Глава 24: Эхо Мира

Глава 24: Эхо мира 130 год от З.Э. Рейна Таргариен Корона Висеньи представляла собой тонкий, изящный золотой обруч, во всем остальном простой и лишенный украшений. Корона самой печально известной королевы в королевстве — по крайней мере, до Рейниры. О Висенье шептались разное: в лучшем случае ее называли опасной колдуньей, в худшем — убийцей родичей за смерть племянника. Джейхейрис Миротворец не забыл и не простил ей поддержку Мейгора. Таким образом, имя Висеньи стало опасным. Старшая сестра и жена самого Завоевателя, та, что одно время правила Семью Королевствами во всем, кроме имени, и первая наездница Вхагар. По сей день никто не называл детей в честь Висеньи. Только сводную сестру Рейны удостоили этого имени, но малютке Висенье так и не довелось пожить. Рейна видела тело до того, как отец похоронил ее — мертворожденное дитя было уродцем с детскими конечностями и чешуйчатым хвостом. По сей день Рейна не знала, было ли имя Висенья дано ее несчастной сестре как проклятие или ради чего-то иного. Как бы то ни было, подобно имени, корона Висеньи оставалась на Драконьем Камне, глубоко в сокровищнице замка, и никто не прикасался к ней. Рейна не знала точно, почему выбрала эту корону для себя. Было ли это потому, что она тоже заявляла права на Железный Трон силой, как это сделал печально известный сын Висеньи? Или, возможно, это была корона женщины, сформировавшей Семь Королевств, помогая мужу и сыну так, как не удавалось ни одной другой королеве. Носить ее на голове было неуютно, порой она казалась даже тяжелой. Было ли это бременем короны? Рейна начинала в это верить. Война была выиграна, но она не чувствовала себя ни легче, ни счастливее. Убийцы ее отца и брата были мертвы, но это не принесло ей радости. Смерть Денниса Серебряного и Эймонда не вернет ее отца и маленького Эгга. Но, по крайней мере, теперь они были отомщены, и их души обретут покой в загробном мире — или она на то надеялась. А еще было это неудобное кресло, на котором она сидела. Даже подлокотники были острыми и зазубренными, а бесчисленные клинки грозили порезать руки, стоило ей расслабиться. Даже грубая доска или поросший мхом камень были лучше этого, и все же все короли правили королевством отсюда. Сидеть на Железном Троне без разрешения мужа было бы невозможно. Алисента Хайтауэр никогда здесь не сидела. Как и Эмма Аррен или Алисанна Таргариен. Даже Десница и ее дед протестовали, говоря: — У Вашей Милости есть собственный трон. — Я бы не назвала позолоченное деревянное кресло троном, — возразила Рейна. — Но я не видела, чтобы кто-то из вас возражал против приказов моего мужа. В конце концов, им ничего не оставалось, кроме как позволить ей сесть на Железный Трон. Лорд-командующий Брум и трое других белых плащей повиновались ей в отсутствие Джона, паря над ней, словно белые тени, боясь, что она сломается при малейшем падении, и готовые сразить любого нападающего. Дело было не в том, что Рейне хотелось здесь сидеть, но ей стало любопытно, к тому же, когда король уезжал, королеву должны были видеть и слышать. Джон был слишком новым лицом. У него не было глубоких связей, не было поддержки, и их положение в городе казалось шатким, словно замок из песка, который может рассыпаться от первого же порыва ветра. Конечно, любовь простого народа была обеспечена; даже барды пели ему хвалебные песни, и Рейна приняла домочадцев Джона и тех, кому можно было доверять из замка Драконьего Камня. Этого было недостаточно. Рейна видела, как лорды и даже советники Джона плетут интриги и борются за власть и королевскую милость. Гантор Ройс уже назначил сына лордом-командующим Городской Стражи, а племянника — мастером над оружием в Красном Замке, пока Джона не было. У Корлиса Велариона были свои амбиции, но он был хитрее и держал свои заговоры и схемы при себе. Начальником порта уже был человек Веларионов, и он попытался назначить королевского стюарда в попытке уволить старика Эйтана, что вынудило Рейну вмешаться. — У вас нет права диктовать, что происходит в королевском доме, лорд Веларион, — предупредила она его тогда резким голосом, полным гнева. — Королевский стюард Эйтан — первый и самый верный слуга Его Милости. — Возможно, он и верен, но старый рыбак не слишком способен, — ответ ее деда был мягким — тем же тоном он разговаривал с ней, когда она была еще ребенком. — Он не может должным образом заниматься королевскими делами. Это для твоего же блага, Рей. Сир Джеффори Гонт — лучший квартирмейстер в королевстве, уверяю тебя… — Тогда оставьте его себе, — огрызнулась Рейна, не удосужившись ответить на принужденное напоминание о родстве. — Способен ли Эйтан служить королю или нет, решать не вам. И для вас я — Ваша Милость, лорд Веларион. Морской Змей сухо склонил голову, не последовало никаких возражений, и он, прихрамывая, удалился. Рейна любила своего деда, правда. Но она не была слепой или глухой. Или глупой. Попытка столь нагло заменить Эйтана означала не только появление глаз и ушей в королевском доме, но и власть над ним. Она также не забыла его предательство — руки Морского Змея были по локоть в крови, а на его добром имени было слишком много пятен. Рейна легко простила предательство Рейниры — ее мачеха сама приблизила свою гибель. Но она не забыла, с каким рвением Корлис Веларион поддерживал Алина Уотерса. У ее деда, конечно, были и другие недостатки. Будучи прославленным мореплавателем и военно-морским командиром, он почти ничего не сделал в войне. Дело было не в отсутствии способностей, а в нежелании вкладываться, служа прежде всего себе, а не своему сюзерену даже в мелочах. Многие лорды вели себя подобным образом, и мало кто мог их в этом винить, но Морской Змей зашел так далеко, что ущемил интересы короны. Он делал это в правление Джейхейриса, он делал это при Визерисе и Рейнире, и теперь, несомненно, сделал бы то же самое, если бы Рейна ему позволила. Будь то амбиции или аппетиты, Корлис Веларион был не меньше дома Хайтауэров, даже если он был родней. Быть королевой — одинокое занятие. И жестокое. Теперь она видела, как глубоко сидят амбиции в мужчинах и женщинах. Брат мог пойти против брата за горшок золота, дед мог отбросить внучку в тот момент, когда видел наследника мужского пола, и даже самые близкие сестры могли рассориться из-за мужчины, который им приглянулся… Доверие. Если ты потерял его однажды, оно уходит навсегда, и теперь Рейна с трудом доверяла кому-либо, кроме своего мужа. Джона было легко понять, а главное, он был честен. Он никогда не боялся высказывать свое мнение, даже когда был всего лишь