Истинный облик (глава 12)

Желая разбавить прохладную утреннюю тишину, Одри включила джаз. Кто бы мог подумать, что метод Аваддона окажется рабочим и после всего пяти часов сна девушка почувствует себя не сонной субстанцией, а вполне дееспособным человеком. Сделав себе крепкий кофе, Одри решила отведать его стоя, дабы не засыпать сидя на диване. Она попыталась сосредоточиться на музыке, прикрыв глаза и покачивая головой в такт, лишь бы не утонуть в тревожных мыслях. Но привычка оказалась сильнее. Рука сама потянулась к телефону. Пусто. Аваддон вновь пропал, и это заставило Одри встревожиться. Их последний разговор оборвался так резко… Мужчина ответил что-то вроде «Всё в порядке, я не злюсь» и, предупредив, что занят лекцией, растворился. И хотя Одри сомневалась, что Аваддону вообще свойственна ложь, что-то внутри подсказывало: её внезапное откровение всё же его смутило. Хотя… «смутить» и «Аваддон» звучали как две вещи, несовместимые между собой. Не желая жить в неведении, Одри написала Аваддону первой: Вы: Доброе утро Как твои дела? Собеседник ответил весьма быстро, чего девушка, признать честно, не ожидала, но была приятно удивлена. Аваддон: Доброе. Как всегда наслаждаюсь утренним джазом. Вы: Я, кстати, тоже) Твой совет и впрямь помог протрезветь после сна Не выгляжу теперь, как зомби Аваддон: Не замечал, чтобы ты так выглядела. Вы: В смысле?... Аваддон: По общению ты весьма бодрая. Вы: Ха... Ну, на вид так и не скажешь Слушай... Насчёт нашего вчерашнего разговора Мне правда жаль, что я лгала Аваддон: Не сожалей, Астрея, я не способен злиться на такие мелочи. Я вполне могу понять ход твоих мыслей, когда ты решила примерить на себя иную роль. Это даже любопытно. Вы: В плане любопытно? Аваддон: В том плане, что я был уверен, что ты — чистейшая душа, не способная на ложь, но у тебя всё же оказались свои тайны) Вы: Звучит так, будто ты разочарован... Аваддон: Напротив, моя дорогая, я очень заинтригован! Позволь мне узнать ещё кое о чём, раз между нами больше нет секретов. Одри присела на подоконник, чувствуя, как прежняя непринуждённость между ними словно развеялась ещё в момент, когда она призналась. Теперь всё казалось таким неловким, а в каждом слове Аваддона ей чудилась насмешка… Хотя не исключено, что на девушку влияла обыкновенная тревожность. Тем не менее Одри всё больше сомневалась: а стоило ли вообще заводить тот разговор? Но время было не вернуть, и теперь ей оставалось лишь пожинать плоды своей лжи. Вы: Хорошо, о чём? Аваддон: Скорее о ком. Мне очень интересно узнать о твоих родителях. Признаю честно, твои слова насчёт них были очень… Неубедительны. Одри закусила губу, чувствуя себя загнанной в угол. Её поймали с поличным. Любое оправдание – очередная ложь, а врать Аваддону с самого начала было провальной идеей. Не желая окончательно рушить то хрупкое, что осталось между ними, девушка написала: Вы: Они умерли Давно Я просто хотела... Не знаю Аваддон: Побыть в иной реальности, где они живы? Вы: Да Знаю, что это бред Аваддон: Это вполне понятная причина. Благодарю за честность. От его слов легче не стало, и впервые Одри захотелось убежать не к Аваддону, а, наоборот, от него. Чувство вины сковало грудь. Но девушка продолжала тщетно пытаться нащупать ту спасительную нить, что прежде удерживала её над пропастью. Вы: Может, ты тоже мог бы что-то о себе рассказать? Если ты, конечно, не против... Аваддон: Я бы с удовольствием, но вряд ли это то, чего ты хочешь. Вы: Почему ты так решил? Аваддон: Просто поверь мне, Астрея. Всему своё время. Вы: Мне кажется, ты всё же злишься... Аваддон: Ты уверена, что злюсь я, а не ты? Вы: Я? С чего бы мне на тебя злиться? Аваддон: Не на меня. На себя. Слова собеседника ввели Одри в замешательство, заставив задуматься. Голубая полоска в окне диалога мигала, призывая написать хоть что-нибудь. Но строка так и оставалась пустой... Прошло две. Три минуты, пока размышления Одри не прервала вибрация телефона. Аваддон: Мне пора. И да, Астрея... Я не знаю, что будет ждать нас дальше, но чтобы ни было, мне будет любопытно на это взглянуть.

