, такие как Фреи и Випрены, стали воспитывать своих наследников в традициях как Старых Богов, так и Семерых. ​После подчинения Дорна король, казалось, обратил свой взор на собственный город. Благодаря финансированию со стороны Веры были значительно расширены доки, городские цистерны и канализация, а королевская казна была открыта для того, чтобы снести большую часть ветхих построек Блошиного Конца и перестроить бывшие трущобы. ​Следующей внимание короля привлекла Цитадель. ​«Каждое королевство должно иметь свою Цитадель», — провозгласил король в конце лета. — «И поскольку рыцари разума пользуются королевским покровительством, в Королевской Гавани должен быть открыт филиал, ни в чем не уступающий тому, чему обучают в Староместе». ​На холме Висеньи, рядом с недавно построенной Септой Аскезы, выросло величественное новое здание из белого мрамора с просторными внутренними дворами, садами и бледными куполами, превзошедшее Цитадель как по размеру, так и по великолепию. По призыву короля во всех уголках мира скупались фолианты знаний, и даже орден мейстеров неохотно начал переписывать и перевозить свою коллекцию в Королевскую Гавань. ​Покровительство короля положило начало переводческому движению, которое продолжалось десятилетиями: ученые с энтузиазмом работали над переводом томов из И-Ти, Лэнга, Кварта и даже из далекого Асшая. ​Лорд Элдрик Аррен, леди Джоанна Ланнистер и лорд Криган Старк стали следующими, кто построил свои собственные филиалы Цитадели. ​К концу 150 года Цитадель в Староместе стала лишь тенью своего прежнего величия, сохранив лишь десятую часть своих мейстеров и послушников. Сам могучий город еще не оправился от Зимней Лихорадки, унесшей жизни четверти его жителей. А возвышение молодого города Звездопад на востоке ознаменовало появление в регионе еще одного соперника в борьбе за торговлю и влияние. ​Однако из всего, что король Джон Старк сделал за время своего правления, многие считают его главным достижением дороги и мосты. Несмотря на протесты дома Фреев, над Зеленым Зубцом было возведено семь новых каменных мостов, и ко времени отречения Джона Старка число новых мостов в Королевских землях превысило сотню — каждый был сделан из цельного камня искусными мастерами. ​Следующим этапом стало мощение дорог булыжником и гладким речным камнем. Каждый лорд Королевских земель должен был предоставить рабочие руки и выделить на это дело сумму, равную королевскому вкладу. К третьему десятилетию правления короля искусство дорожного строительства и мощения процветало. Великие Королевские земли были соединены дорогами от Мандера до Перешейка, и по ним можно было легко проехать даже в самую дождливую погоду. ​Король Эймон Первый не только продолжил начинание своего отца, расширяя сеть дорог по всему королевству, но и поклялся построить единый тракт, который соединит Стену со Звездопадом… ****** ​Из книги «Проклятый Кракен» за авторством мага Яноса ​Некоторые утверждают, будто король Джон Старк боялся моря, ибо он всегда избегал путешествий на кораблях. ​Но я знаю истину — Его Милость преследовал гигантский кракен, и любое судно, на борт которого он бы ступил, было бы атаковано в глубоких водах. ​Кракен — существо хитрое; я видел его сам: он обитал в пучинах залива Черноводной и издалека впивался взором в Красный Замок… ​Любопытно, что Бронзовой Гнев никогда не пытался помочь своему всаднику в борьбе с этим многощупальцевым чудовищем. Кое-кто даже заявлял, что дракон тоже страшился монстра из глубин. Другие же — в основном остатки железнорожденных — твердили, что это месть Утонувшего Бога за то, что король не слишком спешил пресекать нападения на их острова… ***** ​Из книги «Борьба за Ступени» архимейстера Джоннотора ​Война Дочерей завершилась в 135 году без явного победителя. Хотя Ракаллио Рандун и бежал со Ступеней на Базиликовые острова, Лису удалось удержать лишь Пыточную Глубь. К 140 