рыбаком. «Джон, возвращайся скорее!» — мрачно подумала она. — «Я не смогу долго справляться с этим беспорядком в одиночку». Когда короля нет и трон пуст, кажется, что все трусы и лжецы выползают из теней. Они улыбаются в лицо и плетут интриги за спиной. Ничто не могло подготовить Рейну к такому вызову… Управлять ими было сложнее, чем пасти кошек. Рейна уже не удивилась, когда лорд Баратеон выехал с небольшой свитой из Королевского леса, вероятно, потому что услышал о поражении и гибели Эймонда. И кем был лорд Баратеон, как не очередным трусом, который просидел всю войну, потратив больше года на борьбу с каким-то дорнийским разбойником? Ее раздражало, когда он въезжал в город с трубами, барабанами и помпой, словно победоносный лорд, возвращающийся из великой битвы от имени короны. Олений лорд позаботился о том, чтобы его видели и слышали по пути в Красный Замок. Рейна была не прочь приказать закрыть ворота и заставить его подождать снаружи пару дней, но сир Альфред Брум тихо посоветовал ей этого не делать. — Он привел с собой всего семерых рыцарей и двадцать одного латника, Ваша Милость, и большинство из них остались в городе. Вскоре этот человек вошел в Тронный зал, одетый в такое количество золота, что его можно было принять за Ланнистера, и столь же гордый. — Я, лорд Боррос Баратеон из Штормового Предела, присягаю Его Милости… — бородатый человек-медведь запнулся, словно не зная, стоит ли ему присягать дому Старков или дому Таргариенов. — Королю Джону первому его имени, королю андалов, ройнаров и первых людей… Он был не первым и не последним, кто не знал, как подступиться к королю-Старку. Некоторые выглядели недовольными, не желая даже произносить клятвы, но ни у кого не хватило смелости открыто выступить против драконов. Не после того, как ее сестра-цареубийца показала, какую разруху может принести разгневанный драконий всадник в Речных землях. Губы Рейны изогнулись, но она сохранила беспристрастное выражение лица и приняла в остальном восторженные клятвы. Она бы почти приняла это рвение за преданность, если бы не знала лучше. Одна из дочерей лорда Баратеона была обручена с Эймондом и была так опасно близка к тому, чтобы стать королевой. Олений лорд поспешил прийти и присягнуть ей после поражения Цареубийцы. Возможно, некоторые люди брезговали преклонять колени или давать обеты бывшему бастарду, такому как Джон, или потому, что он был Старком… Тем не менее, Рейна приняла столько клятв на имя своего мужа, что ее уши онемели. Наглость лорда Баратеона, конечно, не ограничилась Тронным залом. Не успел закончиться вечер, как он потребовал частной аудиенции, и на этот раз Рейна заставила его ждать два дня. Вблизи он и впрямь походил на медведя со своей грубой бородой и гривой темных волос. Выше большинства мужчин, с бочкообразной грудью и руками, как стволы деревьев, Боррос Баратеон выглядел столь же опасным, как предполагала его репутация на турнирах и полях сражений. Но от его былой воинственности не осталось и следа. Перед ней Боррос Баратеон был само послушание и вежливость, не выказывая ни тени недовольства после двухдневного ожидания. Его поклон был самым глубоким из всех, что видела Рейна. — Ваша Милость. Было ли это потому, что сир Альфред Брум и сир Уиллам Ройс стояли прямо за ней, положив руки на эфесы Скайфолла и Ламентации? Или, быть может, он боялся драконов? — Лорд Баратеон, — прохладно поприветствовала она. — Давайте говорить откровенно — Среброкрылая требует моего внимания. — Женщина, совсем как мои дочери, — хохотнул Боррос. — По правде говоря, я пришел поговорить о моих маленьких штормах. Они подходящего возраста для замужества и сведущи в женских искусствах, хоть и немного горды. Интересно, не нуждается ли Ваша Милость в фрейлинах, чтобы прислуживать вам? — Дочери лорда Баратеона славятся по всей стране, — задумчиво кивнула Рейна. — Я приглашу их сопровождать меня и завтра посмотрю на их рукоделие. — И на их характер. Хотел ли Баратеон выслужиться? Или, возможно, он питал притязания на Трон? Не напрямую, а через своих дочерей. Рейна больше всего опасалась фрейлин после того, как ее собственная сестра проявила виды на Джона. Цинично так думать, но Флорис Баратеон какое-то время была почти королевой. Корона была практически у нее в руках. Сможет ли Флорис Баратеон забыть об этом после того, как почувствовала вкус власти? Нет, Рейне все равно придется взять одну из Четырех Штормов в качестве фрейлины. Раз уж Баратеон пришел присягнуть с такой готовностью, его нужно было должным образом привязать к Железному Трону, независимо от того, станет ли одна из его дочерей заложницей, наперсницей или близкой подругой. Что касается того, кого именно выбрать, она рассудит лично завтра. Но только не Флорис. — Благодарю вас, Ваша Милость! — затем Боррос на мгновение замялся и прочистил горло. — Я также здесь, чтобы просить помощи у короны. — Помощи у короны? — Разбойник, называющий себя Королем-Стервятником, имел в своем распоряжении тысячи людей, Ваша Милость. — Его лицо исказилось в оскале, а голос стал гуще от гнева, черная борода ощетинилась. — Это было целое войско, по меньшей мере в пять тысяч мечей, насколько я мог судить, а может и больше. Это был не просто набег. Мразь жгла и убивала на своем пути через Марки, даже разгромив Дондарриона и Пика в бою. Все дорнийцы были искусны, и почти треть была вооружена замковой сталью. Было ли это оправданием, которое он использовал, чтобы не участвовать в войне? Нет, грозовая ярость в этих голубых глазах была настоящей, Рейна видела. Если это правда, то дорнийцы не в первый раз пытаются ловить рыбку в мутной воде. Как ни ужасно это казалось, она была рада этому. Баратеон пришел к ней в отсутствие короля, не к Гантору Ройсу, не к Корлису Велариону или леди Джейн Аррен, а к ней. В его глазах Рейна была второй по влиянию в королевстве, выше десницы Ройса. — Это весьма тревожно, лорд Баратеон, — сказала она размеренным тоном. — Вы полагаете, кто-то из дорнийских дворян оказывал помощь этому Королю-Стервятнику? Боррос хмыкнул. — Я думаю, они все были дворянами! Я сам отрубил Стервятнику голову, и он был очень похож на покойного лорда Блэкмонта. Вероятно, его бастард или скрытый четвертый сын. Все они, несомненно, действовали по наущению покойного принца Корена Мартелла или, по крайней мере, с его благословения. — Теперь Дорном правит его дочь, — размышляла Рейна. — Принцесса Алиандра Мартелл, не так ли? Лицо Борроса потемнело, как грозовая туча — Да, и она хуже своего хитрого лиса-отца. Я слышал, Алиандра открыто призывает своих знаменосцев скакать в