***

Ложь. Сколь многогранно это слово. Ложь может быть во благо. Может быть из страха. Трусости. Корыстных целей. Но какой бы она ни была, она всегда приводит к одному – к разочарованию. Разочаровался ли Малек, узнав правду? Он не мог точно ответить, ведь впервые его одолела такая смесь чувств, которая не поддавалась для него логическому объяснению. От злости до нездорового интереса воспользоваться столь прекрасной возможностью, чтобы выведать все тайны Одри. Это было бы отличной местью за то, к чему привела её ложь... Хотя была ли в том вина Одри? Анализируя все их общения, Малек признал себе, что сам охотно вёлся на ложь девушки, при этом делясь чем-то личным. Пусть немногословно, редко, но делясь... И речь была не про пикантные фото или откровенные фантазии, речь шла о семье Малека. Единственная тема, которая хоть сколько-то трогала его циничное сердце. Впрочем, Малек и сам бесцеремонно вторгался в кровавую рану Одри, изучая её прошлое подобно учёному. Так что теперь они были... квиты. Жаль лишь, что не по воле Синнера. И тем не менее Малек скорее был заинтригован, чем расстроен. Долго думал, раскрывать ли Одри правду, ломая её островок спокойствия, или продолжить игру, но... Невольно вспоминая, как отчаянно кричала девушка в его кабинете, Малеку вдруг показалось, что скрываться дальше будет чересчур жестоко. Он уверял Рафаила и саму Одри, что пытается лишь научить её, но если будет играть так грязно, то действительно сломает девушку... А Малек не хотел ломать столь чу́дный экспонат, иначе в нём не останется ничего, кроме боли. Однако… Всё зашло слишком далеко, чтобы Малек мог хоть как-то смягчить горькую правду. И какой бы он ни нашёл способ её преподнести, боль Одри будет неизбежной. Она наверняка станет его избегать. Возможно, даже возненавидит. Что ж. Пусть так. Лишние проблемы из-за связи со студенткой Малеку всё равно были ни к чему. И он знал: как бы Одри ни злилась, доносить на него Микаэлю она не станет. А если бы и решилась, что бы она сказала? Что общалась в анонимном приложении с мужчиной, который оказался её профессором и присылал ей откровенные фото? Микаэль, конечно, оценил бы этот анекдот, но едва ли смог бы что-то предпринять в таком случае. Потребовалось три чашки кофе, чтобы к вечеру Малек всё же написал Астрее, которая теперь уже не так охотно искала с ним общения. Даже он чувствовал это повисшее напряжение. И прекрасно понимал: станет только хуже, когда правда откроется и для Одри. Но Малек не был бы собой, если бы просто так раскрыл свою тайну. Вы: Здравствуй, Астрея. Я хочу встретиться, завтра, в 5 часов дня. Астрея: В 5 я не могу. У меня проект с профессором. Вы: Отмени. Это важно. Астрея: Что-то случилось? Слушай Я не уверена, готова ли встретиться лично... Вы: Чего ты боишься? Меня? Астрея: Нет Скорее того, что будет после нашей встречи Малек усмехнулся. Одри явно чувствовала неладное, но не могла сформулировать смутное предчувствие в чёткую мысль. А мысль была проста. Что, если за маской Аваддона скрывается вовсе не тот идеал, который она себе нарисовала? И в этом Одри была права. Её ждал кто-то куда хуже. Вы: Куда проще жить в иллюзии, чем взглянуть на правду, не так ли? Астрея: Вот поэтому и не хочу с тобой видеться Мне кажется, ты Ты изменился Я настолько противна тебе, что ты наслаждаешься издевками надо мной? Малек приподнял бровь. Он и не преследовал подобных мотивов. Должно быть, воображение Одри играло с ней злую шутку, рисуя совсем иной портрет. Она всегда была столь... Критичной. Вы: Астрея, пойми, что будь я зол, то