Пустота (глава 15)

– Ай... – сквозь зубы выдохнула Одри, когда Рут нечаянно задела ноющую губу. – Не дёргайся, – точно строгая мать, сказала Рут. – Может, ты всё же не пойдёшь в уник? Ты ведь у нас прилежная студентка. Тебе всё простят. Тем более в таком виде... – Со мной всё в порядке, – в который раз повторила Одри и даже натянуто улыбнулась, чтобы подруга не нервничала. Правда, улыбка вышла кривой — губа тут же отозвалась болью, заставив девушку поморщиться. – Пиздишь. Ты в пятницу полудохлой припёрлась. Рут говорила грубо, но в голосе сквозило искреннее беспокойство. Кажется, она волновалась за соседку больше, чем та за себя. – Ты преувеличиваешь. Всего пару синяков и разбитая губа. – Ну нихрена себе «всего-то». Ты до сих пор, как косая ходишь! И у тебя вся щека синяя! – Вот поэтому я и прошу тебя мне помочь, – мягко сказала Одри и выразительно посмотрела на спонжик в руках подруги. – Давай уже покончим с этим поскорее. Рут ворчала, но продолжала замазывать синяк — упрямство Одри победило. Было больно, но терпимо. После того, как тебя избили, любой дискомфорт кажется пустяком. – Дура ты. – Ну спасибо, – усмехнулась Одри. Слова Рут её не задели — как можно было злиться на человека, который, несмотря на своё ворчание, не отходил от тебя все выходные? Это было куда важнее любых грубостей. – Надо найти эту суку! – не унималась Рут, с каждым словом нажимая на спонжик всё сильнее. – Она тебя отпинала, как боксёрскую грушу, а сама ходит, как ни в чём не бывало?! Одри дёрнулась — не столько от боли, сколько от слова «сука». Странно, но злости на ту девушку у неё совсем не было. Рут злилась за неё, а сама Одри... не могла. В полицию Барнетт не пошла. Даже не потому, что боялась — просто не видела в этом смысла. Что она могла сказать? Имени нападавшей она не знала, лицо, смазанное адреналином и тусклым светом фонарей, помнила смутно. Да и Одри не испытывала жажду мести. Нападавшая оказалась лишь очередной жертвой Малека. Просто ей повезло меньше. Жаловаться на неё было бы почти предательством. В конце концов, они были в одной лодке. Очередной хлопок спонжика по синяку заставил Одри отвлечься от мыслей и скривиться от боли. – Осторожнее, пожалуйста. А то новый синяк набьёшь, – с улыбкой сказала Одри. Рут фыркнула, но нажим стал мягче. Ей отпустить эту ситуацию было куда тяжелее, ведь Одри так и не рассказала ей самого важного. До последнего не хотела делиться, ведь едва ли это был повод для гордости. То, что случилось, не было победой — это было выживание. И гордиться тут было нечем. Но Рут нуждалась в этом. Ей нужно было знать, что всё закончилось не так уж плохо. – Ей тоже досталось, – тихо сказала Одри. – Так что можешь не переживать. – Да ну... – Рут замерла, не веря своим ушам. Глаза её расширились. – Ты ей дала сдачи?! Боже, только скажи, что дала! – Да, я дала ей сдачи, – Одри улыбнулась, ведь Рут наконец воодушевилась. Да так, словно это она сама только что победила в драке. – А я знала! Всегда знала, что в тебе есть этот огонёк! – девушка в порыве чувств толкнула Одри в плечо и тут же спохватилась, увидев, как та скривилась. – Прости... Рут моментально забыла про спонжик и подалась вперёд, сверкая глазами. – Ну расскажи! – выпалила она, заговорщицки понизив голос. – Как это было? – Нечего рассказывать. – Одри пожала плечами, но в этом жесте не было напускного равнодушия. – Скажу так: если я обращусь в полицию, скорее поверят, что это я на неё напала. У меня-то пара синяков, а у неё, наверное... сотрясение. Одри не хвасталась. И не стыдилась. Просто констатировала факт: она защищалась. И пусть той девушке было плохо — может, даже очень плохо — Одри не чувствовала себя виноватой. Сочувствовала? Да. Но не корила себя за это. Больше нет. Вина сковывала, а девушка больше не собиралась запирать себя в клетке страхов и раскаяния. – Горжусь тобой, – Рут театрально шмыгнула носом, разыгрывая умиление. – Перестань, – закатила глаза Одри. Наблюдать за этим было уж слишком неловко. – Давай лучше