Марки. Торговцы, плывущие к Тарту, говорят то же самое. Я пришел сюда за правосудием, Ваша Милость. Это нападение на Королевский Мир и достоинство Его Милости! Рейна оперлась подбородком на костяшки пальцев — поза, в высшей степени не подобающая королеве, но помогавшая ей думать. Боррос хотел новой войны. Или, возможно, он хотел покончить с назревающими проблемами с дорнийцами? Трудно было сказать так быстро. Иметь дело с амбициозными придворными и дамами было невеликим трудом; ее учили этому. Война была иным делом. Разговоры о битвах и кровопролитии все еще нервировали ее. Один неверный шаг мог привести к гибели сотен людей, и одно только осознание грядущего решения заставляло страх копиться в животе. Как Джон так уверенно вел за собой людей, так быстро решая судьбы тысяч и более? — Сир Альфред, что вы думаете? — Рейна повернулась к лорду-командующему. — Представляют ли дорнийские всадники угрозу для королевства? — Нападение, нарушающее хрупкий Королевский Мир, нельзя игнорировать, — прохрипел сир Альфред. — Но лучше дождаться Его Милости для выяснения подробностей. Походы в разгар зимы — дело… непростое. К тому же королевская казна все еще была пуста. — Обещаю, это будет доведено до сведения моего мужа с величайшей срочностью, лорд Баратеон, — сказала Рейна наконец и поспешила удалиться. Она прошла через внутренние дворы в богорощу, куда Джейхейра приходила после уроков мейстера. Укол вины пронзил ее сердце, когда она наблюдала, как маленькая девочка весело бегает по роще, собирая снег для того, что выглядело как один гигантский снежок. Или, возможно, снежный снарк. Среди деревьев сир Уиллис Фелл внимательно наблюдал за своей подопечной, словно она могла исчезнуть, если он моргнет. По сей день Рейна чувствовала… бурю эмоций при виде дочери Узурпатора. «Нет, приемной дочери Джона», — повторила она про себя. Затем Джейхейра заметила ее, и ее разрумянившееся лицо просияло, когда она побежала по снегу навстречу. — Сестра Рейна! Дочь Эйгона обхватила ее бедро, и пара слезящихся фиолетовых глаз воззрилась на Рейну. В тот миг Рейне захотелось возненавидеть ее — она была кровью узурпаторов и цареубийц. Кровь Таргариенов, сказал бы Джон. Собственная кузина Рейны. Семеро простите, Джейхейру было трудно ненавидеть. Угли ярости при виде маленькой девочки давно остыли, осталась лишь неохота. Или, быть может, упрямство, унаследованное от отца. Правда заключалась в том, что после того, как Рейна не смогла схватить Черное Пламя и убить девочку, большая часть ее враждебности и гнева испарилась. Но подозрительность осталась, задерживаясь, словно гниль на гноящейся ране. Джейхейра все еще была внучкой Алисенты. Дочерью Эйгона Старшего, племянницей Эймонда и Дейрона. Бейла убила ее отца, Джон убил ее дядей и изгнал бабушку. Кто знал, не затаит ли маленькая принцесса обиду? — …Сестра Рейна! — Джейхейра дергала ее за плащ, на ее маленьком личике промелькнула тень раздражения. Рейна сглотнула, принимая беспристрастный вид. Джейхейра была всего лишь ребенком, и к тому же очень привязчивым. — Да, маленькая Джей? — спросила она. — Мейстер Орвайл сегодня плохо говорил о короле Джоне, — прошептала девочка, опасливо озираясь по сторонам. — О, и что же он сказал? Брови Джейхейры забавно сдвинулись. — Что-то о том, что от бастардов нет проку, и называл какой-то Ве-Великий Со-Совет? — Великий Совет? — глаза Рейны сузились. — Мгм. — Маленькая Хе потерла глаза. — Леди Аррен и лорд с венком из цветов тоже приходили, спрашивали меня, не хочу ли я посидеть на некрасивом Железном Стуле. Лорд с венком из цветов. Медоуз? Или, быть может, Флорент? Оба были в Королевской Гавани и носили гербовые накидки с венком цветов. Руки Рейны уже расчесывали серебристо-золотые волосы Джейхейры. — Почему ты говоришь это мне? — Они казались плохими, — сказала она с раздражением. — Они недоброжелательно отзывались о короле Джоне. Великий Совет. Они хотели сместить Джона с Железного Трона, вероятно, и Рейну тоже. В пользу либо Бейлы, либо Джейхейры, стоявшей перед ней. Умно и опасно амбициозно. Великий Совет или нет, Красный Замок был защищен не слишком хорошо, и очень немногие из людей внутри присягали ей или Джону напрямую. Все расслабились после известия о гибели Эймонда, и нападение было бы неожиданным. Переворот мог сделать ее заложницей… или хуже. И если бы они могли убить Джона врасплох после его возвращения, прежде чем он узнает, что враги поджидают его в Королевской Гавани, понадобился бы им тогда Великий Совет? Рейна внимательно посмотрела на маленькую Джейхейру. Та сияла в ответ, словно ожидая похвалы — ее фиолетовые глаза были чисты, без каких-либо признаков обмана. — Сир Уиллис, — Рейна поманила рыцаря Джейхейры, который приблизился, настороженно поглядывая на сира Альфреда Брума, который уже обнажил Скайфолл и выглядел готовым к бою. — Это правда? — Я стоял на страже у дверей библиотеки, Ваша Милость, — сухо ответил он. — Леди Аррен и лорд Медоуз действительно приходили с визитом, пока у юной принцессы были уроки, хотя я едва расслышал, как она спрашивала о короле. — Сир Альфред Брум и сир Эндро Харди, — заговорила Рейна, повысив голос. — Соберите людей Клешня в городе и лорда Ройса, арестуйте леди Аррен и лорда Медоуза за государственную измену и убивайте всех, кто окажет сопротивление. Действуйте быстро, пока они не поняли, что их двуличие раскрыто. — Будет исполнено, Ваша Милость! — сир Альфред Брум ударил латной перчаткой по панцирю. — Но что делать с этой крысой Орвайлом? — Переломайте ему ноги, — процедила она. — Выжгите на его лице слово «предатель» и отправьте его на Стену на самом быстром корабле. Джон проявил к нему милосердие и терпение, но Великий мейстер был слишком глуп, чтобы оценить снисхождение. Пусть плетет интриги против одичалых и снега, если он так амбициозен. Рейна смотрела, как двое белых плащей выбегают из богорощи, чувствуя, что ее тело наполовину онемело. Это могло быть опасно. Леди Аррен, эта гордая сука вела себя крайне покорно в тот момент, когда Джон оскалил клыки, улыбалась и кланялась. Теперь, когда его не было здесь, она уже замышляла и интриговала. Теперь Рейна лучше понимала пристрастие своего мужа к рыбалке. — Сестра Рейна. Я хорошо поступила? — Джейхейра снова дергала ее за подол плаща, моргая, как щенок, ожидающий похвалы. — Можно… можно мне пойти полетать с Моргулом? Возможно… возможно, Джон был прав. Отдай огонь и сталь предателям, а милосердие — невинным. Последнее сопротивление против дочери Эйгона в ее сердце растаяло. — Моргул слишком юн для полетов, — мягко отказала Рейна, протягивая руку и щипая