году наемные моряки и капитаны, захватившие Ступени, провозгласили себя королями и пиратскими принцами, и острова вновь стали яблоком раздора. ​Опасаясь союза Трех Дочерей, лорды Ступеней значительно снизили пошлины для проходящих судов. В итоге Лис, Мир и Тирош смирились, предпочитая платить золотом за проход, нежели бросать жизни и казну в бездонную яму, которой были Ступени. ​Остальные Вольные города и Железный Трон придерживались того же мнения. Пока пошлины оставались приемлемыми, многие были готовы их платить. ​Однако с годами некоторые пиратские принцы стали проявлять жадность. Они не смели злить Три Дочери, чьи флоты были изрядно пополнены, и вместо этого начали понемногу поднимать пошлины для всех остальных. К 148 году от З.Э. многие из них набрались смелости настолько, что начали вымогать деньги у пентошийских и вестеросских судов. ​Джон Старк созвал королевский флот, но не стал созывать знамена. ​Вместо того чтобы пытаться поглотить все Ступени целиком, как это делали до него принц Деймон и многие другие, он вырвал Остров Вуали и Кровяной Камень из рук пиратских лордов, а остальных разгромил в череде морских сражений. ​Прочие пиратские главари и Три Дочери наблюдали за этим с тревогой, готовые объединиться против Железного Трона, но продолжения атаки не последовало, и их бдительность притупилась. ​В течение одного лунного месяца на Острове Вуали и Кровяном Камне были возведены два деревянных форта. ​Затем среди местных жителей были наняты рабочие, а из Семи Королевств доставлены строители и каменщики. Началось возведение мощной крепости на Острове Вуали и города-крепости на Кровяном Камне. На подобное предприятие не отваживались даже Порочный Принц и Морской Змей. Разумеется, строительство не осталось незамеченным, и через полгода все — от Лиса до Тироша — знали, что король Джон Старк создает на Ступенях неприступный оплот. ​Железный Трон пришел на Ступени, и пришел навсегда. ​К 151 году от З.Э. Три Дочери снова объединились, но им не удалось взять штурмом недостроенные крепости. Вскоре их флоты были обращены в пепел королем Джоном Старком и его наследником, принцем Эймоном Таргариеном, всадником Тессарион, а также принцем Визерисом на Шрикос. ​Королевские знамена были созваны в полном составе, и Война за Ступени началась официально. Пиратские лорды быстро пали под мощью Железного Трона, когда в бой вступили флоты Редвинов, Ланнистеров и Мандерли. Послы Мира, Тироша и Лиса пытались склонить Браавос и Пентос выступить против Железного Трона, но король Джон Старк сыграл на опережение, пообещав Морскому Владыке Браавоса и магистру Пентоса, что корабли под их знаменами будут вечно пользоваться теми же льготными пошлинами, что и его собственные лорды и купцы. ​К 154 году Спорные земли были дочиста разграблены дорнийцами и штормовыми лордами. Лорд Креган Старк из Винтерфелла и его северяне разграбили Тирош, лорд Лионель Тирелл разорил сердце лисенийских земель, а Железный Трон окончательно покорил Ступени. ​Остров Вуали и Кровяной Камень остались под прямым королевским управлением под началом стюарда, в то время как остальные острова были дарованы тем, кто внес наибольший вклад в победу. К 165 году из камня и гранита здесь выросли многочисленные остроги, твердыни и замки, превратив Ступени в настоящую крепость… ​Из книги «Жизнь и правление короля Джона Старка Объединителя» мейстера Оливара ***** ​В то время как одни называли короля Джона Старка тираном и братоубийцей — человеком, проклятым богами за хладнокровное убийство своего сводного брата Дейрона, — другие восхваляли его милосердие, ведь он взял на воспитание свою племянницу, принцессу Джейхейру, и растил ее как родную дочь. ​Правление короля показало, что Джон Старк питал отвращение к войне и кровопролитию; всякий раз, когда он вступал в бой, он не предавался бессмысленной резне и старался одолеть врага самым быстрым и чистым