Тьма тянется к свету (глава 13)

Сумерки сгустились за окном, приглушая свет в комнате. Губы девушки жадно касались шеи парня, пока он, скользя руками по тонкой ткани, пытливо исследовал каждый изгиб её талии. Тишину комнаты нарушали только тихие вздохи и настойчивый скрип постели, податливо прогибавшейся под тяжестью двоих. – А твоя соседка нам не помешает? – послышался шёпот парня над ухом. – Не переживай, у неё сегодня тоже дела. Свидание с каким-то таинственным незнакомцем из интернета. – Да ну, – бросил Роб, едва сдерживая усмешку. – У Одри? Свидание? – Перестань. Ей давно было пора наконец познакомиться с кем-то. Сама-то по себе она ничего, просто скромная, – заступилась за соседку Рут и заткнула парня поцелуем. – Меньше слов, больше дела. С этими словами девушка толкнула Роба, пригвоздив его к кровати, и нависла над ним. Её пальцы уже потянулись к пуговицам рубашки, как вдруг щёлкнула дверь. На пороге стояла Одри, и её взгляд упал на сцену, которая не требовала объяснений. – Оди?! – Рут резко села, придерживая расстёгнутую рубашку одной рукой. – Я думала, ты вернёшься гораздо позже со своего... свидания. – Он не пришёл, – солгала Одри, ведь признаваться, что она флиртовала с профессором ей не особо хотелось. Да и не только флиртовала, но о другом и думать было тошно. – Я, наверное, не вовремя. – Очень, – процедил Роб, влезая в разговор. Больше он ничего сказать не успел. Рут, недолго думая, запустила подушку ему в лицо. – Ну и говнюк же твой этот ухажёр! – фыркнула соседка, тут же переключив всё внимание на Одри. – Не грусти. Пойдём выпьем. Пиво? Или вино? – Спасибо, но нет, – устало покачала головой девушка. Она была не в том настроении, чтобы распивать спиртные напитки и разговаривать с кем-либо. – Я буду на крыше. Напиши, как закончите. Не став мешать Рут и её гостю, Одри бесшумно покинула комнату. – Ну наконец-то, – цокнул Роб и притянув к себе девушку, не собирался больше медлить. – Подонок ты, Роб! – с раздражением воскликнула Рут, отлокнув парня. – Да что я-то сделал не так? – Вот именно, что ничего! – А что должен был сделать? – Хоть бы помолчать! – фыркнула Рут, вставая с кровати. Вся страсть моментально растворилась. – Всё, Роб, давай закругляться. В следующий раз как-нибудь. Роб знал: пререкаться с Рут себе дороже. Поэтому всё, что ему оставалось, – это лишь смириться и послушно собрать вещи, идя к выходу. Последняя попытка поцелуя была быстро и решительно пресечена. Дверь хлопнула перед лицом парня, оставив его ни с чем.

***

Воспоминания стали пыткой. Одри не могла выкинуть из головы ни первых нежных бесед с Аваддоном, ни того, как трепетало сердце от каждого его сообщения. То, что раньше грело, теперь отравляло. Ведь по ту сторону экрана все это время скрывался не незнакомец, а Малек... Главной мукой стало осознание, что теперь профессор владел её секретами. Одри выкладывала ему душу по кусочкам, свои самые тёмные мысли и самые глупые страхи. Боже, а эта новогодняя ночь! Это же чистый позор, который теперь навсегда у него в руках... Сам факт близости с преподавателем был немыслим, но её откровения, данные ему, делали этот позор абсолютным. Между ними теперь валялась гора её сокровенных тайн, и Одри была уверена, что больше никогда не сможет поднять на Малека глаза без того, чтобы не сгореть со стыда. И всё из-за дурацкого совпадения! Кому же, как не ей, могло так «повезти» – встретить среди тысяч пользователей WhisperNet именно его, Синнера! Вспоминая ту ночь их первого разговора, Одри теперь проклинала себя за то, что не пролистнула Аваддона сразу, а поддалась искушению продолжить. И этот мимолётный интерес теперь стоил ей слишком многого… Однако, как бы Одри ни корила себя, не могла отрицать очевидного: она привязалась к Аваддону. Их переписка разбавляла серые будни девушки, вносила в них краски и тепло. Казалось, наконец-то появился тот, кто её понимает – по крайней мере, так думала Одри. Теперь же она не была уверена ни в чём. Для Малека это могло быть просто развлечением, ещё одним кейсом в его коллекции «интересных