не писал бы тебе о встрече. Всё, что я хочу, — это наконец сделать тот шаг, которого хотим мы оба. И я знаю, что ты этого хочешь, ведь иначе бы ты не призналась мне. Конечно, срывать маску и обнажить все свои секреты не так-то просто. Но я знаю, что ты без труда сможешь справиться с таким препятствием. Стоит лишь захотеть. Астрея: А если я не хочу? Вы: Тогда я буду ждать. Пока ты не захочешь. Малек отложил телефон, не ожидая сиюминутного ответа. Встав со своего рабочего места, мужчина навёл порядок и направился на кухню, решив отвлечь себя приготовлением ужина. Готовка была, пожалуй, единственной темой, что объединяла Малека с матерью. Стоило ему спросить, как приготовить то или иное блюдо, и Айша с непривычным воодушевлением рассказывала сыну о каждом этапе и каждой традиции. И пусть эти моменты были редкими, Малек всегда находил повод задать ей очередной вопрос — просто чтобы послушать, с какой тщательностью и почти благоговением она подходила к процессу. Он даже не заметил, как со временем сам научился готовить эти блюда, но его мать, пожалуй, никто не мог превзойти. Вспоминая детство, Малек не заметил, как завибрировал телефон, сигнализируя о новом уведомлении. Благо, Синнер уже давно сменил номер, и навязчивая Лора больше не донимала его. Теперь уведомления не вызывали раздражения и чувства надвигающейся бури. На минуту оторвавшись от готовки, Малек взял телефон. Уведомление было лично от Одри. Одри: Здравствуйте. Извините, что пишу вне рабочее время. Вы можете ответить мне, как вам будет удобно. Хотела предупредить, что завтра не смогу прийти на наше занятие. Напишите, пожалуйста, можем ли мы перенести его на другой день? Вы: Здравствуй, Одри. Договорились. Можно узнать, что за обстоятельства? Одри: Личные... Вы: Понятно. Что ж, наш проект не считается обязательным, поэтому ты вправе его перенести. «Едва ли она вообще придёт после всего» – пронеслось в мыслях Малека, но его губы непроизвольно растянулись в улыбку. Астрея — точнее, Одри в её роли — ещё не ответила Аваддону. Но мужчина знал, что встреча их была неизбежна. Следом за Одри Малеку написала и её амплуа. Астрея: Я готова буду завтра встретиться. Где именно? Малек даже не ожидал, что добиться согласия Одри будет так просто. Но это значило лишь одно. Эта встреча ей необходима, чтобы снять с себя груз вины. Мужчине было даже жаль, что вместо этого в ней скорее взыграет ненависть, чем облегчение... Но в сердце Малека не было места сомнению. Продолжать этот фарс было опасно для них обоих, особенно для его репутации. И пусть Малек не сомневался, что справится с любой трудностью, роман со студенткой его отнюдь не красил. Как жаль, что студентка при этом была чертовски привлекательна... И куда проще было не думать о ней — до тех пор, пока Малек не понял, что за Астреей скрывалась Одри. Теперь, вспоминая девушку, он невольно представлял её фигуру на том фото, слышал отголоски её голоса в их откровенных переписках... – Чёрт... – тяжело выдохнул Малек. Кто бы знал, что справиться с этим будет так сложно. Астрея: Ты правда не злишься? Привёл Малека в чувство звук уведомления. Вы: Правда, Астрея. Астрея: Мне жаль Я не хотела портить наши отношения Тяжёлый вздох сорвался с губ мужчины, и это был вовсе не вздох раздражения. Одри, кажется, неспособна была раздражать даже в моменты излишней самокритики. Напротив, в такие минуты Малек невольно вспоминал мать, и в нём просыпалось странное желание не огрызнуться, а... утешить. Потому что он понимал: ей действительно было жаль. Вы: Я понимаю, дорогая. Всё хорошо.