способом. Некоторые даже считали его чернокнижником за сверхъестественную способность находить вражеских предводителей и убивать их собственноручно. ​Конец Танца, падение Королевской Гавани, покорение Дорна и Ступеней явили миру короля как человека терпеливого, но решительного, способного нанести сокрушительный удар в подходящий момент. Хотя завоевание Ступеней было кровавым, никто не оплакивал гибель пиратов и корсаров, а флоты Трех Дочерей, сожженные драконьим пламенем, более не могли поднять волну. ​Впрочем, некоторые утверждают, что столь безжалостный удар по эссосскому флоту был предупреждением: король не боится использовать подавляющую силу, если его спровоцировать. Когда магистр Бамбарро Базанн стал посланником Железного Трона, Лис вышел из войны, и вторая Триархия распалась менее чем за четыре месяца. Мир и Тирош не могли в одиночку противостоять вестеросскому флоту и согласились на мирное отступление. Железный Трон не стал развивать конфликт дальше, предоставив им льготные пошлины на полвека. ​За открытость и готовность проявлять милосердие к бывшим противникам многие прозвали его Милосердным. ​Однако Джон Старк не был лишен темперамента. Но его гнев не был похож на взрывную ярость дракона; он был холодным как иней и неотвратимым, словно ледник на Стене. ​Прежнее возвышение дома Хайтауэров привлекло пристальное внимание короны, и лорд Лионель Хайтауэр вместе со своей семьей так и не дождался королевских милостей после того, как преклонил колено. После того как Цитадель и Верховный Септон перебрались в Королевскую Гавань, Хайтауэры лишились большей части своего былого влияния. ​Более того, когда Звездопад и Райампорт получили королевские грамоты и начали расти в богатстве и процветании, сам Старомест вступил в эпоху затяжного упадка. К концу правления Джона Старка Хайтауэры более не могли соперничать с Тиреллами или даже Пиками… ***** ​160 год от З.Э., Эшкоув ​Вермитор взревел в вышине, кружа над Среброкрылой, Тессарион, Моргулом и остальными прибывшими драконами. Джон понял: они на месте. ​Рейна наблюдала за суматохой, пока её сыновья, племянники и брат торжественной процессией сходили с кораблей. ​Прежде полуразрушенная деревушка превратилась в небольшой обнесенный стеной город с прямыми мощеными улицами и домами из кирпича и дерева. У него было и другое название — Приют Короля, ибо её муж поселился здесь после того, как в прошлом году отрекся от Железного Трона в пользу их первенца. Статуя старика с усталым лицом возвышалась над гаванью, словно охраняя доки своим присутствием — Эйтан. ​Она скучала по этому старику, всегда тихому и вдумчивому. Он благополучно пережил Зимнюю Лихорадку, но следующая зима сразила его жестокой простудой. ​— Ваше Величество, — она присела в реверансе, встречая Эймона. ​— Матушка, — произнес он чересчур торжественно. Её сын всегда ступал так, словно нес на плечах тяжесть всего мира. Так оно и было — драконья корона его отца ладно сидела на его голове. — Мы прибыли на именины отца. ​Эймону было семь и двадцать, он был высок, как его родитель, но лишен его чудовищной силы; зато ему досталось худощавое телосложение её отца. Он был силен — сильнее любого другого мужчины, но и вполовину не так могуч, как её муж. По правде говоря, когда Рейна смотрела на своего старшего, она видела мужа, только моложе, словно кто-то выкрасил его волосы в серебро, а глаза — в темный индиго. На его поясе покоился Черное Пламя; Меч Королей перешел к нему вместе с короной. Эймон мастерски владел им: в девятнадцать лет он выиграл королевскую общую схватку, выступая как таинственный рыцарь, даже с затупленным тренировочным клинком. ​Впрочем, вряд ли ему придется пускать его в ход — за ним тенью следовали шесть белых плащей. ​Криган Старк тоже был здесь, теперь уже мужчина с волосами цвета соли с перцем. Его ледяные глаза, как всегда, ничего не выражали. Через всё лицо тянулся глубокий