Джейхейру за разрумянившуюся щеку. — Ты тоже слишком мала, чтобы управлять драконом. Возможно, через несколько лет. Маленькая девочка только надулась. — Пожалуйста! — Моргул слишком мал, чтобы летать, — терпеливо повторила королева. — Но я возьму тебя полетать со мной на Среброкрылой. Рейна почувствовала, как ей стало легче, пока они вдвоем тащились через заснеженную рощу к поляне, где предпочитала отдыхать драконица. Даже держать Джейхейру за руку по дороге казалось странным… но правильным. В конце концов Рейна взяла Эллин Баратеон в качестве своей фрейлины, младшую из Четырех Штормов. Девушка была не столь хитра и амбициозна, как ее сестры, но все же обладала характером оленя, если ее спровоцировать. Затем пришли другие беды. — Вы хотите, чтобы мой второй сын стал вашим наследником? — недоверчиво повторила Рейна, глядя на бесстыдное лицо своего деда. — Да, Ваша Милость, — подтвердил он, качнув своей седой головой. — Ваша просьба отклонена, — отрезала она. — Разве Алин Бастард не был вашим последним наследником? Корлис Веларион имел совесть покраснеть. — Ваша Милость… Рейна хмыкнула. — Оставьте оправдания. Если вам так сильно нужен наследник, я слышала, Алин обрюхатил свою служанку. Крапива ее звали, не так ли? — Она действительно тяжела плодом, — тихо признал ее дед. — Но она никогда не была замужем за Алином. Ребенок будет бастардом. — Интересно, — протянула Рейна, одарив его хищной улыбкой. — Это не помешало вам сделать Алина Уотерса своим наследником. Не беспокойтесь — если вас так сильно тревожит бастардство нерожденного ребенка, я убежду Джона узаконить его при рождении. — В этом нет необходимости, Ваша Милость, — последовал сухой ответ. — Неразумно ставить будущее на нерожденных детей. — Однако вы, кажется, не против ставить его на моих собственных? Он вздохнул. — Крапива всего лишь шлюха, а следующий Лорд Приливов не может быть сыном шлюхи. Ваша Милость, я знаю, что совершил ошибку с Алином, и теперь молю о прощении. Вопрос о наследнике Дрифтмарка крайне важен для меня. Но он, казалось, нисколько не заботился о Бейле, старшей из близнецов. Ее права крови на Дрифтмарк были сильнее… но ее дед обходил ее вниманием. Было ли это потому, что она должна была стать следующей леди Винтерфелла? Нет, дело было не в этом. Бастардство тоже не беспокоило Корлиса Велариона — если он смог принять крепких сыновей Рейниры, то принял бы и отпрыска Алина Уотерса. Его беспокоила не «шлюха» или бастардство, а отсутствие драконов. Морской Змей пытался плести интриги против нее теперь. Против ее мужа и детей! Ну и дедушка! — Слова — это ветер, — холодно сказала Рейна. — Я простила вас, но не забыла. Все мои дети будут носить имя Таргариенов и не будут иметь ничего общего с Дрифтмарком. И прекратите замышлять о драконах. Эта ужасная война научила меня одному — может быть только один Дом Дракона. Лорд-командующий Брум, выведите лорда Велариона — я не хочу больше видеть его в твердыне Мейгора. Дед пытался встретиться с ней еще по меньшей мере дюжину раз после этого, но Рейна не изменила своего решения. Джон вернулся через луну на спине Вермитора, и половина города ликовала при виде дракона. Даже Сереброкрылая поднялась из богорощи, чтобы поприветствовать своего драконьего спутника. Битва против Эймонда была нелегкой, видела Рейна. На лице ее мужа были легкие следы ожогов, а живот Вермитора украшали четыре рваных шрама, и чешуя там была еще маленькой и бледной. Ее муж приехал не один. Это было совпадение, но позже в тот же день Криган Старк и Бейла прибыли с внушительным войском северян на корабле из Солеварни, и все больше и больше лордов стекалось из всех уголков королевства, чтобы самим увидеть нового короля-Старка и присягнуть на верность. На лице Бейлы были глубокие ожоги, спускающиеся к шее. Даже ее бок и руки были покрыты ими — былая красота, способная соперничать с Рейной, исчезла. Многие придворные указывали на ее сестру пальцем, смеялись за спиной или даже взирали на нее с жалостью. Но Бейла не взорвалась, как ожидала Рейна. Ее сестра изменилась. Огонь в ней все еще был, но стал более приглушенным после потери дракона. Прежняя неукротимая дикость была укрощена утратой, и сестра стала серьезной. Рейна не виделась с ней больше двух месяцев, и теперь она казалась наполовину чужой. Но она не потворствовала и Морскому Змею. — Отлично сработано, — сказал Джон, как только Рейна объяснила, что произошло в его отсутствие. Лицо его, однако, было мрачным, и даже Рейна не могла не почувствовать трепет, хотя гнев был направлен не на нее. — Кажется, некоторые глупцы приняли мою щедрость и милосердие за слабость. Суд был проведен незамедлительно: четверо лордов из Королевских земель и Простора были обезглавлены Джоном, а остальные отправлены на Стену — включая сира Тайланда Ланнистера, который не участвовал в планируемом перевороте, но знал о нем — к громкому ликованию толпы и ужасу вновь прибывших лордов. Леди Джейн Аррен была лишена титулов и земель и отправлена к Молчаливым Сестрам в Белую Гавань, чтобы составить компанию королеве Алисенте. Джейн Аррен даже не вызвала своего предпочтительного наследника, как настоятельно предлагал Джон, и даже приказала сбросить своего кузена и законного наследника в пресловутую Лунную Дверь. Возможно, она всегда намеревалась восстать. В конце концов проницательный сир Элдрик Аррен был назначен следующим лордом Долины, как следующий в очереди в лини наследования. — Почему ты пощадил Хайтауэра? — спросили сестры-близнецы Джона наедине позже. — Потому что этот лорд Хайтауэр не нарушал клятв, — последовал сухой ответ. — Как и его отец. Они также не нарушали законов. Если вы должны кого-то винить, вините короля Визериса, ибо он так и не осмелился лишить наследства своих сыновей, а сыновья идут перед дочерью. Я не могу наказывать тех, кто не выступал против меня без веской причины. Юный лорд Лионель достаточно мудр, чтобы знать, когда отступать, в отличие от глупого сокола, и их нельзя наказать как предателей или нарушителей клятвы, ибо Эйгон Старший был законнорожденным сыном короля Визериса. — Это делает тебя узурпатором, впрочем, — хмыкнула Бейла, в ее голосе чувствовалось раздражение. — Я и есть узурпатор, — плоско сказал Джон. — Мечом и драконом я взял Рейну в жены, а затем вырвал трон у законнорожденных сыновей Визериса. Конечно, теперь, когда они мертвы, Железный Трон по праву принадлежит мне. По праву завоевания. Бейла попятилась, и даже Рейна сглотнула при этих словах. В глубине души она знала об этом, но услышать это вслух, так прямо, было ошеломляюще. Джон прочистил горло