***

Мысль о том, что Аваддон хочет встречи, подарила Одри надежду, что шанс ещё есть. Сердце отозвалось трепетом — то ли от страха, то ли от предвкушения. Но что бы её ни ждало завтра, она наконец увидит его. И кто знает… может, это станет началом чего-то нового? Чувствуя прилив сил, Одри зашла в душ, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Увидев себя в зеркале, девушка оценивающе пробежала взглядом. Бледное лицо, растрёпанный пучок, одна майка да нижнее бельё — не самый презентабельный вид. Но чем дольше девушка смотрела, тем больше взгляд цеплялся за другое: за точёный изгиб талии, аккуратную грудь, подтянутый живот и округлые бёдра. Заглядевшись, Одри покрутилась перед зеркалом. Потом, сама не понимая зачем, приняла несколько соблазнительных поз, словно для обложки журнала. Мысль, что Аваддону, наверное, понравился бы такой вид, сама собой мелькнула в голове Одри. От неё внутри свело жаркой, тугой волной, напоминая ей их новогоднюю ночь. Сейчас девушка хотела бы вернуться в тот самый момент: когда между ними не было ни границ, ни лжи — одно лишь натянутое до дрожи влечение. И Одри… Одри нравилось чувствовать себя желанной. Теперь, взглянув в зеркало, на неё смотрела уже другая девушка — с тоскливым, разочарованным взглядом зелёных глаз. Неужели теперь всё будет иначе лишь потому, что Одри боялась быть собой? Выдохнув, девушка закрыла глаза, а затем решила — хватит размышлять. Пора действовать. Она взяла телефон, включила фронтальную камеру и, подняв её, сделала кадр: глубокий вырез майки, а под ним — чёткий контур сосков, проступающий сквозь тонкую ткань. Долго разглядывая фото, Одри колебалась — шаг казался безумным. Но в памяти всплыла новогодняя ночь с Аваддоном: его подарок без обёртки, его власть, его желание. И тогда девушка решила — пусть это будет её ответом. Пусть это взбодрит Аваддона так же, как та ночь взбодрила её. Вы: Знаешь Может, я всё же могу искупить свою вину?) Аваддон: Как я сказал, твоей вины ни в чём нет, но ты меня заинтриговала. Закусив губу, пока оставалась решимость, Одри открыла фотоальбом. Долго думала, обрезать ли фото... Если вспоминать советы Рут, то лучшая тактика — это заставлять мужчину чувствовать интригу. Уж не думала Одри, что когда-то прислушается к советам своей соседки, но сейчас это было лучше, чем отправлять фото с лицом трупа. В конце концов, Одри обрезала фото, оставив только то, что должно было сказать само за себя. Закрыв глаза, девушка быстро нажала на значок отправки.