шрам — память о битве при Тироше. При виде него у Рейны неприятно екнуло в животе. ​Ах, её сестра. Он погубил её сестру, бедную Бейлу. Не своими руками, конечно. Лорду Винтерфелла не хватило шестерых детей, он хотел еще. Бейла умерла в родильной горячке в семь и тридцать, скончавшись вместе с новорожденной дочерью. Рейна так и не простила этого Кригану Старку. ​Рядом с ним стояли Аларик и Брандон Старки — её старшие племянники, наследник и «запасной» Винтерфелла. Они унаследовали облик отца, и лишь бледно-фиолетовые глаза напоминали об их матери. Наследник Кригана от его жены из Норри погиб в Тироше, не успев жениться и оставить детей, поэтому Винтерфелл и Север достались её племянникам. ​Затем шли её младшие сыновья, Деймон и Мейкар; их глаза, как всегда, лучились улыбками, но от того они не были менее опасны. Они упорно тренировались и проявили себя как рыцари — достаточно, чтобы убедить отца вручить им Темную Сестру и Коготь Ясеня. Достаточно, чтобы позволить им самим выбрать себе драконов. ​Элейна, Рейлла и Рейнис тоже были здесь — дочери её брата Визериса и жены её сыновей; сейчас они оглядывали Эшкоув, брезгливо морща носы. ​Джейхейра поспешила обнять её, но Визерис с годами стал суров, на его лице застыла тяжелая хмурая складка. Как и предвидел Джон, её брат стал великим Десницей, и с престолонаследием не возникло проблем, поскольку все их дети переженились между собой. ​У Визериса был лишь один сын — Эймон Младший, женатый на единственной дочери Рейны, Висенье. ​— Я отведу вас к Джону, — легко сказала Рейна. ​— Мы пойдем пешком? — нахмурившись, спросила Элейна, оглядываясь по сторонам. — Это неподобающе. ​Губы Рейны недовольно сжались. Её племянница стала непочтительной всего за год отсутствия. ​— Здесь совсем близко, — холодно ответила она. — Дорога туда, боюсь, не подходит для паланкина. Но вы можете доехать на нем до королевского чертога, если желаете. ​— Что ж, хорошо. Я подожду вас там, — королева Элейна Таргариен потащила сестер к стоявшему неподалеку экипажу. ​— Прости её, матушка, — виновато сказал Эймон. — Она… ​— Она позволила короне вскружить себе голову, — мрачно закончил за него Визерис. — Мне следовало быть с ней строже. Жаль розгу, портишь ребенка. ​Джейхейра вздохнула с измученным видом: — Нельзя её винить. Её всё еще мутит от качки на корабле, к тому же она снова беременна. ​Раздражение Рейны растаяло, как снег под солнцем. ​— Еще один ребенок? — Рейна улыбнулась. — Поздравляю, сын. Но тебе следовало оставить её в Красном Замке. ​— Она слишком рвалась увидеть Эшков, — иронично заметил Эймон. — Но теперь, когда она здесь, весь пыл угас. Впрочем, пойдемте. ​Рейна повела их по узкой тропе, тянущейся вдоль берега; процессия теснилась следом. Вскоре булыжники под ногами сменились утоптанной землей, а затем и скалистым камнем, когда они миновали невысокие стены Эшкоува. Следом начался подъем по череде крутых пригорков. ​— Нам следовало взять лошадей, — проговорила запыхавшаяся Джейхейра; по её бледному лицу струился пот. ​— Я чувствую себя лучше, когда хожу, — сказала Рейна, прикрыв глаза. — Сначала я тоже уставала, но потом почувствовала, как ноги снова наливаются силой. И легкие тоже. ​Они вышли к более безлюдной части берега. ​— Как отец может жить здесь в одиночестве? — Мейкар нахмурился, оглядывая каменистый берег. Место казалось почти заброшенным. ​— Легко, — с усмешкой ответила Рейна. — Знаешь, прямо за тем холмом он спас меня и Бейлу от пятерых рыцарей Веларионов. ​— Я слышал эту историю раз сто, не меньше, — щелкнул языком Деймон. — Конечно, я знаю, что отец не боится никакой драки. Просто не думал, что он поселится в таком непритязательном месте. ​— Серый Призрак погиб на этом самом берегу, — с нежностью произнесла Рейна, указывая вперед. — Я почти приручила этого маленького ящера. Увы, не судьба — именно тогда напал Каннибал, пытаясь испепелить нас с твоим