и продолжил: — Я знаю, некоторые лорды всегда будут неохотно преклонять колено перед бастардом, но теперь, когда леди Аррен отправлена к Молчаливым Сестрам, а лорд Медоуз — на Стену, остальные придут в чувство и будут, по крайней мере, казаться послушными. Да, я сижу на Железном Троне, но настоящая битва только началась. — Поэтому ты набрал три сотни северных горцев в нашу домашнюю гвардию? — тихо спросила Рейна. — Или поэтому ты выделил остальным северным воинам целый квартал в городе? — Да. — Улыбаясь, он заключил ее в свои объятия, держа так, как ей нравилось. — Я намерен заполнить остальную часть двора северянами и речниками. — Тебе нечего бояться, — сказала Бейла, странно глядя на них. — Я слышала, что в каждой таверне от Перешейка до Черноводной барды поют песни о твоей щедрости, справедливости и любви к миру и красоте. Король Джон Старк Справедливый. — Поддержка простолюдинов ценится, но она слишком мимолетна, чтобы на нее полагаться, — сказал Джон, хмыкнув. — Она приходит и уходит вместе с ветром. Но да, я намерен быть справедливым королем, даже если некоторым это не понравится. Они могут называть меня Узурпатором еще три десятилетия. Но со временем сыновья Алисенты будут забыты — в конце концов, только дураки цепляются за старые призраки. — Ты действительно собираешься отпустить Хайтауэров без малейшего наказания? — настаивала Рейна, чувствуя некоторое нежелание. Целую минуту ее муж молчал. Затем он вздохнул. — Если бы это был не Хайтауэр, то был бы Тирелл, или Флорент, или кто-то другой. Если я хочу быть справедливым королем, я не могу позволить мелочной мести повлиять на начало моего правления. Конечно, Хайтауэры будут смирены другими способами. — Какими? — спросила Бейла, глаза ее заблестели. — Увидите, — пообещал ее муж, отказавшись давать дальнейшие подробности. Рейна повернулась к сестре после того, как Джон ушел. — Значит… ты готова отказаться от своего права на полет просто чтобы выйти замуж за лорда Старка? — Я… — Бейла тяжело сглотнула. — Лунная Плясунья была искалечена в битве, — сказала она тихим голосом. — Ее крыло было оторвано, и она больше никогда не смогла бы летать. Боги, она испытывала такую сильную боль и медленно умирала. И даже если бы она выжила, разве это не было бы пыткой? Она бы вечно смотрел в небо, не в силах взлететь. Это было невыносимо. Мне пришлось… мне пришлось убить ее самой. Рейна обняла свою рыдающую сестру-близнеца, нежно поглаживая ее по спине и шепча добрые слова. Но Бейла смахнула слезы, отступила в сторону и благодарно кивнула ей. — Я думала о том, чтобы приручить нового дракона, — прохрипела она. — Но Лунная Плясунья… заменить ее было бы предательством. Она был так ранена только потому, что защищал меня от ярости Морского Дыма — иначе ее бы не поймали. Я… я не заслуживаю другого дракона. И я знаю, что если я приручу его, Джон не позволит мне выйти замуж… Королева хотела утешить сестру и сказать ей, что это ложь. Но она не могла. Джон будет держать всех драконов внутри королевской семьи, так или иначе — идея, с которой Рейна согласилась. Возможно, было мелочно отказывать сестре во втором драконе. Но она все еще помнила то утро после первой брачной ночи, и она не забыла Танец. — Я буду часто навещать тебя в Винтерфелле, — пообещала Рейна, подавляя чувство вины. — Если лорд Старк будет плохо с тобой обращаться, я сожгу его замок. Это наконец вызвало смех у Бейлы. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как ее собственная сестра угрожала сжечь домик Джона. — В этом нет нужды, — сказала она, посмеиваясь. — Криган Старк до боли честен, совсем как Джон, но он не жесток и не черств. В конце концов, мои дети, вероятно, вернутся в Королевскую Гавань, чтобы помогать тебе и твоим при дворе. Возможно, если у меня родится дочь, она выйдет замуж за одного из твоих сыновей. Рейна моргнула, бросив на сестру осторожный взгляд. Неужели ее подменил Безликий? Нет, озорство все еще было там. И это не казалось ее собственной идеей — Бейла редко думала о будущем, предпочитая жить настоящим моментом. Возможно, это была договоренность лорда Старка? Это было не так уж плохо. На короткий период в королевстве воцарился мир. Прибыли свиты из Утеса Кастерли и Хайтауэров, доставив части королевской казны, которые им были «доверены на хранение» во время войны. — Леди Ланнистер привезла втрое больше суммы, отправленной в Утес Кастерли, — сказал Торрхен Мандерли, новый мастер над монетой. — А лорд Хайтауэр — вдвое больше того, что ему было дано. Казна теперь полна. Вместе с золотом Ланнистеров пришли слухи, в которых упоминалась Алис Риверс. Вдова льва намеревалась избавиться от женщины и того хуже, но беременная любовница Эймонда сбежала, исчезнув бог весть куда. — Мир и честность приносят больше прибыли, чем война, — пробормотал Джон, глядя на цифры в свитке. Полный рыцарь Мандерли криво улыбнулся. — Только потому, что ни в Утесе Кастерли, ни в Староместе нет недостатка в монетах, Ваша Милость. Я подозреваю, что грядущая браавосийская делегация также вернет долю, которую им дали на сохранение, но сумма будет гораздо более точной. Он был прав. Прибыли трое ключников Железного Банка, доставив более четырехсот тысяч золотых драконов и множество даров. Целый корабль с шелком из самого И-Ти, императорский нефрит, норвошийская шерсть, белая акульская кожа, мирийские кружева и даже серьги и ожерелье из валирийской стали. Бесчисленные предметы роскоши, доступные лишь ее бабушке и королевской мачехе, теперь лежали перед Рейной на выбор. Затем прибыла делегация от принца Пентоса, совета Лората, бородатых жрецов Норвоса, и даже триархи Волантиса прислали поздравления — также сопровождаемые щедрыми дарами — по случаю возвышения короля Джона Щедрого. Рейна подозревала, что со временем она может увидеть кого-то из залива Работорговцев и даже из-за его пределов. — Так много валирийской стали в украшениях, — сказала Бейла, пристально глядя на королевское хранилище, которое теперь грозило переполниться — груды редких диковинок и драгоценных материалов громоздились до самого потолка. — Здесь должно быть почти тысяча изделий из этой стали. — Я переплавлю половину из них, чтобы выковать еще три меча, — размышлял Джон. — Погоди, ты можешь это сделать? — Квохорские мастера-кузнецы должны знать секрет перековки драконьей стали, — сказал Джон, и взгляд его стал отстраненным. — Заполучить услуги одного из них не должно быть трудно при возможностях Железного Трона. В любом случае, проблема с монетой решена. Два месяца спустя в городе была отпразднована пышная свадьба, на которой Бейла