***

Малек с интересом ожидал, что же на этот раз задумала Астрея... Точнее, Одри. Мужчина всё ещё свыкался с её двойственностью. И хотя девушка в реальной жизни казалась обычной скромницей, анонимное общение убедило Малека, что Одри не так уж проста и способна удивить. Поэтому, когда на экране возникло фото, где она стояла в одной лишь тонкой майке и нижнем белье, Малек лишь слегка приподнял бровь. Он был удивлён, но, как ни странно, уже ожидал чего-то подобного. В этом жесте читались дерзость, неуверенность Одри и тот самый вызов, который Малек так ценил в их игре. Только в этот раз насладиться пикантным снимком было сложнее. За экраном телефона теперь была не просто Астрея, а его собственная студентка. И всё же рассудок быстро уступил место другому, более настойчивому голосу. Физиология напомнила о себе, уперевшись в ткань пижамных штанов. Астрея: Как тебе? Мужчина тяжело выдохнул. Ему хотелось признать, что эта хитрая лиса сумела разжечь его воображение, несмотря на все барьеры. Но Малек понимал: когда правда всплывёт, любая брошенная фраза сейчас, лишь усилит её ярость и чувство предательства. Не желая ранить Одри сильнее, чем уже собирался, Малек выбрал более деликатный подход. Вы: Ты прекрасна. Но никогда не делай этого из чувства вины. Подобная радость для меня только тогда, когда девушка искренне этого хочет, ты ведь знаешь. Стараясь не задерживать взгляд на откровенном фото студентки, а это требовало усилий, Малек полностью сосредоточился на диалоговом окне. Астрея: Я делаю это не из чувства вины! Я хотела просто... Просто как-то перевести наше общение в более приятное русло Как было раньше... Тяжело выдохнув, Малек сжал переносицу. Как бы ему ни хотелось обратного, но как раньше уже не будет… И стоило бы донести это до Одри, чтобы правда не была для неё столь болезненной. Вы: Дорогая, сколько тебе лет? Астрея: 22, а что?.. Вы: А мне 35, Астрея. За моими плечами багаж, который может оказаться для тебя неподъёмным. У тебя впереди ещё вся жизнь, и ты действительно готова потратить её так неразумно? Астрея: Ты несёшь какой-то бред... Я ведь изначально понимала, что ты не молодой парнишка. Разница в возрасте есть, но и мне не 14. Я прожила достаточно, чтобы понимать, что я делаю и кто мне нужен. И мы вроде как не рассматриваем отношения... Самоотверженность Астреи не могла не впечатлить даже Малека, но вопрос оставался прежним: Вы: Тогда чего ты хочешь на самом деле, Астрея? Долгое молчание в чате говорило красноречивее любых слов. Одри либо сама не знала, чего хотела, либо знала, но боялась себе в этом признаться. В любом случае, её колебания были ясны, и Малек терпеливо ожидал, пока ответ наконец не пришёл. Астрея: Я не знаю Но я знаю, что не хочу прекращать общение с тобой И мне не важно, каким оно будет Дружеским или романтическим Просто... Мне одиноко, Аваддон И только ты это одиночество украшаешь Впервые мужчина ощутил что-то вроде того, когда мать рассказывала ему о своих блюдах. Столь тёплое, но... Болезненное. Ведь ты понимаешь, что это внимание временно и вскоре ты снова станешь причиной страха... Но теперь Малек точно знал, что не сможет лгать Одри дальше. Ведь она этого не заслужила... Совсем нет. Вы: Каждый думает, что одинок, но рядом с нами много тех людей, которых мы не замечаем за пеленой собственной боли. Счастье скоротечно, Астрея. Пройдёт время, и ты возненавидишь меня, ведь я окажусь совсем не тем, кем ты представляла. Астрея: Не думала, что ты так самокритичен. Кем бы ты ни был, Аваддон, я не забуду всего хорошего, что между нами было. Малек снял очки, потирая переносицу. Всё оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал.