отцом. ​Они поднялись на гребень холма и увидели подковообразную бухту с небольшим каменным пирсом. Сегодня Джон не стал подниматься на пирс: он стоял по колено в колышущихся волнах, а рядом стояло ведро с железным ободом. ​— Почему отец только в штанах? — спросил Деймон. ​Рейна не смогла сдержать смех. ​— Именно так я и встретила его в первый раз, — прошептала она. — Он был наг по пояс, весь в шрамах, и беззаботно удил рыбу. ​Шрамы остались и теперь — бледные серебристые полосы на торсе, который был всё так же мускулист, как и в день их встречи. Рейна могла закрыть глаза, и ей казалось, будто она встретила Джона только вчера — всё было почти таким же, вплоть до Скайфолла, висевшего у Джона на бедре: меч вернулся к её мужу после того, как сир Альфред Брум три года назад скончался во сне. ​Но всё же времена изменились. Седые пряди в волосах выдавали возраст — сегодня её мужу исполнялось пятьдесят четыре. А удочка в его руках была уже не старой обветренной веткой, а ребром дракона. ​Джон быстро почувствовал их присутствие и обернулся, приветственно махнув рукой. ​— Добро пожаловать, — сказал он с довольным видом. — Я почти закончил — ведро полно. ​— Значит, сегодня мы будем пировать твоим уловом, отец, — со смехом отозвался Эймон. ​Взгляд Джона скользнул по собравшейся толпе. — Боюсь, мне придется поймать еще несколько штук, чтобы набить ваши животы. ​Криган Старк решительно направился к ближайшему сараю, просмотрел стойку с удочками разных форм и размеров, выбрал одну и присоединился к Джону, на ходу сбрасывая плащ и сапоги. ​Вскоре Джона окружили племянники и сыновья; даже Визерис подошел со вздохом, взяв себе удочку. ​— Ты обдумал мой вопрос, Эймон? — мягко спросил Джон. ​— Если Иные вернутся… — старший сын вздохнул, потирая лоб. — Это нелепая затея, отец. ​— Нелепая? — муж улыбнулся улыбкой, которая не была улыбкой вовсе. — Вот это, — он провел пальцем по бледному прямому шраму, идущему от груди к ребрам, — оставил меч, высеченный изо льда. ​— Лед слишком хрупок для мечей, — сухо заметил Деймон, хотя его взгляд задержался на упомянутом шраме. ​— Я тоже так думал когда-то, пока мне не пришлось сразиться с таким, — глаза Джона стали отрешенными. — Я бывал за Стеной и сражался с тем, во что вы и поверить не сможете. С тем, что многие считают старушечьими сказками или древними мифами. ​Мейкар рассмеялся: — Сейчас ты скажешь, что великаны и Дети Леса тоже настоящие. ​Аларик и Брандон Старки переглянулись, помрачнев. ​— Настоящие, — ответил Криган. — Полагаю, их осталось немного. Мой отец убил великана в стычке за Стеной. Привез его голову в Винтерфелл. Я видел одичалых, которые клялись, что встречали Детей в Зачарованном Лесу. ​— Иные могли пережить Долгую Ночь, — сказал Аларик, тяжело сглотнув. — Иначе зачем Брандону Строителю возводить Стену? ​Это, наконец, привлекло всеобщее внимание. ​— Возможно, — Визерис склонил голову, его лицо ничего не выражало. — Но почему их никто не видел, если они выжили? ​— Потому что они впали в спячку, — ответил Джон. — Они могут спать десятилетиями, веками, ожидая шанса нанести ответный удар. Отложим в сторону вопрос о том, реальны ли Иные и представляют ли они угрозу. Допустим, они существуют, и они — ваш враг. Что бы вы сделали? ​Эймон нахмурился: — Я бы созвал знамена, полетел к Стене и сокрушил их в битве. ​— Сказать легко, — её муж подсек рыбу и бросил её в ведро. — Что ты будешь делать, когда враг скроется под снегом, а тебе нечем будет кормить войско? Что случится, когда они будут выжидать, пока вы не замерзнете в снегах? ​— Тогда нам следует сначала ударить по одичалым и перебить их, — скучающим тоном произнес Визерис. — Вычистить их всех и сжечь тела. Без армии трупов Иные не будут представлять большой угрозы. Возможно, Зачарованный Лес можно завоевать и использовать для заготовки древесины… ​— Холод невозможно по-настоящему завоевать. За Стеной