официально вышла замуж за лорда Кригана Старка; церемонию провел перед сердце-древом старый септон из Белой Гавани. — Это прямое оскорбление Верховного Септона, Ваша Милость, — осторожно сказал лорд Ройс. — Праведные тоже этого не потерпят. Джон хмыкнул. — Он мог бы председательствовать на свадьбе, если бы так долго не тянул время. Через пол-луны Верховный Септон прибыл в Королевскую Гавань со свитой из сорока девяти Праведных, все с посохами из чардрева, в белых одеждах с золотой отделкой и хрустальных коронах, требуя встречи с королем. Им отказали у ворот Красного Замка, так как Джон сказал, что слишком занят, чтобы принимать предателей, пришедших с просьбами. Он сказал это громко и перед всем своим двором. По городу поползли слухи о том, что вера в Семерых замышляла свергнуть драконов, используя старого брата-попрошайку по имени Пастырь несколькими месяцами ранее, утверждая, что Таргариены и их драконы — демоны из Седьмого Круга Ада. Шепотки становились все мрачнее и клеветничнее с каждым днем, вплоть до того, что говорили, будто сама Вера разжирела и развратилась на золоте и былой славе, забыв учения Семерых от чрезмерной гордыни, и теперь замышляет измену королю вместе с Хайтауэром. Каждого из Праведных встречали насмешками и ненавистью, и было маленьким чудом, что толпа не устроила беспорядков. Это произошло слишком быстро, и слухи были слишком… специфическими, выставляя священнослужителей в самом дурном свете. Они были стары, коррумпированы и закоснели в своих привычках, но не были и наполовину такими демонами, какими их выставляли слухи. — Это действительно моих рук дело, — сказал Джон, когда она приперла его к стене. — С такими врагами, как эти старые, чересчур гордые жрецы, нельзя бороться огнем и мечом. Но даже священнослужители должны преклонить колени перед королем. Поэтому я использовал острые слова и слухи, срывая налет благочестия и обнажая гниль под ним. Помогает то, что большая часть этого — правда. И это сработало. Молодой лорд Хайтауэр заявил, что не имеет ничего общего с Верховным Септоном (какая-то вражда из-за отказа жениться на вдове его отца), и, таким образом, Вера лишилась своего сильнейшего союзника. Верховный Септон и его благочестивая свита оставались скрытыми в септе на холме Висеньи, не смея выйти, даже когда простолюдины закидывали стены нечистотами. По совету мужа Рейна дважды в неделю выезжала из Красного Замка, чтобы раздавать еду голодным в городе. Сначала Рейна колебалась, но, видя изможденные лица, усеявшие улицы, неохота в ее сердце растаяла. Затем на северных склонах холма Эйгона, между Красным Замком, Улицей Ткачей, Розовым Трактом и Железными Воротами, все дома были выкуплены короной — некоторые даже вдвое дороже первоначальной цены. Целый квартал города был очищен для поселения северян, большинство из которых записались в золотые плащи. Даже сердце-древо было посажено на площади, которую теперь называли Снежной. Это была неприкрытая угроза — если Верховный Септон не склонит головы, старые боги готовы принять королевскую семью в свои ряды. Через сорок девять дней Джеор Вулл и сотня горных клановцев — теперь все одетые в разделенную королевскую ливрею с трехглавым драконом и белой волчьей головой — прибыли в септу на холме Висеньи, чтобы вежливо «сопроводить» Верховного Септона на встречу с королем. Верховный Септон, старое, сморщенное существо с испитым лицом, неохотно согласился. Послание было ясно для всех: Вера была во власти короля, и напускная важность не принесла бы им никаких милостей. Даже Рейна не знала, о чем говорили Джон и Верховный Септон, но в конце концов старик покинул встречу, выглядя еще старше, чем прежде. В Королевской Гавани был созван Великий Церковный Собор Веры, на который были приглашены все септоны королевства. Во-первых, Верховный Септон объявил, что Вера спонсирует строительство Великой Септы на холме Висеньи, все монеты из их собственной казны. Все будущие Верховные Септоны будут проживать там, становясь духовными лидерами Веры и будучи отстраненными от светских дел. Номинальная фигура. — А вы знали, что первый Верховный Септон был назначен Хайтауэром? — услышала Рейна шепот придворных. — Правда? Я думал, Верховный Септон пришел с андалами из Андалоса? — Я тоже так думал, но когда я сверился со старыми свитками, то обнаружил, что это был амбициозный септон, служивший регентом при молодом лорде Хайтауэре тысячи лет назад… И в самом деле, проверив королевскую библиотеку, Рейна подтвердила, что слух был правдив. Почему она не удивилась, что Хайтауэры были амбициозны задолго до Завоевания? Это должно было быть делом рук ее мужа. Когда Джон до этого додумался? В любом случае, у Джона был талант выкапывать, казалось бы, нелепые, но очень опасные истины и использовать их как копья, чтобы колоть тех, кто ему противостоял. Очень опасный навык, который сильно напугал бы Рейну, если бы обладателем его не был ее муж. Так вот как он намеревался обуздать власть Хайтауэров. Это было ново, но эффективно. Слухи распространились от Красного Замка до самого Блошиного Конца, и Рейна знала, что Вера теперь бессильна сопротивляться, и даже самые благочестивые из лордов были готовы нанести удар, который ослабил бы влияние духовенства на их собственные дела. Затем собравшиеся септоны спорили семь дней и семь ночей, наконец приняв Доктрину Аскезы. Чтобы искупить прежние грехи, избежать коррупции и мирских соблазнов, Вера согласилась впредь отказаться от накопления и предоставления взаймы золота и других драгоценных предметов. Они могли лишь покупать еду и одежду для помощи бедным и нуждающимся. Их нынешнее богатство послужит для строительства надлежащей септы в городе и спонсирования новых цистерн и стоков для Королевской Гавани, чтобы улучшить общественное здоровье и очистить улицы от грязи и болезней, следуя по стопам септона Барта. Более того, каждое королевство будет иметь свое отделение духовенства во главе с архисептоном, который будет отвечать только перед королем и богами и которому будет поручено надзирать за местными септами и септриями и очищать их от коррупции. Наконец, угасающая репутация Веры стабилизировалась. В конце концов, большинство септонов и септ были просто мужчинами и женщинами, преданными богам, довольными следовать их учениям. Это высшие эшелоны Веры начали копить богатство и власть и жаждали влияния и престижа. Конец 130 года от Завоевания Эйгона медленно приближался, и зима становилась все суровее. Часто снег шел по нескольку дней без остановки, и ее сестра наконец уехала на Север, оставив Рейну в меланхолии, когда они