поторопимся. Мне скоро выходить. – Боже. Нет чтоб лишний выходной взять, а ты как обычно, – вновь вернулась к прежней теме Рут, но Одри уже ничего не стала отвечать, стараясь не дёргаться, когда спонжик касался синяка. – Ладно, с тобой пойду. – Ого, – теперь черёд Одри было удивляться несвойственному поступку своей подруги. – Впервые придёшь вовремя на пары? – Что не сделаешь ради соседки, которая вечно влипает в истории, – фыркнула Рут. – А вдруг ты сегодня снова кому-нибудь наваляешь? Я такое пропускать не собираюсь. Одри мотнула головой — и замерла. Рут смотрела на неё с укором: тоналка снова поплыла. – Прости…

***

Девушки держались под руку, чтобы не затеряться в толпе студентов, лавируя между ними и что-то обсуждая. Впервые Одри чувствовала себя не серой мышью, а частью этого безумия... Было непривычно, но не сказать, что девушка испытывала дискомфорт. Разговор с Рут лился легко, без привычных неловких пауз. Одри слушала болтовню подруги с искренним интересом и сама отвечала с тем же энтузиазмом. – Ты, оказывается, не такая зануда, как я думала, – хмыкнула Рут и пихнула Одри в бок, от чего та скривилась. – Блин, прости... Опять забыла. – В порядке, главное, не сделай из меня отбивную, – попыталась отшутиться Одри и рассмеялась вместе с подругой. Правда, смех вышел вымученным — губа ныла, живот протестовал. Рут, кажется, сразу всё поняла, и её рука оказалась рядом, чтобы Одри могла опереться. – Слушай, может, как тебе полегчает, сходим куда-нибудь? – с воодушевлением предложила Рут, словно это было лекарством от всех проблем. Одри на секунду задумалась, вспоминая их последнюю вылазку. Вспомнила — и передумала. – Нет, спасибо. – Да ну тебя! – Рут состроила самую жалобную гримасу, на которую была только способна. – Обещаю, больше ни капли в рот не возьму! Честно-честно! – Дело не в этом. Я просто не люблю шумные места и вечеринки, – наконец Одри не юлила, а говорила всё как есть. – Да без проблем. Давай сходим хоть в кафешку. Или это тоже шумное место? Одри даже растерялась. Рут — и компромиссы? Это было что-то новенькое. – Ну, кафе уже явно лучше. – Ура! Чур, я тебе подберу плать... – Нет! – Зануда. Одри усмехнулась, высматривая в толпе номер аудитории, как вдруг кожей ощутила чей-то взгляд. Она подняла глаза и утонула в серо-голубой бездне, которая смотрела на неё в упор. Профессор Синнер шёл им навстречу, и люди расступались перед ним, даже не замечая этого. Шум схлынул, студенты превратились в размытые тени. Остались только он и она. Малек смотрел неотрывно, жадно, будто вокруг больше не было никого. А Одри шла — словно не по своей воле, повинуясь невидимому притяжению, которое тянуло её к нему вопреки здравому смыслу. Ей показалось, что время остановилось — она не могла ни мыслить, ни отвести глаз. А потом взгляд Малека скользнул вниз, остановившись на её губах. Задержался. И усмешка, игравшая на его лице, вдруг исчезла, сменившись чем-то неуловимо иным: серьёзным, изучающим. От этого взгляда мороз пробежал по коже, оставляя липкое чувство уязвимости. Только тогда до Одри дошло: он смотрит на разбитую губу, на ссадину, которую так тщетно пыталась замазать Рут. Поджав губы, девушка спешно отвела взгляд. Она смотрела на него слишком долго. Слишком откровенно. Реальность обрушилась обилием шума – гул голосов, топот ног, болтовня подруги. Рут, кажется, ничего не заметила — продолжала щебетать как ни в чём не бывало. А Одри не успела даже перевести дыхание: Малек уже стоял рядом. – Одри, зайдите ко мне в кабинет после пар, – это единственное, что он сказал. В его словах не было ни капли флирта или намёка на него — лишь холодная серьёзность. Не дожидаясь ответа, Малек пошёл дальше, словно и не было этих переглядок минутой ранее. – У... Похоже, у тебя проблемы, – шепнула Рут на ухо Одри. – Это уж точно... Одри знала, что будет в этом кабинете. Знала — и идти не хотела. Но щёки предательски горели, выдавая то, что она так тщательно пыталась скрыть даже от себя. Неужели ему не всё равно?..