снег тает лишь два месяца в году, и то летом, — Криган глубоко вздохнул. — Большая часть тех земель скована льдом и снегом круглый год. Когда земля промерзает насквозь, она тверже гранита, её и киркой не прошибешь. ​— Как насчет плацдарма… ​— Я говорю, нужно найти их логово и ударить первыми… ​— А если логова нет? ​Рейна слушала их почти с нежностью. Её муж говорил редко, лишь вставляя замечания, когда брат, сыновья и племянники начинали всерьез обсуждать заданную им задачу. ​По правде говоря, она чувствовала себя старой. Еще десять лет назад она никогда бы не согласилась оставить трон и корону, а уж тем более удалиться сюда. Но её тело уже не было таким крепким, она быстро уставала и долго восстанавливалась. Даже цепи и ремни, удерживавшие её на спине Среброкрылой, причиняли боль, превращая полет в обязанность, а не в радость. ​И вот она вернулась в Эшков с Джоном. ​Признаться, ей не нравилось жить жизнью жены рыбака; она скучала по интригам и роскоши королевы-вдовы (больше, чем её дети), но муж был счастлив вернуться к своим старым привычкам, удя рыбу от рассвета до заката. В конце концов, даже будучи королевой, Рейна стала женой рыбака. ​Даже Вермитор, желавший летать вместе со своей парой, редко получал такую возможность. ​Но она больше не возражала. Рейна вдоволь насладилась балами и пирами, блеском турниров и придворных в Королевской Гавани — всё это больше не занимало её. Теперь она была довольна тем, что может сопровождать мужа, гулять по тихим улочкам Эшкова и Королевским Садам, которые он приказал разбить специально для неё. ​Она ни о чем не жалела. ***** Из труда «Жизнь и правление короля Джона Старка Объединителя», мейстер Оливер ​В 182 году от З.Э. королева Рейна Таргариен скончалась в возрасте шестидесяти восьми лет. ​Ее супруг, бывший король Джон Старк, лично сжег ее тело на погребальном костре и развеял пепел над Драконьим Камнем, исполняя ее последнюю волю. ​В свои семьдесят шесть лет бывший король был все еще силен как бык, но стал медлителен и быстро утомлялся. Говорят, что после этого он прилетел в Королевскую Гавань на Вермиторе, оставил Скайфолл своему внуку Геймону и направился в Чёрный Замок. Даже Вермитор остался позади, прикованный в Драконьем Логове. ​Криган Старк, известный тогда как Старец Севера, также прибыл на Стену, чтобы встретить его. ​К ним присоединились лорд Осрик Мормонт, лорд Джон Амбер, лорд Торрхен Дастин и лорд Харральд Карстарк — все испытанные в боях седобородые мужи, прожившие долгую жизнь. Бывший король повел войско из трех тысяч «седобородых» за Стену в великий поход; они были вооружены стальными мечами, а также копьями и стрелами с наконечниками из обсидиана. ​Этот поход прозвали «Серым Походом», ибо говорили, что ни у одного человека, сопровождавшего бывшего короля, не осталось ни единого черного волоса. Поговаривали, будто лишь король и наследник Винтерфелла знали об истинной цели этого похода, но если это и было так, они никогда не проговорились. ​То был последний раз, когда видели короля Джона Старка и лорда Кригана Старка; позднее не было найдено ни следа великой экспедиции, словно Зачарованный лес проглотил их всех живьем. Даже те немногие одичалые, что торговали с Дозором, лишь шепотом упоминали о великой битве за ледяными равнинами, гораздо дальше тех мест, куда отваживались заходить их соплеменники. ​Некоторые называли это великой трагедией, но, согласно записям мейстера Лома из Ночного Форта, каждый человек, примкнувший к Серому Походу, сделал это, зная, что никогда не вернется. ​С тех пор лорд Аларик Старк и король Эймон Таргариен долгие годы постепенно реформировали Ночной Дозор… ​Извлечение из труда «Дом Дракона», архимейстер Армен ***** Прозорливость короля Джона Старка и установленные им правила на время оградили королевское престолонаследие от проблем: вся власть была сосредоточена в Королевской Гавани, а всадникам драконов