снова расстались. По крайней мере, это прощание не было таким болезненным и наполненным… смятением, как предыдущее. Был найден квохорский мастер-кузнец, и три меча из валирийской стали пополнили королевскую коллекцию. Двуручный меч по имени Фростфайр (Морозное Пламя) с темно-синими разводами был отдан Джеору Вуллу. Сир Лионель Бентли был награжден розовым полуторным мечом по имени Ласт Кисс (Последний Поцелуй), а неприметный темный длинный меч под названием Эшклоу (Пепельный Коготь) остался у Джона. — Четырех королевских гвардейцев с мечами из драконьей стали пока достаточно, — сказал он. — Этот же останется для моего наследника. — Как Скайфолл, Ласт Кисс и Фростфайр навсегда останутся в королевской семье, но Джон предпочел пустить их в дело — пройдет много времени, прежде чем новый воин, достойный владеть драконьей сталью, восстанет из Дома Дракона. Танец ужасающе проредил королевскую семью, и восстановление ее легло на ее плечи. Но даже это не придет быстро. Но на этом беды не закончились. В Королевской Гавани возникло новое напряжение. Многие лордства в Просторе и Речных землях пустовали, так как Танец уничтожил более дюжины благородных домов. Несколько дальних кузенов явились, чтобы заявить права на эти дома, но были незамедлительно отвергнуты королем. — Я не видел, чтобы вы сражались за меня, и вы не давали мне клятв, когда я нуждался в них больше всего, чтобы рассматривать такие легко отклоняемые претензии, — был его холодный ответ. — Прочь с моих глаз. Второй сын лорда Дастина был вознагражден Девичьим Прудом и получил задание извлечь Темную Сестру из тонн переплавленной породы. Земли Харренхолла должны были быть разделены между Роббом Риверсом, вторым сыном лорда Ройса и старшим братом Альфреда Брума. Замок Харрена должен был быть снесен, камни использованы для постройки новых крепостей, оставшаяся порода продана, а монета разделена на три части между новыми лордами. Хотя многие продолжали задавать вопросы о Речных землях с упрямой настойчивостью. После гибели Грейджоев и Талли последним из великих лордов королевства, пришедшим присягнуть Железному Трону, были Тиреллы. Конечно, лорд Тирелл был всего лишь младенцем, который едва мог ходить, поэтому клятвы принесла его мать, Мелинда Тирелл. — Клятвы дома Тиреллов довольно бесполезны, — прямо сказал Джон, ни принимая, ни отвергая ее верность. — Ваша Милость, должно быть, произошла ошибка, — сказала леди Мелинда, теребя пальцами юбки. Король лишь пристально смотрел на женщину, и вскоре она начала дрожать. — Когда Его Милость король Визерис скончался, у него было два законных наследника в споре, — начал ее муж бесстрастно. — Если вы были верны королю Визерису, вы должны были поддержать одного или другого. Но, не поддержав никого, ваша преданность ставится под сомнение. Возможно, вы никогда не были верны королю Визерису. Вы нечто столь же проклятое, как и предатель — выжидатель. Вы предали Визериса, вы предали Эйгона и вы предали Рейниру. — Уверяю вас… — Даже если бы вы были верны, — властно продолжил Джон. — Вы даже не смогли приказать своим собственным знаменосцам не вступать в бой. Как я вижу, дому Тиреллов нет нужды оставаться лордами Простора, когда они не могут им править должным образом. Лицо Мелинды Тирелл побледнело как мел. По тронному залу пронеслись шепотки. Лионель Хайтауэр странно на него смотрел, а молодые лорды Пик и Флорент выглядели столь восторженно, что могли бы отрастить крылья и взлететь. Женщина поспешно опустилась на колени, простершись ниц перед Железным Троном. — Пожалуйста, милосердия, Ваша Милость! Маленький Лионель всего лишь младенец и вряд ли сможет править огромным Простором, а эта женщина некомпетентна… Рейна видела, как в глазах ее мужа промелькнула тень недовольства. Он ненавидел раболепие. Но она знала, что он не будет слишком суров к этой женщине. Здесь, опять же, должен был быть какой-то другой скрытый замысел. — Вы правы, — сказал Джон наконец. — Тирелл вряд ли сможет править всем Простором в одиночку. О чем думал Завоеватель, позволяя простому стюарду править столь обширными землями, я не знаю. Возможно, пришло время исправить эту ошибку. Поэтому я облегчу ваше бремя. Отныне все лорды и рыцари от Эпплтона до Золотой Дороги будут присягать непосредственно Железному Трону. На вечные времена. Я полагаю, меньшим количеством знаменосцев будет легче управлять. Тишина была такой глубокой, что можно было услышать, как падает иголка. Рейна ахнула, когда смысл слов дошел до нее. Это была добрая треть Простора, и ее муж намеревался включить ее в состав Королевских земель. Нет, он уже это сделал. Среди собравшихся лордов и придворных поднялся ропот. Ее ухо уловило недоверие, страх и что-то еще. Но Рейна поняла, что Джон преуспел, когда увидела лордов, чья верность теперь перейдет к Железному Трону — они выглядели скорее воодушевленными, чем неохотными. Новый лорд Аррен выглядел задумчивым, лорд Боррос Баратеон потел как свинья, а вдова Ланнистеров замерла как статуя за своей черной вуалью. Был ли это страх, гадала Рейна, или, быть может, недоверие к дерзости ее мужа? В конце концов все взгляды упали на простертую ниц Мелинду Тирелл. — Ваша Милость в высшей степени милостив, — сказала она надтреснутым голосом. — Нет нужды в лести, — мягко сказал Джон. — Раз вы уже признали свою некомпетентность, вы можете удалиться в Белую Гавань, составив компанию королеве Алисенте и леди Джейн Аррен. Я найду кого-нибудь, кто воспитает вашего сына в надлежащего лорда. Леди Тирелл выглядела так, будто хотела возразить. В конце концов она одумалась и неохотно склонила голову. — Как прикажет Ваша Милость. В отличие от Джейн Аррен или Алисенты Хайтауэр, у Мелинды Тирелл хватило достоинства присесть в реверансе и выйти с высоко поднятой головой, даже если ее ноги дрожали при каждом шаге. К тому же она сохранит свой язык. — Раз уж представилась такая возможность, я объявлю последнее изменение, — продолжил Джон, и его голос заставил умолкнуть шепот в тронном зале. — Поскольку дома Грейджоев и Талли угасли, Речные земли и Железные острова будут включены в прямое королевское владение со всеми привилегиями, предоставляемыми простолюдинам и лордам. Теперь Баратеон и Аррен выглядели напуганными. Джон только что превратил Королевские земли в самое густонаселенное королевство, уступающее в размерах лишь Северу. И Рейна знала, что это сработает. Речные лорды будут приветствовать защиту и твердую руку короны, особенно когда половина их королевства лежит в руинах. Даже горстка выживших лордов-налетчиков сочтет это благословением. Но как бы