***

Кабинет Малека был пропитан его ароматом — бергамот с ноткой мускуса. Рабочее место олицетворяло хозяина: тёмные тона, дорогая мебель, ни одной лишней детали. Только книги, аккуратные стопки бумаг и идеально выровненная ручка. Малек сидел за дубовым столом, выверяя записи в блокноте. Компьютер он не жаловал — бумага казалась ему надёжнее. Поправляя очки, мужчина в который раз взглянул на часы. Пары уже закончились, а Одри всё не было... Ему должно было быть всё равно. Вполне вероятно, что девушка не придёт, и Малек не собирался за ней бегать. Но он всё думал о её разбитой губе и походке... Слишком осторожной, нерасторопной, словно каждый шаг давался ей с трудом. И Малеку очень уж хотелось знать причину... Самоповреждения? Малек отмёл эту мысль сразу. Одри лишь с виду казалась хрупкой, но на деле пережила слишком многое, чтобы сдаться из-за неудачного романа. Но остальные варианты были намного хуже. В дверь постучались, вырвав Малека из потока мыслей. Стук был уверенный, чёткий — мужчина даже решил было, что его навестил Микаэль. Но когда открыл дверь, к своему удивлению увидел студентку, которую так долго ждал. С той самой разбитой губой и синяком под тональником, который отчётливо проступал, если присмотреться поближе. Было ясно: увечья нанесла не сама Одри. И едва ли это можно было списать на неуклюжесть... – Вы просили к вам зайти. Одри не стала ждать приглашения — просто переступила порог и встретила его взгляд. Без прежней робости, без желания спрятаться. За эти дни что-то в ней неуловимо изменилось. Но эта решительность украшала Одри ещё больше в глазах Малека. Он бы вновь залюбовался ею, но чем больше присматривался, тем больше замечал то, от чего внутри всё закипало. Шифоновый шарфик, который Одри носила не снимая, сейчас сбился, открывая то, что она так отчаянно пыталась скрыть. Алые отметины на шее, проступающие через тональную основу. – Что с губой? – не стал ходить вокруг да около Малек, подходя ближе. Одри сразу сделала шаг назад, держа дистанцию. – Разбила о дверцу шкафа, – как бы девушка ни старалась храбриться, но врать у неё никогда не получалось. А сейчас — особенно. Малек не стал тратить время на её жалкую ложь. Вместо ответа он шагнул ближе и — прежде чем Одри успела отшатнуться — коснулся пальцами её шеи. Легко, почти невесомо, но даже этого хватило, чтобы девушка вздрогнула, как от удара током. Малек смахнул верхний слой крема, обнажая синяк, в котором отчётливо виднелся отпечаток чьей-то руки... – На шее тоже шкаф оставил? – улыбка на этот раз вышла натянутой. Убирая ладонь, Малек начал задумчиво растирать тональный крем между пальцев. С таким усилием, точно пытался стереть вместе с кремом собственную кожу. – Что вы себе позволяете?! – возмутилась Одри, отскочив от Малека, как от огня. – Кто? – в его голосе не было привычной насмешки — только ледяная требовательность. Будь на её месте кто другой, Малек бы и бровью не повёл. Но с Одри он знал, что если даже она не ответит, то узнает всё сам. Малек уже перебирал варианты. Кому эта невинная душа могла перейти дорогу? Или, что вероятнее, кто решил перейти дорогу ей? И какая из сотни причин могла стать мотивом? Страх? Деньги? Или… ревность. – Это не ваше дело! Одри резко развернулась и направилась к выходу. Малек не стал держать, наблюдая за тем, как её пальцы касаются ручки двери. – Лора... – выдохнул Малек, когда наконец вспомнил. Вспомнил, как встретил её у входа в институт — как раз когда говорил с Одри. Это было настолько очевидно, что он должен был догадаться сразу. – На тебя напала девушка? С отросшими корнями и блондом? Слова Малека попали точно в цель. Одри замерла, а когда подняла на него глаза, в них не осталось прежнего сомнения. Только настороженность — и брови, сошедшиеся к переносице в немом укоре. – Удивительно, что вы хоть кого-то помните из своих «игрушек», – процедила Одри. Это было даже не обвинение. Вердикт. Холодный и хлёсткий. – Видите, до чего доводят ваши «эксперименты»? – Мне жаль, Одри. Слова Малека повисли в воздухе, заставив девушку вдруг поднять брови вверх. Она смотрела на него, словно он заговорил на другом, неизвестном ей языке — и пыталась понять: послышалось ей или... Малек действительно сказал, что ему жаль? – С Лорой всё было просто, – говорил Малек без тени смущения, лишь объяснял констатацию факта, видя растерянность Одри. – Флирт и секс без обязательств. Я не давал никакого повода для иллюзий. Мужчина усмехнулся, но без прежней язвительности. Скорее по привычке, когда говорить совсем не хотелось, но он не собирался отступать. – Но повода и не было нужно. Она донимала меня звонками, потом вычисляла адрес, а я