экземпляров». Наверное, и Астрея была для него лишь любопытным экспонатом… А Одри, как наивная дура, повелась на эту игру даже в интернете. И, что хуже всего, позволила себе привязаться к тому, для кого она была всего лишь… игрушкой. Казалось, Аваддон был другим человеком – совсем не тем, кем был Малек. И как же невыносимо было осознавать, что всё его понимание, вся забота и кажущаяся близость были лишь частью игры, спектаклем, который он разыгрывал с таким мастерством. Того Аваддона, который её слушал, поддерживал, в которого Одри поверила, никогда и не существовало. Он умер там, среди могильных плит, оставив после себя лишь горькое воспоминание и смутную тень того, чем могло бы стать их общение… если бы это было настоящим. А в итоге... Снова одиночество. Словно сама судьба шептала на ухо Одри, что близость с людьми не для неё. К чему всё это, если финал всегда один – пустота, холод и боль, которая разъедает изнутри? Ветер подул навстречу, и по щекам девушки покатились слёзы, которые до этого чудом удавалось сдерживать. Теперь не было смысла обманывать себя. Злость отступила, уступая место зудящей пустоте где-то под рёбрами. Одри всхлипнула, сдавшись отчаянию, но даже этой горечи ей не дали прочувствовать до конца. Позади послышались шаги, и обернувшись, девушка столкнулась взглядом со своей соседкой. – Рут? – утирая слёзы тыльной стороной ладони, Одри недоумённо взглянула на свою знакомую. – Я так поняла, выпить ты не хочешь, поэтому принесла просто чай, – сказала Рут, усаживаясь рядом и протягивая Одри дымящуюся кружку. – Ты что, плачешь из-за этого мудака? – Я… нет, – растерянно ответила Одри, не ожидая, что соседка придёт её поддержать. – А ты почему здесь? Как же Роб? Или вы… – О нет-нет. Роб, конечно, бревно, но не настолько. Я его прогнала, – пожала плечами Рут. Казалось, несостоявшееся "дело" её совсем не трогало. – Не стоило… – чувствуя вину, Одри сжала кружку и отвела взгляд, нервно потирая лоб. – Прости, что помешала. – Хорош себя винить. Я разве сказала, что это из-за тебя? Нет? Значит, ты тут вообще ни при чём. Просто Роб меня выбесил, вот и всё. Кстати, ты меня сейчас тоже бесишь своими загонами, так что прекращай и лучше расскажи про этого твоего долбоёба. Он что, даже смс-ку не умудрился написать, почему не пришёл? Несмотря на резкость, слова Рут… прозвучали отрезвляюще. Одри вдруг поняла, что девушка пришла не из-за сорванного вечера, а просто чтобы быть рядом. И в этой простоте скрывалось что-то настолько тёплое и неожиданное, что сердце невольно сжалось. Когда кажется, что ты остался один на один со всей вселенской пустотой, так важно знать, что кому-то, пусть даже одной соседке, до тебя есть дело. – На самом деле он пришёл… – призналась Одри, но духу сказать всю правду не хватило. Да и Рут, при всей её чуткости, не умела держать язык за зубами. Поэтому девушка выдала лишь часть правды: – Но он оказался совсем… другим. – Дай угадаю. В переписке он был джентльменом и романтиком, а на деле оказался похабным извращугой? – спросила Рут, закатив глаза. Судя по её виду, она знала о таких случаях не понаслышке. – Ну… можно и так сказать, – отпив чая, Одри слегка скривилась от его крепости, но он хотя бы согревал в прохладный зимний вечер на крыше. – Он меня обманывал. Хотя… я его тоже. Так что теперь мы квиты. – Не вини себя. Он всё равно мудак, – фыркнула Рут, достав сигарету. – Будешь? – Нет, спасибо, – мотнула головой Одри. – Ты ведь совсем не знаешь, как всё было... – И что? Зато я знаю тебя, и я знаю, что ты и мухи не обидишь. А если обидели тебя, то он настоящий мудак, – уверенно сказала Рут, затянувшись едким дымом. Губы Одри невольно расплылись в улыбке. Оказывается, было так приятно, когда тебе верили безусловно, без допросов и сомнений. Конечно, Рут знала не так уж много, но уже была готова встать на её сторону. И, пожалуй, именно это было самым ценным в тот момент, когда казалось, что весь мир рухнул. "Каждый думает, что одинок, но рядом с нами много тех людей, которых мы не замечаем за пеленой собственной боли. Счастье