***

Когда Аваддон отправил Одри адрес, она округлила глаза. Если бы она не знала специфику своего собеседника, то решила бы, что это шутка, ведь кто в здравом уме назначает первую встречу на кладбище? Но в случае Аваддона Одри сразу поняла: он говорит абсолютно серьёзно. Вы: Кладбище? Аваддон: Знаю, что место необычное. Но именно здесь проще всего говорить откровенно. Тишина, мрамор, память… они побуждают быть честными. Вы: Многие бы с тобой поспорили... Аваддон: Если ты боишься, то можем встретиться около кладбища, а затем дойти до ближайшего кафе. Вы: Я не боюсь, но если честно кладбище не располагает к беседам... Может, встретимся сразу в кафе? Аваддон: Я уже жду тебя на месте. Вы: Ладно... Если ты меня в итоге изнасилуешь и убьешь, то я хотя бы отдохну от пар. Аваддон: Какого ты обо мне мнения, Астрея? Вы: Хорошего, только поэтому соглашаюсь на эту абсолютно небезопасную авантюру Аваддон: Ты наверняка представляешь себе что-то заброшенное и мрачное, но загляни в навигатор. Это скорее парк с надгробиями. Ухоженный, тихий, но не запущенный. Там даже люди гуляют. Так что можешь не беспокоиться о своей безопасности. Вы: Ладно, верю Но я оделась, если честно... Не совсем для кладбища. Аваддон: Можешь не беспокоиться. Мы прогуляемся немного, а затем зайдём в кафе, если у тебя будет желание. Вы: Хорошо, тогда скоро выйду Одри чувствовала себя персонажем дешёвого хоррора – той самой глупой девушкой, что заходит в тёмный подвал, когда все нормальные люди уже сбежали. Разум кричал, что это плохая идея, но любопытство, как всегда, оказалось сильнее. Разве могла она отказаться от встречи которую так ждала? Поправляя лёгкий макияж перед зеркалом, Одри поймала на себе любопытный взгляд Рут. – Ого, куда это ты собралась? Ещё и такая нарядная? – На свидание, – смущённо ответила Одри, поправляя кудри, которые впервые за долгое время решила завить. – Что я уже пропустила? Когда это у тебя ухажёр появился? Или это наш профессор? – Рут, – закатила глаза Одри, натягивая удобные туфли на плоской подошве. Она, конечно, хотела впечатлить своего «ухажёра», но не ценой вывихнутых ног. – Знакомый из интернета. Мы с ним общаемся уже где-то полтора месяца. Вот решили встретиться наконец. – Класс! Чего ж ты сразу не сказала? – не унималась Рут, и её взгляд горел таким любопытством, будто Одри шла на свидание с голливудской звездой. – Да как-то не было времени, – неловко пожала плечами Одри, не планируя вдаваться в подробности. – Ладно, мне пора. – Так и быть, не буду тебя задерживать, – хмыкнула соседка, подмигнув знакомой на удачу. – Не забудь купить презервативы! Закатив глаза, Одри не стала ничего отвечать. Лучше уж было просто молча покинуть общежитие, пока Рут не начала допрос с пристрастием. Аваддон: Ты на автобусе? Написал собеседник во время сборов девушки. Одри смогла ответить только на улице. Вы: Да, а что? Аваддон: Я закажу тебе такси. Вы: Не стоит... Аваддон: Напиши не адрес дома, а ближайшего к нему места, если сомневаешься. То, как Аваддон проявлял заботу, не могло не подкупить её. Одри с трудом верилось, что за экраном скрывается маньяк, но разум всё же шептал об осторожности: Вы: Правда, не нужно, Аваддон. У меня студенческий проезд. Аваддон: Не буду настаивать. В таком случае жду тебя. Не желая заставлять Аваддона ждать, Одри села в первый попавшийся автобус. Виды Лондона проплывали за окном, но девушка почти не замечала их. Все её мысли были о предстоящей встрече. Одри одолевал страх, но не тот липкий вестник опасности, а трепетный, сладкий, что теснился где-то между рёбер, напоминая о себе с каждым ударом сердца. Прибыв на место, Одри огляделась. Окружение и впрямь не походило на декорации из фильма ужасов. Напротив, обстановка была почти уютной: подстриженные кусты, деревья, покрытые снегом, и аккуратная тропинка, уводящая вглубь кладбища. Могилы стояли в метре друг от друга, видно было, что их содержат в порядке, кое-где даже красовались скульптуры… Место явно было престижным — здесь покоились не бедняки, а те, кто мог позволить своим близким достойное упокоение. Одри особо никогда не бывала на кладбищах. На похоронах родителей она не присутствовала, а их могилы не навещала. И, признаться, не горела желанием возвращаться в свой родной Стратфорд-на-Эйвоне, где они были погребены. Тем не менее, даже эта ухоженная тишина навевала неприятный холодок по коже… Утешало лишь то, что место действительно было людным: парочки, одинокие прохожие, пенсионеры с собаками. Даже когда солнце начало клониться за горизонт, ощущение изолированности не возникало, и опасения внезапного нападения понемногу таяли. Аваддон: Я задержусь, прошу прощения. Пришло смс от Аваддона, и Одри, тяжело выдохнув, приготовилась его ждать. Каждая минута была пыткой и надеждой одновременно: вот-вот она встретит того, с кем делилась мыслями все эти месяцы. Скучать девушке, однако, долго не пришлось, позади раздался до боли знакомый голос. – Одри. Обернувшись, Одри столкнулась взглядом ни с кем иным, как с самим мистером Синнером. Она слегка обомлела, инстинктивно оглядываясь по сторонам, словно пытаясь понять: откуда здесь взялся её профессор? – Ждёшь кого-то? – усмехнулся мужчина, заметив расстерянный вид студентки. – Я? С чего вы взяли? – Сужу по вашему внешнему виду, – его внимание скользнуло по тёмно-синему платью, выглядывающему из-под пальто и подчёркивающему стройную фигуру девушки. И впервые его взгляд словно не изучал, а... любовался?... Чувствуя себя пойманной на чём-то неприличном, Одри лихорадочно искала оправдание, но в итоге не смогла выдавить ничего более путного, кроме как: – Д... Да, а вы здесь... Откуда? Одри всё ещё не могла поверить в это совпадение. Словно сама судьба сталкивала их раз за разом! Малек наконец отвёл взгляд от наряда девушки и с неоднозначной улыбкой посмотрел ей прямо в глаза. – Пришёл навестить родственников, – прозвучал самый очевидный из возможных ответов, учитывая место. – Не хотите прогуляться? – Боюсь, мой компаньон скоро придёт... – Не переживайте, я не займу у вас много времени, – улыбнулся Малек. – Раз уж наш проект сегодня не состоялся, утолите мою жажду хотя бы небольшой прогулкой. Поджав губы, Одри пыталась придумать достойный отказ, но любая причина казалась бестактной или откровенно грубой. Чувствуя вину за сорвавшуюся встречу, девушка, не желая расстраивать профессора, нехотно поплелась за ним. Тропа вилась меж могильных плит, открывая вид на ухоженный сад. В таком месте это казалось чем-то неестественным: пока деревья тянулись к небу, прямо под ногами в холодной тишине покоились десятки, а то и сотни ушедших душ. Малек неожиданно остановился, и Одри, погружённая в свои мысли, врезалась в его твёрдую спину. Его ладони легли ей на плечи, мягко придерживая, не давая отшатнуться. – Задумались о чём-то? – Я... Немного... Извините. Спешно отстранившись от профессора, Одри смущённо заправила прядь волос за ухо. – Осторожнее. Будет прискорбно, если ваше платье испачкается, – не скрывая язвительной улыбки, заметил Малек и перевёл взгляд на одну из могильных плит. – Вы были когда-нибудь на кладбище, Одри? – Нет... – Вот как, – протянул мужчина, не отрывая взгляда от могильной плиты. Одри предположила, что это, должно быть, кто-то из его родственников. – Значит, вас не посещали мысли о том, какие истории хранят эти люди под землёй? – Если честно, не задумывалась. Вопрос Малека, как обычно, застал Одри врасплох. Она проследила за его взглядом: на каменном надгробии было высечено: Вероника Грейв «Она всегда смотрела вниз. Пусть теперь она наконец увидит небо.» 1997–2020 Судя по дате рождения, девушка была ещё совсем молода. Одри боялась даже предположить, кем она могла быть для Синнера. – Вы… вы пришли к ней? – осторожно спросила Барнетт, уже жалея, что вообще согласилась пойти. Она чувствовала, будто вторгается во что-то слишком личное, нарушая тишину чужого траура. – Да, – ответил Малек непринуждённо, словно между ним и этой покойницей не было