запрещалось жить за пределами города. ​Новая традиция, согласно которой наследный принц и его младший брат занимали должности Десницы или мастера над законами, приводила к тому, что каждое новое поколение королей восходило на Железный Трон, уже имея богатый опыт в вопросах управления государством. ​Дома Веларион, Таргариен и Старк вступали в межсемейные браки в каждом поколении. По традиции наследный принц обычно женился на старшей дочери своего дяди, а старшая принцесса выходила замуж за своего старшего кузена. Младших дочерей из боковых ветвей королевского рода неизменно отправляли в Винтерфелл для заключения браков, и к концу второго столетия после Завоевания Эйгона все Старки из главной линии Винтерфелла имели фиалковые глаза и серебристо-золотые волосы. ​Следуя по стопам Джона Старка, многие короли отрекались от престола и уходили на покой после тридцати лет правления, довольствуясь тем, что время от времени наставляли своих наследников. Даже король Джон Таргариен, сын короля Деймона Таргариена, оставил корону на тридцать первом году своего правления, короновав племянника, который женился на его единственной дочери. ​Второй Танец Драконов был гораздо короче и менее кровопролитным, чем первый. Некоторые утверждают, что его нельзя называть Танцем — это был лишь мятеж. ​В 249 году от З.Э., после того как король Эймон II, также известный как Эймон Пьяница, внезапно погиб на турнире, его племянник и братья восстали, пытаясь узурпировать корону. ​Но лишь одному удалось выжить после прорыва в Драконье Логово и похищения дракона. ​Король Деймон Таргариен II оседлал Тессарион, догнал своего кузена и убил его в битве над заливом Черноводной… ​Извлечение из труда «Дом Дракона», архимейстер Армен ****** ​Из двадцати драконов, живших в начале Танца, выжили только восемь: Вермитор, Среброкрылая, Пламенная Мечта, Овцекрад, Моргул, Тираксес, Тессарион и Шрикос. ​Королевская чета владела Вермитором и Среброкрылой. Визерис, брат королевы Рейны, приручил Шрикос на следующий день после своего посвящения в рыцари, а его жена связала свою судьбу с Моргулом, когда тот был еще детенышем. Поскольку принцы Эймон, Деймон и Мейкар подчинили себе Тессарион, Пламенную Мечту и Овцекрада, лишь Тираксес оставался свободным, пока его не оседлала королева Элейна Таргариен после замужества с принцем Эймоном. ​Спустя два десятилетия новые драконы перестали вылупляться, и возникли опасения, что магия угасает, а жизненная сила дома Таргариенов будет исчерпана. Вскоре число Таргариенов значительно превысило количество драконов, и многие молодые принцы оказались бездраконными, даже если им удавалось выковать достаточно звеньев в Цитадели или победить рыцаря в белом плаще в честном поединке. Двое принцев и их жены получили драконьи яйца, но ни одному не удалось их высидеть. ​Мейстер Мункун даже выдвинул теорию, что за тридцать лет яйца окаменели. ​Однако в 165 году от З.Э. Тессарион сумела вывести собственное яйцо, а в течение следующего десятилетия на Драконьем Камне вылупились еще три диких дракона. ​Дикие драконы были пойманы отрекшимся королем Джоном Справедливым и доставлены в Драконье Логово под строгий контроль дома Таргариенов. Говорили, что отставной монарх провел полдесятилетия, прочесывая Драконью гору, заглядывая в каждую щель, расщелину и пещеру, собирая все до единого драконьи яйца, которые мог найти. ​Королевским указом короля Эймона Таргариена все драконы принадлежали непосредственно Железному Трону и ни при каких обстоятельствах не подлежали распределению. Некоторые полагали, что король опасался появления нового претендента на власть среди «драконьего семени» на Драконьем Камне, который мог бы пойти по стопам своего предка и заявить права на трон с помощью дракона. ​Гриб в своих поздних записях утверждал, что содержание в цепях в Драконьем Логове затормозит рост драконов, но такие слухи считались в лучшем случае запугиванием, так как влияние признали незначительным. Караксес и Мелеис выросли в Логове, а Вермитор провел там большую часть своей жизни. ​Без обычая класть яйца в колыбели новорожденных вылупление новых драконов шло медленнее, но к 230 году дом Таргариенов мог командовать двадцатью тремя драконами… ​Извлечение из труда «Дом Дракона», архимейстер Армен ****** ​Зима 301 года от З.