скоротечно, Астрея. Пройдёт время, и ты возненавидишь меня, ведь я окажусь совсем не тем, кем ты представляла." Наплывшие воспоминания вновь нахлынули на Одри, и теперь она пересматривала слова Аваддона в ином свете. Он знал, что их ждёт, и, видимо, пытался подготовить её к тому, что в итоге случится… Но как бы ни очаровывал этот жест, теперь Одри делила каждое слово лже-Аваддона на два. Что из его слов было искренним желанием помочь, а что – лишь очередным ходом в его бесконечной игре? Да и было ли хоть что-то искреннее в Малеке и в его чувствах... – Эй, ты опять о нём думаешь? – прервала мысли Одри Рут. – Забей на него хуй. Он не единственный красавец, если вообще не урод, а душой он точно урод. Если так, то нахуй по нему убиваться? Посмотри на себя, Оди. Ты не замечаешь, но о тебе многие парни шепчутся. Тебе стоит только захотеть – и любой красавчик твой! – Спасибо, Рут... – в смятении ответила Одри, находя слова соседки излишне лестными. – В любом случае, теперь всё хорошо. Мне просто нужно время… Надеюсь, оно и правда лечит. – Конечно лечит. Знаешь, сколько у меня было болезненных расставаний? И ничего. Я уже о них забыла, – отмахнулась Рут. – Главное их просто отпустить и забыть. Как в том мультике... Сердце, там как его... И вновь непринуждённость соседки вызвала в Одри непрошеную, острую зависть. Рут так легко находила общий язык с другими, и потеря одного из сотни не казалась ей концом света. А для Одри уход Аваддона был настоящей потерей – ведь кто, если не он? Хотя мысль о том, что в итоге именно Рут пришла её поддержать, вселяла слабую, но упрямую надежду: может, не всё так безнадёжно… – Ладно, я замёрзла, как собака, – сказала Рут, и судя по тому, как её руки дрожали, она не врала. – Пойдём тогда скорее домой, – спешно сказала Одри, поднимаясь с места и помогая подняться соседке, направляясь вместе с ней к выходу. – Ты так часто сюда ходишь. Как ты ещё жопу не отморозила? – Не знаю, наверное, я просто морж. – Ты ебанутая, вот ты кто. Одри тихо усмехнулась, лишь покачала головой, не став оспаривать заключение подруги. День заканчивался не так уж и плохо...

***

Маски сброшены. Роли сыграны. Малек возвращался домой, отыграв последнюю сцену и окончательно похоронив образ Аваддона среди могил. И всё же судьба сыграла злую шутку: мужчина шёл по тонкой грани, играя с анонимностью, и поплатился тем, что потерял не только ту, с кем впервые мог поделиться чем-то сокровенным, но и ценную ассистентку – настоящий кладезь для его исследований. Конечно, было досадно. Малек заигрался, потерял контроль. Его любимая анонимность обернулась против него. Тем не менее, он никогда не проигрывал – всегда находил выгоду. Возможно, было к лучшему, что столь рискованная игра для них двоих оборвалась так рано. Но что-то подсказывало Малеку, что всё не закончится так просто... Поэтому он ни о чём не жалел, и сейчас скорее испытывал нечто сродни восторгу: Астрея оказалась куда глубже, чем Малек предполагал. И ему не терпелось дойти до дома, чтобы насладиться более детальным сравнением своей студентки и собеседницы. Может, это был не рок, а шанс наконец раскрыть суть Одри? Однако, подходя к дому, мужчина к своему удивлению обнаружил у двери слишком знакомый силуэт. Подойдя ближе, Малек убедился, что не ошибся. – Лора? – выгнул бровь Синнер, встречая свою головную боль. – Откуда у тебя мой адрес? – Малек! – радостно вскрикнула девушка, бросившись в объятия мужчины. – Я так скучала! – Боюсь, это чувство не взаимно, – мужчина сделал шаг назад, с демонстративной брезгливостью убрав ладони незваной гостьи от себя. – Ты не считаешь, что переходишь грань? Уже вычислила мой адрес? Подобные действия к хорошему не приводят, Лора. Тем более со мной. – Прости меня! – вдруг воскликнула Лора, желая вновь коснуться Малека, но его холодный взгляд дал понять, что ещё шаг и он сдерживаться не станет. – Знаю, что перегибаю палку и ты меня терпеть не можешь... – Громко сказано. Скорее просто устал от твоей навязчивости, – тяжело выдохнул Малек, стряхивая с пиджака