ничего общего. – Она покончила с собой. – Мне… мне очень жаль, – искренне сказала Одри, шагнув чуть ближе, в порыве поддержать его, но профессор, казалось, в этом не нуждался. – Знаешь, что означает имя Вероника? – Победительница? – Одри не понимала сути вопроса, но не стала уточнять, боясь задеть чувства мужчины. – Верно, а в христианстве она также означает «истинный облик», – Малек обернулся к Одри, встав к надгробию спиной. – Надеюсь, я тебя не сильно задержал? Девушка, вспомнив о встрече, спешно достала телефон, чтобы проверить уведомления от Аваддона, но сообщений от него так и не пришло. И тут в её сознании, будто вспышка, мелькнула мысль — настолько абсурдная, что могла бы сойти за анекдот, будь она менее пугающей. Одри взглянула на профессора в полном недоумении. Она вдруг поняла — их встреча вовсе не была совпадением. И все его вопросы, все намёки, все эти обрывки фраз обрели до ужаса ясный смысл… Истинный облик. Одри была уверена, что примет Аваддона каким угодно, но реальность столкнула её лицом к лицу с тем, к чему она была совсем не готова. – Аваддон? – сорвалось с губ девушки тихим, горьким шёпотом, и осознание накрыло её с головой. И пусть Одри давно отреклась от бога, сейчас она молилась, чтобы это оказалось ужасным совпадением, чтобы настоящий Аваддон ждал её где-то в кафе или у входа, но не здесь, не в облике её профессора. – Здравствуй, Астрея, – ответил Малек, и его натянутая, почти насмешливая улыбка разбила последние надежды Одри в осколки. Молчание повисло над могильными плитами — тяжёлое, густое, будто вырезанное из того же мрамора. Сейчас Барнетт больше всего хотела оказаться как можно дальше, хоть под землёй, рядом с другими мертвецами, лишь бы не признавать эту уродливую правду. Правду о том, что человек, которому она так доверяла, верила, к которому успела привязаться, оказался… тем, кого она боялась, избегала и в ком видела отражение своего отца. Казалось, это невозможно, но чем больше Одри вспоминала разговоры с Аваддоном и Малеком, тем яснее понимала, как она была слепа. Идеальный облик Аваддона развеялся, открывая вид на Малека Синнера, который стоял перед ней и как ни в чём не бывало смотрел ей в глаза. – Одри, думаю, нам нужно серьёзно поговорить, – наконец прервал гнетущее молчание Малек, наблюдая, как дрожат её руки. – Нет… – мотнула головой Одри, закрыв глаза и отступая шаг назад. Такое откровение после всех потрясений было выше её сил. – Пожалуйста, не сейчас. Я не готова. – Конечно, я понимаю. Тогда обсудим всё, когда ты успокоишься, – снисходительно ответил Малек. Но Одри больше не верила ему. Ни единому его слову. – Но вы ведь знали? – вдруг спросила девушка. – Знали, кто я? – Если ты имеешь в виду, знал ли я, что Астрея — это ты, то нет. По крайней мере, до недавних пор, пока ты не призналась, что студентка третьего курса, – с раздражающим спокойствием сказал Малек. – Почему не сказали сразу? К чему были все эти прелюдии? – Ты ведь знаешь, Одри. Я подхожу ко всему с креативом, – с усмешкой ответил Малек. – Серьёзно?! Вам смешно? – вскрикнула Одри и тут же замолчала, боясь нарушить чужой траур. Но, кажется, и сама похоронила здесь нечто настолько важное, что сил молчать уже не оставалось. – Для вас это было просто игрой, правда ведь? Малек ответил не сразу, раздумывая над ответом с нечитаемым выражением лица. Казалось, его вовсе не волновала возникшая ситуация, а, как обычно, забавляла. – Боюсь, что бы я сейчас ни сказал, ты воспримешь это как ложь или лишь подтверждение своих мыслей. Думаю, нам стоит перенести разговор на время, когда мы оба сможем обсудить всё с холодной головой, – наконец ответил Малек, и впервые за весь разговор он выглядел абсолютно серьёзным. – Вы правы… Я… мне, пожалуй, лучше уйти, – мотнула головой Одри и, отвернувшись, вдохнула полной грудью холодный воздух, словно пытаясь освободить сердце от каменных оков. И ушла прочь. Среди могил и красочной природы Одри похоронила не просто Аваддона, но и свою надежду.