остальным верховным лордам ни не нравилось внезапное усиление королевской власти, они могли лишь наблюдать и покорно признавать перемены. Война заставила многих потерять родных, власть и влияние и напомнила Семи Королевствам о могуществе драконов. — Ваша Милость, теперь под вашим началом только шесть королевств, — сказал Ройс позже на королевском совете. — Кажется… неподобающим называть себя королем Семи Королевств. И подчинение стольких лордов напрямую Железному Трону будет тяжким бременем… — Вы все хитры, искусны и смелы. — Джон похлопал Гантора по плечу. — С вашей помощью мы преодолеем все возникающие препятствия. В тот день Джон получил новое прозвище. Убийца Вдов, называли его, ибо это была вторая вдова, которую он «победил». Некоторые называли его Погибелью Дам, к немалому удовольствию Рейны. Более грязные шепотки намекали, что он переспал даже с хорошенькой вдовой Ланнистеров, завоевав ее милость, преданность и покорив ее сердце. Рейна насмехалась над этими слухами. Ее муж был человеком глубокой преданности. У нее было искушение приказать вырвать языки всем, кто оскорблял достоинство Джона. Но в этом не было нужды. Сир Альфред и другие белые плащи действовали первыми, вызывая сплетников на дуэли и побеждая, защищая королевское достоинство и лишая мечного мастерства не одного наглеца. После этого никто не смел сплетничать. К концу года все боевые действия по всему королевству прекратились, и даже самые упрямые лорды склонили знамена, осознав, куда дует ветер, за исключением стычек и осад на Железных островах. Напряженность в Дорнийских Марках возросла по мере усиления набегов. Каждую неделю от маршевых лордов приходили вести о новом вторжении, новом нападении бандитов, и лицо Джона медленно темнело. — Принцесса Мартелл слишком сильно испытывает мое терпение, — сказал он ледяным тоном. На следующий день суд открылся новым королевским указом, дающим королевское разрешение на атаки через Красные горы с целью «устранения бандитов и очистки разбойничьих гнезд и их укрытий». Даже если упомянутые разбойники были дорнийскими лордами, а укрытия — дорнийскими замками и крепостями. В первый день 131 года от Завоевания Эйгона прибыла неприметная галея из Лиса. Рейна слышала о напряженности, угрожающей расколоть Триархию — на бумаге Три Дочери все еще были врагами Железного Трона, если после Глотки не было новых столкновений, ибо мир еще не был согласован. Но, как ни странно, этот корабль встретили радушно, и даже Джон уделил ему внимание. Толстый лисенийский магистр Бамбарро Баззане, на мясистом лице которого играла хитрая улыбка, представлял собой странное зрелище. Еще более странной была быстрота, с которой ему была предоставлена частная аудиенция у ее мужа — в течение часа после швартовки он уже стоял перед королем. Даже Рейна была приглашена присутствовать в частных покоях для аудиенций. — Я привез его сюда, Ваша Милость, — сказал человек, его слова были полны тягучего акцента лисенийцев. Джон кивнул. — Я полагаю, вы хотите награды, раз явились лично? Лицо магистра Бамбарро напряглось. — Ваша Милость, как я могу проявлять столь грубую, низменную вещь, как жадность, перед человеком вашей щедрости?! — Он прочистил горло, неловко ерзая. — Хотя… если я должен принять дар, есть одна вещь. — Говорите. Хитрая улыбка вернулась на лицо Бамбарро. — У меня только один сын и слишком много дочерей. Моему мальчику Барро двенадцать, и его мать слишком сильно балует его, и я боюсь, что он станет слишком мягким. Было бы… желательно, если бы нашелся учитель, который закалил бы его и привил ему некоторые воинские навыки и дисциплину. — Я возьму его в оруженосцы, — пообещал Джон. — Но от него самого будет зависеть, сможет ли он по-настоящему научиться сражаться. Почему Джон обещал какому-то не имеющему значения магистру столь почетное место, как королевский оруженосец? — Воистину, Ваша Милость — человек непревзойденной щедрости, — просиял Бамбарро. — Я буду в городе, если вам когда-нибудь понадобится этот слуга, мой король. Аландро, введи их! Затем дверь открылась, и Рейна увидела вошедшее знакомое лицо, осторожно озирающееся вокруг. — Виз? — прохрипела она, голос ее стал сиплым, а перед глазами все поплыло. Круглое лицо ее брата было точно таким, как она помнила, но более острым — он потерял много детской припухлости. Под его фиолетовыми глазами залегли глубокие темные мешки, и он выглядел наполовину испуганным, наполовину обнадеженным. — …Сестра? Она не помнила, как подбежала, но ее руки уже обнимали брата. Визерис Таргариен, младший ребенок Деймона и Рейниры, вцепился в нее как обезьянка, отказываясь отпускать, и начал плакать ей в платье. Она вопросительно взглянула на Джона, но вопрос застрял у нее в горле. Что теперь будет с моим братом? — Он будет моим пажом, — сказал ее муж, словно прочитав ее мысли. — С этого дня он будет обручен с Джейхейрой. Он будет расти и учиться рядом со мной и станет моим Десницей, когда достаточно повзрослеет. Если он заслужит шпоры, Визерису будет позволено приручить дракона. Рейна выдохнула с облегчением. Конечно, ее муж был милосерден. Он не причинил бы вреда ее брату из-за того, что у того были лучшие права на престол. И все же… — А как быть с теми, кто захочет поддержать его при дворе? — бросила она вызов. — Или даже продвигать его притязания после того, как он приручит дракона? Все те, кто недоволен тобой, будут шептать ему на ухо, что Трон должен был принадлежать ему, ты же знаешь это, Джон. Губы Джона изогнулись в усмешке. — Наши дети женятся на его детях, тогда. Вопросы престолонаследия не обязательно должны быть связаны с убийствами и хаосом. — Он присел перед покрасневшим Визерисом, который выглядел дерганым и готовым дать деру. — Визерис. Ты хочешь быть моим пажом и учиться у меня? — Да, зять, — сказал он, энергично кивая, несмотря на сопли, текущие из носа. — Тогда вытри слезы, — твердо сказал ее муж. — Принцам крови и будущим рыцарям не положено плакать. Брат быстро вытер лицо, выпрямив спину. Было бы легко отправить Визериса в Цитадель, заставить его выковать цепь и отречься от своего имени и притязаний обетами. Или, возможно, отправить его в Ночной Дозор, сделав то же самое. Многие другие легко сделали бы это, не моргнув глазом, и никто не обвинил бы их в этом, так как это было бы милосердием. Джон этого не сделал, и Рейна полюбила его за это еще больше. Старые вызовы и новые беды маячили на горизонте, неуверенность зимы овладела королевством, но она чувствовала себя в безопасности и спокойствии, зная, что все трудности можно преодолеть плечом к плечу со своим мужем.