воображаемую грязь, словно само касание девушки ему было противно. – Знаю, просто... Мне так одиноко, а ты единственный... – Единственный кто? Кто переспал с тобой? Помнится, ты говорила, что тебя не так уж устроил наш секс. Так почему же ты не можешь оставить меня в покое и облегчить жизнь нам двоим? – Прости за те грубости. Мне просто было так обидно… Я чувствовала себя использованной, но потом поняла, что сама вела себя, как шлюха! Но я хочу всё изменить. Показать тебе, что я могу быть другой… Я… я правда могу, – всхлипнула Лора, сделав шаг, но встретилась лишь с бездонным безразличием и скукой в глазах Малека. – Ты не одинока, Лора. Ты пуста. И ты готова прицепиться к любому, кто хоть как-то заполнит эту пустоту. Но я не собираюсь быть твоим наполнителем, – голос Малека не дрогнул, не выдав и капли сочувствия. – И уж тем более твоим терапевтом. А он тебе явно необходим – у меня есть подозрение, что ты страдаешь пограничным расстройством личности. Но я не твой психотерапевт, а ты не мой пациент. Поэтому прошу покинуть территорию моего дома. И если я ещё раз увижу тебя здесь, боюсь, наш разговор продолжится в стенах психиатрической клиники. Ты ведь этого не хочешь, не так ли? – Ты бесчувственная тварь! – вновь сорвалась Лора на крик и грубости. Закономерность, которая уже давно не удивляла Малека, лишь заставляла закатить глаза. – И вновь агрессия. Лучше обратись к специалисту, вместо того чтобы вычислять чужие дома. Надеюсь, это наша последняя встреча, – с этими словами мужчина отодвинул девушку, словно докучливое препятствие, и зашёл в дом, не желая выслушивать поток оскорблений в свой адрес.– Даю пять минут, чтобы покинуть мой двор. Иначе у меня есть все основания вызвать полицию. Сказал Малек, прежде чем захлопнуть дверь перед лицом Лоры. Видимо, аргумент с полицией оказался для неё достаточно убедительным, чтобы наконец оставить его в покое. Тяжело вздохнув, мужчина прошёл на кухню, мгновенно отбросив мысли об инциденте с Лорой. Его даже не особо волновало, что она теперь знает его адрес – эту проблему можно было решить парой звонков. Но сейчас Малека занимало нечто иное. Вместо унылых дел он предпочёл сварить свежий кофе, включить пластинку «Misty» и откинуться в кресло, машинально взглянув на экран. Ещё одна привычка, которую привило общение с Астреей. Только на этот раз Малек зашёл в WhisperNet не чтобы написать ей, а чтобы сложить пазл. Пролистывая их переписку, Синнер теперь смотрел на общение с Астреей под совершенно иным углом, открывая для себя любопытные детали. Одри оказалась совсем не той скромницей, какой казалась в университете, и в то же время раскрылась совсем иначе рядом с близким человеком, которым Аваддон для неё стал. Все попытки Малека развратить Астрею оказались тщетны, ведь по своей сути она была… светом. И это не могло не привлечь даже такую тьму, как Малек. Хотя, может, в этом и была уловка? Ведь тьма всегда тянется к свету...

***

Ночь была временем откровений. Одри вновь не спалось. Уставившись в экран, она вчитывалась в каждое слово Аваддона, пытаясь понять: что он чувствовал? что им двигало? Это было сродни мазохизму – вновь погружаться в тот мир их сокровенных тайн, где маски ещё не оставили шрамов и каждый упивался своей ролью. Последнее фото, отправленное Одри, было ударом по её собственному достоинству. До такого унижения она опустилась… и ради кого? Тогда она хотела почувствовать себя желанной. Сейчас же ей хотелось просто прибить себя за эту слабость, ведь наверняка Малек только этого и добивался… Устав гадать о его мотивах, Одри всё же решилась написать. Наверное, Малек ответит ей только утром, когда она уже потеряет всякую решимость. Но сейчас девушка была переполнена желанием узнать ответы на свои вопросы настолько, что не могла держать их в себе. Вы: Ответьте мне всё же на мой вопрос. Для вас это было просто игрой? Аваддон: Доброй ночи, Одри. Вопреки её ожиданиям, собеседник ответил почти сразу, застав девушку врасплох. Аваддон: Ты можешь говорить со мной на "ты", как и раньше. Одри тяжело вздохнула: на самом деле она не была готова обсуждать это прямо сейчас. Её решимость держалась на уверенности, что Малек спит. Но пока хотя бы капли этой уверенности оставались, она написала: Вы: Не переводи тему. Аваддон: Я и не собирался, лишь поддерживаю дружелюбный тон. Вы: Нет никакой больше дружбы. Ты ведь и сам это понимаешь. Ногти Одри отстукивали каждую букву, словно пытались передать через экран всю её боль. И хуже всего было то, что девушка не понимала, на кого злится больше. На Малека, что играл с ней? На себя, что не распознала профессора раньше? На мир, так подло поступивший с ней? Наверное… она злилась на всё сразу. Ведь время не вернуть, и чувства… чувства, кажется, тоже теперь не подвластны ей. Аваддон: Я предупреждал, что ты возненавидишь меня. Вы: Я не ненавижу тебя. Это слишком громкое слово. Я просто хочу понять. Аваддон: Хорошо, я отвечу. Но остальное мы обсудим лично. Вы: Не думаю, что скоро смогу посмотреть тебе в глаза... Аваддон: Тебя смущает обида или нечто другое?) Вы: Ты ведь и сам понимаешь... Аваддон: Понимаю, но не мог удержаться. Вы: Это не смешно. Движения Одри стали медленными, почти ленивыми, а усталость и физическая, и душевная, всё сильнее давила на плечи. Единственное, на что ещё хватало сил, – это ждать проклятого ответа Малека. Чувствовал ли он хоть каплю того, что испытывала она всё это время? Аваддон: Я и не смеюсь. Признаю, что для начала мне было просто интересно. Астрея для меня была самой невинностью среди разврата и грязных фантазий в этом приложении. Я был уверен, что в ней таилось что-то... Куда темнее, интереснее прочих мыслей. И я хотел увидеть эту тьму. Стать её инициатором. Знаешь, я почти думал, что добился своего, когда ты написала о том случае с покупательницей и ножницами. Но очень скоро понял, что это было лишь вспышкой и не более. С каждым его словом буквы перед глазами начали расплываться. Очередной поток слёз вот-вот должен был прорваться. Всё, чего хотела сейчас Одри, – это последовать совету Рут и послать к чёрту этого придурка. Но сердце, словно всё ещё цепляясь за слабую надежду, вынудило её написать: Вы: И всё? Тебе просто было интересно извратить меня? Наверное, ты был счастлив, когда я поддалась похоти с тобой. Аваддон: О нет, Одри. Это была не похоть. Ты, возможно, не так много общалась с другими людьми в этом приложении. Они говорили вещи куда изощрённее. Но в них не было чувств, а в твоих... В каждом твоём сообщении я видел такую преданность, такую нежность... Я готов признать, что никто не был со мной так искренен, как ты, Одри, в ту ночь. И я даже благодарен тебе, что ты позволила мне испытать себя... нужным. Не просто как объект желания, а нужным как человек. Это был поистине любопытный опыт. Одри истерично засмеялась, тщетно пытаясь уловить в его словах хоть каплю сожаления или тепла, но видела лишь подтверждение своим худшим догадкам. Для Малека это не значило ничего, кроме эксперимента. Что в реальности, что в интернете – она всегда была для него лишь марионеткой, с которой можно было поиграть. Но Одри устала. Устала быть игрушкой в руках профессора. И теперь она точно знала, что больше не позволит себе играть по чужим правилам. Теперь она диктовала условия – не Малек, не Аваддон, не кто угодно другой. Вы: Знаешь, Малек... Аваддон: Слушаю, Одри. Вы: Иди ты нахуй! С этими словами Одри выключила телефон и отшвырнула его подальше. Она твёрдо решила, что для неё достаточно виртуальных общений, масок и игр.

***

Астрея: Иди ты нахуй! Малек усмехнулся, читая последнее сообщение Одри. Не сказать, чтобы он был унижен – скорее, её ответ его удовлетворил, словно только этого он и ждал. Ждал, когда Одри наконец покажет зубы, чтобы увидеть её во всей красе. Досадно было лишь то, что он не мог наблюдать этот момент лично, и, вероятно, в ближайшее время вряд ли увидит девушку снова. Тем не менее, Одри оставила ему надежду. Надежду, что их игра только начинается. И быть может, ему не следовало бы радоваться этому, но любопытство всегда одерживало над ним верх сильнее, чем здравый смысл.