Э. была исключительно холодной. И лорд Брандон Старк, и король Мейкар II Таргариен часто посещали Стену в последнее десятилетие, но никто не знал, что именно привело этих двух великих деятелей на Стену вскоре после Второй войны на Ступенях. ​За последние полтора века Железный Трон и Север проявляли огромный интерес к Ночному Дозору. Все горячие источники в Даре были тщательно задокументированы и позже использованы для стеклянных садов, чтобы обеспечивать пропитанием замки вдоль Стены. Укрепления были возведены от Сумеречной Башни до Ледового залива, а полуразрушенный Западный Дозор-у-Моста превратился в крепость, способную соперничать со знаменитым Звездным Пиком. ​Даже Медвежий остров дома Мормонтов за столетия превратился в подобие крепости, после того как лорды Мормонты разбогатели, управляя Ступенями на протяжении тридцати лет без перерыва. ​Кроме того, была прорыта и укреплена железностволом и камнем сеть туннелей, соединяющая земли Дара от Восточного Дозора до Ледового залива. Этот подземный проход был достаточно широк, чтобы в нем могли ехать в ряд пять всадников, и мог использоваться для снабжения и передвижения в самые суровые зимы. Строительство заняло более века и потребовало миллионов драконов; последний участок был достроен во второй половине третьего столетия после Завоевания. ​Сам Ночной Дозор был реформирован: новые члены больше не давали пожизненных клятв, за исключением командиров. После двадцати лет службы добровольцам давали землю в Даре; они должны были платить Дозору лишь символическую десятину натурой, и им разрешалось брать жен после ухода со службы. Взамен они были обязаны являться на любой призыв лорда-командующего Ночного Дозора. Само право владения землей длилось лишь два поколения, после чего земля возвращалась Дозору, если только новый владелец, в свою очередь, не отслужил двадцать лет. ​Появилась новая традиция, согласно которой человек отправлял своего первенца в Дозор, как только тому исполнялось пятнадцать лет. ​Преступники и изгои по-прежнему могли «надеть черное», но их служба всегда оставалась пожизненной. ​Восточный Дозор-у-моря превратился в шумный город. Ночной Дозор даже открыл филиал Цитадели, сосредоточенный на исследовании выращивания сельскохозяйственных культур в холоде и под землей. Гильдия Алхимиков, жаждущая признания, сделала то же самое, заявив, что желает навсегда победить холод с помощью алхимии. ​Благодаря королевскому покровительству численность Ночного Дозора выросла до тринадцати тысяч человек, все замки были укомплектованы гарнизонами, и даже были основаны аванпосты на Скейне и мысе Сторролда — деревянная портовая крепость, возведенная над руинами Сурового Дома. ​На пороге зимы 302 года от З.Э. на Стене наблюдалось еще большее скопление людей. Король Мейкар II Таргариен и лорд Брандон Старк покинули Дозор, но вместо них прибыли трое сыновей лорда Старка, а десять всадников драконов из королевской семьи несли вахту на Стене, словно ожидая появления великого врага из снегов за Стеной. ​Однако никакой враг не явился — лишь лютая стужа и снег. ​Зима длилась полных восемь лет, и говорят, что более трети жителей Вестероса погибли или замерзли в снегах. Но пришла весна, как это бывает всегда, хотя ее сопровождала страшная болезнь, унесшая еще больше жизней. ​Если не считать ее продолжительности, в этой Великой Зиме было лишь одно примечательное событие. В течение 306 года от З.Э. в небе полдня можно было наблюдать великую комету, проносящуюся сквозь небеса…