ничего не делал, потому что... – Малек пожал плечами, словно не говорил о том, как его буквально преследовала психопатка. – Потому что мне было всё равно. И было бы дальше, не зайди всё так далеко. Малек не думал о Лоре. Ему было плевать, где она, что она делает, кому угрожает. Проблема, которая не касалась его лично, просто не существовала. Но сейчас, глядя на синяки на шее Одри, Малек вдруг понял: его просчёт был не в том, что он не остановил Лору. Его просчёт оказался в том, что ему потребовалось увидеть Одри избитой, чтобы осознать — ему не всё равно. Не на неё... – Она больше не потревожит тебя. Я разберусь, – обещание Малека было приговором для Лоры. – Вас преследовала безумная девушка, а вы это просто игнорировали?! Одри уже не так смотрела на нападение. Лора была жертвой, но, как ни парадоксально, жертвой оказался и сам Синнер. Хотя совсем таким не выглядел, буднично делясь тем, как его преследовали. Обида отступила, уступив место горькому осознанию. Он ведь мог пострадать из-за своей дурацкой самоуверенности. – Одри, подобные вопросы решаются за пару звонков. Я не видел смысла тратить на это время. Малек вновь пожал плечами с той пугающей лёгкостью, от которой у Одри внутри всё похолодело. Только что он выглядел почти искренним — признавал свою вину, смотрел на неё иначе. Но едва стоило заговорить о нём самом, и Малек вновь надевал на себя маску циника. – Вы хоть понимаете, как это опасно?! – в голосе Одри прорезалось отчаяние. Она смотрела на него и не верила, что приходится объяснять столь очевидные вещи. – А если бы она напала не на меня, а на вас? – Насчёт меня беспокоиться не стоит. Я бы точно смог разобраться с сумасшедшей девушкой, мисс Одри, – улыбка Малека в таком случае казалась каким-то абсурдом. – Однако то, что вы волнуетесь за меня, безусловно, лестно. – Боже, – Одри готова была взвыть от его неуместных шуток. – А если бы она напала с ножом? Или ещё хуже — с пистолетом?! – Было бы досадно. Малек говорил об этом так, будто его жизнь ничего не стоила. Или будто он был настолько уверен в своей неуязвимости, что даже не рассматривал вариант «а если бы». Для него Лора была не человеком, нуждающимся в помощи, — просто винтиком, который вылетел из системы. Досадная поломка, которую можно выбросить, когда дойдут руки. Одри вдруг остро осознала: будь на её месте кто-то другой, он бы с тем же равнодушием позволил проблеме разрастись. Просто потому, что для него были дела поважнее, чем человеческие судьбы. – Но этого не случилось, – перебил он её мысли. – Я не думал, что она переключится на тебя. Это моя ошибка. Но теперь всё кончено. Лора больше никому не причинит вреда. Ни тебе. Ни мне. Никому. – Она уже причинила, – с укором сказала Одри. Не за причинённую боль — за циничность Малека, которая к этой боли привела. – Я знаю, – тихо ответил он. – Но не проси меня жалеть Лору. Этого не будет. Одри хотела что-то сказать, но Малек её опередил: – Однако я сдержу своё слово. Лора больше никому не навредит — себе в том числе. Девушка могла злиться на него. Могла не понимать. Могла считать его циничным чудовищем. Но одно она знала точно: если Малек что-то обещал — он выполнял. – И что теперь будет с Лорой? – решила спросить Одри. Ей почему-то была небезразлична судьба девушки, хотя та и натворила дел. – Почему вас это интересует? – спросил Малек, вновь ощутив тот интерес к персоне Одри, что когда-то вынудил его начать с ней проект. Ему хотелось заглянуть ей в голову, понять, что движет этой девушкой. Желание отомстить? Или, вопреки всему, сочувствие к той, кто причинил ей боль? – Не важно, – отрезала Одри, чувствуя, как внутри всё сжимается от его изучающего взгляда. Казалось, ещё немного — и Малек вновь начнёт изучать её, как подопытную крысу. И прежде, чем это произойдёт, девушка сказала: – До свидания. – Одри, – остановил он её уже у входа. – Возьми больничный. – Со мной всё нормально, – нахмурилась Одри, не собираясь выслушивать ещё и от Малека, что ей нужно делать. Малек усмехнулся — но как-то иначе. Без обычной язвительности. – Я могу сделать так, что этот разговор останется между нами. А могу поставить в известность Микаэля. Решение за тобой, – мужчина дал словам повиснуть в воздухе, прежде чем сказать. – Но если ты не возьмёшь больничный, у меня не останется выбора. Одри нахмурилась, собираясь возразить, — и вдруг поняла, что он… заботится? Конечно может быть, это была игра. Может, очередная манипуляция. Но где-то в глубине души, там, где ещё теплилась надежда, Одри позволила себе поверить: а вдруг нет? И, пока разум окончательно не поддался чувствам, вышла из кабинета, бросив лишь на прощание тихое: – Хорошо...