***

В будний день лекция Синнера, как обычно, была последней, и студенты с едва сдерживаемым нетерпением ждали долгожданного окончания учебного дня. – Тема сегодняшней лекции – клинические случаи и их паттерны, – начал Малек с особым наслаждением, переходя к своей любимой теме, реакцию на которую он жаждал увидеть в глазах студентов. Не успел мужчина продолжить, как его прервал скрип отворившейся двери. Уже собираясь пронзить опоздавшего леденящим взглядом, худшим из всех возможных укоров, Малек вдруг встретил в дверях неожиданную гостью своей аудитории – Одри. – Извините за опоздание, можно войти? – спросила девушка, поправляя сумку, но в её голосе не было и намёка на искреннее раскаяние. – Мисс Барнетт, – протянул фамилию студентки Малек, и его губы непроизвольно тронула улыбка. Особенно его забавляло наблюдать, как взгляд Одри – гордый, но всё же избегающий встречи с ним, скользил куда-то в сторону. – На этот раз прощу. Проходите. – Благодарю. Без лишних слов Одри прошла между рядами и заняла своё привычное место за последней партой. Всё это время Малек не отрывал от неё глаз, словно пытаясь убедиться: не мираж ли это? После их недавнего разговора он был уверен, что не скоро увидит Одри в своей аудитории, но она, как всегда, умела удивлять. Лекция внезапно приобрела куда более интересный оборот, и Малек продолжил тему с большим энтузиазмом. Одри гордо восседала за столом, не прячась за спинами других. Она непринуждённо достала тетрадь и начала что-то записывать, будто между ней и профессором не было ничего, кроме учебного материала. Но Малек видел вызов в каждом её движении и с растущим нетерпением ждал, когда же бомба наконец взорвётся. С появлением Одри в аудитории Малеку приходилось следить за собой, чтобы не заострять на студентке излишнего внимания. Но, вопреки здравому смыслу, он словно терял контроль над собственными мыслями. Те настойчиво возвращались к тому, как красиво переливаются её волосы в солнечном свете, как лямка пиджака сползла, открывая вид на гладкое, белоснежное плечо… Не будь она его студенткой – Малек точно не стал бы отказывать себе в таком удовольствии. Но, к сожалению, ему приходилось балансировать между желанием и репутацией успешного преподавателя, который вот-вот должен был получить звание самого молодого профессора. Дабы не отвлекаться от темы, Малек записывал на доску почти каждую свою мысль, чем обычно не занимался, но сейчас это было единственным способом удержать нить лекции и не смотреть на Одри. – Случай мисс Донован примечателен тем, что она первая поняла: чтобы понять девианта, нужно стать для него единственным источником тепла, – голос Малека приобрел опасную, почти вкрадчивую плавность. Он наконец обернулся к залу, изучая каждое лицо, но больше всего его внимание привлекла реакция Одри: её пальцы сжали ручку так, что побелели костяшки. Малек довольно улыбнулся, поняв, что подцепил рыбку на крючок. – Конечно, ей пришлось буквально разобрать личность своего пациента по кусочкам, чтобы понять мышление подобного рода. Однако это положило начало пониманию людей, которые отличались от нас. Порой жертвы необходимы ради науки. – Вы так восхищённо отзываетесь о человеке, который был ничем не лучше своего пациента, – прервала профессора Одри. Её голос звучал ровно, но в нём прорезалась несвойственная ей сталь. – Мисс Донован не проявила «трудолюбие». Она перестала видеть в пациенте человека. Превратила его в подопытную крысу. Разве это не высшая форма предательства для психотерапевта – перестать видеть личность человека за его диагнозом? Малек отпустил маркер, выслушивая Одри. Он сохранял привычное для себя спокойствие, взглянув на студентку с непринуждённой улыбкой. Он как раз ждал, когда же девушка выскажется, и был рад наконец вступить с ней в дискуссию, которой так жаждал. – Мисс Барнетт, напомню, что в то время не было наших удобных диагностических приборов и этических комитетов. Наука тогда пробивалась через грязь, кровь и сомнительные методы. Донован не «предала» пациента – она посмела заглянуть туда, куда другие боялись. И да, иногда прогресс требует не чистых рук, а решимости испачкать их. Вы осуждаете её с высоты нашего времени. А что бы сделали вы на её месте? Продолжали бы утешать пациента, чьи фантазии стоили жизни десяткам? – Вы говорите, будто у неё не было выбора, но выбор есть всегда: видеть в пациенте человека или объект. Донован выбрала второе. И если цена «вклада» – потеря человечности, то её работа ничего не стоит, – продолжала Одри, игнорируя взгляды однокурсников, которые буквально молили её замолчать. – Если бы я оказалась на её месте, я бы не стала «утешать», как вы говорите. Я бы искала способ понять, не ломая, ведь моя работа заключается в том, чтобы помочь, а не разрушить. Потому что наша профессия ничего не стоит, если мы теряем грань между личностью человека и его диагнозом. И некоторые, профессор, теряют эту грань не в прошлом веке, а здесь и сейчас, убеждая себя, что играют в науку. – Любопытно, мисс Барнетт, – вопреки ожиданиям студентов, Малек не потерял самообладания. Напротив, его улыбка стала лишь чуть шире, казалось даже одобрительной. – Вы наконец начали не зубрить параграфы, а анализировать. Это похвально. Жаль только, что ваша личная предвзятость не даёт вам взглянуть на картину целиком: если бы не мисс Донован, вы бы не смогли рассуждать об этом так просто. Ведь именно она позволила нам взглянуть на психотерапию под тем углом, который мы знаем сегодня. Чтобы починить, нужно для начала разобрать механизм и изучить. Но… – он сделал паузу, давая словам осесть в напряжённой тишине аудитории. – Мне искренне любопытно, куда вас приведёт ваша жажда справедливости. В тупик идеализма или… к чему-то более ценному. – Вы говорите о ценном, но проблема в том, что наши ценности кардинально противоположны. Пока для вас ценнее знание, добытое любым способом, для меня главная ценность – это человек. Поэтому вряд ли наши точки зрения сойдутся когда-нибудь, – поставив точку в их диалоге, Одри даже не взглянула на Малека, отпустив взгляд в тетрадь. Мужчина, однако, не был разочарован. Напротив, он испытывал пьянящую гордость. Именно этого он добивался с первой их встречи и теперь любовался своим результатом. Одри больше не была его жертвой, теперь она показала себя как достойного соперника. И это было прекрасно во всех смыслах. – Кто-то может добавить свои мысли? – прервал гробовую тишину Малек, окинув взглядом студентов, которые с немым шоком наблюдали за перепалкой профессора и прежде тихой студентки. – Ну же, неужели никто не хочет оспорить мои слова или, быть может, подтвердить? Я с радостью выслушаю. Не сразу, но студенты всё же подали голос, делясь своим мнением насчёт обсуждаемой темы. Однако их рассуждения едва ли впечатляли Малека так же, как горячая дискуссия с Одри. К концу лекции стало даже утомительно выслушивать очередной пересказ параграфа об этических нормах. Взгляд его то и дело метался к хрупкой фигуре в углу, которая теперь обрела стальной стержень. Казалось, даже осанка Одри стала увереннее. Поймав взгляд профессора, девушка вдруг замерла, и Малек заметил, как её щёки покрылись предательским румянцем. Улыбнувшись про себя, Малек не сразу осознал, что отвлёкся от темы, и тут же вернул внимание к студенту, делая вид, будто просто на мгновение задумался. Не изменяя себе, Малек закончил лекцию ровно в пять, отпуская студентов на заслуженный отдых. Как бы ни было велико его желание, он не стал задерживать Одри. Пусть она сама решит, когда им лучше обсудить случившееся дни назад, но теперь он был уверен: она больше не будет бежать от него в страхе. И не ошибся. Аудитория опустела, и именно тогда Одри подошла к Малеку. Её взгляд наконец приобрёл твердость, перестав метаться по сторонам. – Я готова поговорить. – Я этому очень рад, – сказал Малек попутно складывая вещи. – Не могу проигнорировать то, как вы профессионально отвечали на лекции. Я одобряю, когда студенты стоят на своем. – Не смогла промолчать. Мне показалось, что вы провели параллель. Для вас я такой же механизм, который нужно разобрать? – напрямую спросила Одри, её взгляд был прикован к его рукам, будто в этих неторопливых движениях она могла прочесть правдивый ответ раньше, чем он сорвётся с его губ. Но вместо ответа Малек вдруг замер. Его пальцы остановились на папке, а взгляд – наглый, изучающий, медленно скользнул по студентке и остановился на её лице. – Нет. Ваша ошибка в том, что вы принижаете себя в моих глазах. Для меня вы давно уже не просто экспонат, Одри, – его слова прозвучали тихо, почти интимно, нарушая дистанцию, которую до того всегда сохранял. Одри, вопреки своему желанию, не отвела взгляда, но дыхание её стало чуть прерывистее. Казалось, сейчас между ними не было ни этого стола, ни их лживых ролей. Девушка прикрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Открыв их, в её взгляде читалась не прежняя робость, а тихая, глубокая усталость от всей этой игры. – «Экспонат», – повторила Одри за профессором, и в её голосе не было страха, только холод. – Хорошо. Тогда давайте поговорим как два взрослых человека, а не как учёный и его… подопытная. Я была резка. А вы были жестоки. Думаю, мы оба оказались в весьма невыигрышном положении. Поэтому, чтобы выйти сухими из воды, предлагаю забыть всё, что было между Астреей и Аваддоном. Теперь есть только Одри и Малек. Студентка и её профессор. Без каких-либо связей, без каких-либо обид и прочего. Я буду исправно ходить на ваши лекции, а вы просто сделаете вид, что ничего не было. Как вам такой план? – Боюсь, такое весьма сложно забыть, мисс Барнетт, – Малек даже не пытался скрыть своего истинного отношения к студентке. И оно было… полно неподдельного желания, отчётливо горящего в его глазах. – Вы… – брови Одри сошлись к переносице, демонстрируя на её лице очаровательное недовольство. – Вы издеваетесь? Я ведь предлагаю самый лёгкий выход, а вы… как всегда все усложняете! – Я и не против. Просто предупреждаю: с пунктом «забыть» вряд ли справлюсь. А вот насчёт остального – поддерживаю. Только рабочие отношения, только профессионализм. Репутацию нужно беречь. Что же касается проекта? – Думаю, лучше с ним закончить. Как вы сами говорили – он был необязателен, а с моей посещаемостью проблем больше не возникнет. Если вы, конечно, не возражаете, – Одри вела переговоры уже без прежнего энтузиазма, в то время как у Малека он, наоборот, только нарастал. – Я даже не возражаю, если вы вовсе не будете ходить на мои лекции. В качестве компенсации за моральный ущерб. – Обойдусь без привилегий, – закатила глаза Одри, попутно поправляя пиджак, скрывая тем самым утончённый изгиб плеча, что вызвало у Малека лёгкое разочарование. – Могу попросить об одном напоследок? – вдруг сказал мужчина, вновь переводя взгляд на глаза девушки. – Позволите проводить вас до остановки? Как профессор, который заботится о безопасности своей студентки. – Чего на этот раз вы добиваетесь? – со скепсисом выгнула бровь Одри, по понятным причинам ища подвох. – Хотите снова выкинуть какую-то хитроумную манипуляцию, чтобы я осталась? Так вот, у вас не выйдет. Я твёрдо решила, что общение с вами мне больше неинтересно. Малек непринуждённо улыбнулся, оставаясь равнодушным к столь резкому заявлению Одри, словно и не воспринимал его всерьёз. – Я это прекрасно понял, не беспокойтесь, мисс Барнетт. Дело в том... – Малек замолк, прервавшись на то, чтобы накинуть пальто и подхватить портфель. Он двинулся к выходу, и Одри пришлось последовать за ним, чтобы расслышать продолжение. – Если быть до конца честным, то я просто хочу провести с вами пару лишних минут. – Зачем? – девушка не заметила, как они подошли к выходу, и Малек ловко выявил её пальто из общей массы, любезно протянув его ей. – Потому что ваше общество доставляет мне удовольствие. Одри замерла от его слов, и, казалось, Малек мог услышать, как учащённо забилось её сердце. – Вы ходите по грани, – хмуро бросила Одри, вырывая пальто из его рук. Но каждое её движение – сбившееся дыхание, нервный взгляд, чуть заметная дрожь в пальцах – выдавало её с головой. Малеку этого было достаточно, чтобы уловить истину. Они могли сколько угодно договариваться о дистанции, но их тела жаждали близости. – Что уж поделать, люблю риск, мисс Одри, – пожал плечами Малек, ступив на крыльцо, и девушке пришлось последовать за ним. – Доброго вечера, – сухо бросила она на прощание. Их взгляды встретились лишь на миг, прежде чем Одри стремительно направилась к калитке. – Доброго, Одри, – ответил Малек, не став навязываться, но не смог удержаться, чтобы не проследить взглядом за удаляющейся фигурой девушки. Она казалась такой хрупкой и нежной на фоне зимнего пейзажа… Её поднятые плечи выдавали лёгкую дрожь от холода, и Малек с радостью согрел бы её в своих горячих объятиях… Однако мужчина обладал достаточным самообладанием, чтобы ограничиться лишь мыслями. Лишь ими – ведь они были единственным, что могло утолить этот голод, оказавшийся сильнее рассудка. Хотя влечение – вещь непредсказуемая и неподвластная никому. Мысли Малека прервал силуэт, мелькнувший за забором в тот миг, когда мимо проходила Одри. Он безошибочно узнал Лору – по той самой макушке с тёмными отросшими корнями на фоне выгоревших светлых волос. – Поздравляю, Малек. Завёл себе сталкера, – усмехнулся мужчина, уже даже не удивляясь этой навязчивой тени, следующей за ним повсюду. Он обязательно разберётся с Лорой, но чуть позже. Сейчас у Малека было слишком хорошее настроение, чтобы портить его унылыми разбирательствами. Решив, что это «мероприятие» может подождать до следующего раза, когда Лора вновь осмелится потревожить его покой, Малек отправился к машине с твёрдым намерением наконец насладиться музыкой. Удивительно, но Синнер нисколько не был расстроен отстранённостью Одри. То ли чутьё, то ли накопленный опыт подсказывали ему: их игра ещё не закончена. Малек ждал её продолжения с почти детским нетерпением, предвкушая развязку. Рискованно? Безусловно. Но он привык ходить по лезвию – иначе было бы скучно.