***

Рут осталась после занятий с Робом, так что в общежитие Одри возвращалась одна. У входа её ждал нежданный сюрприз. – Вам посылку принесли, – буркнула консьержка, протягивая девушке пышный букет и пакет. Одри недоумённо приподняла бровь. Посылка? Ей? Она уже хотела сказать, что это скорее всего ошибка, но женщина не стала слушать, всунув всё ей в руки. – От кого это? – только и смогла вымолвить Одри, ведь никогда ранее подобных подарков не получала. Тем более таких роскошных. Даже пакет из плотной бумаги и с витиеватыми узорами — выглядел дорого. Букет же, по самым скромным подсчётам, тянул на полсотни фунтов, не меньше. – А я откуда знаю? Курьер притащил и сказал, что анонимно. – Консьержка махнула рукой, давая понять, что её это не касается. – У молодёжи только одно на уме. Всё ещё пребывая в лёгком изумлении, Одри поднялась в комнату и только там, в тишине, позволила себе рассмотреть подарок. Красные розы, чёрные лилии — мрачно, но со вкусом. Одри уже догадывалась, кто был этот «аноним». Однако окончательно убедилась, только когда открыла пакет: мази от синяков и на самом дне — сложенная записка. «С Лорой вопрос решён. Надеюсь, мой маленький подарок будет полезен. От М. для О.» Одри сжала записку до белых костяшек и выбросила её в урну с такой ненавистью, словно та лично была виновна во всех её несчастьях. Почему? Почему, когда она изо всех сил пыталась забыть его, он снова и снова возникал в её жизни? То мыслями, то подарками, то просто взглядом в коридоре. Словно нарочно находил способ о себе напомнить! И если подумать... Если бы не Малек, ничего бы этого не было. Ни Лоры, ни драки, ни этой боли. Все её проблемы были из-за него! Сжав букет, Одри хотела швырнуть его в урну вслед за запиской, но в последний момент рука дрогнула. Цветы были безупречны — редкое сочетание, идеальная композиция, ни одного лишнего штриха. Уничтожить такую красоту? Нет. Цветы не заслужили стать жертвой в её личной драме. С мазями оказалось проще. Рациональность победила гордость: синяки никуда не делись, а выбрасывать хорошие лекарства — глупость. Тем более когда лишних денег на такие траты не было. Рухнув в постель, Одри машинально достала телефон. Экран засветился, но внутри было пусто. Ни сообщений, ни пропущенных звонков, ни единой причины здесь находиться. Только одно приложение, которое мозолило глаза каждый раз, когда она включала телефон. Проклятый WhisperNet. Одри клялась удалить его сотню раз, но так и не выполнила своего обещания. Палец завис над иконкой, но замер, не поддаваясь воле Одри. Так и висел в воздухе, пока в голове не стало звонко от тишины. А затем... нажал. Желание вновь оказалось сильнее рассудка, но в этот раз Одри вернулась не за тёплыми воспоминаниями... Вы: Ты согласился на условия сохранить только деловые отношения. К чему этот букет? Она и сама не знала, что хотела этим доказать. Что ей плевать? Тогда зачем написала... Лишь отправив сообщение, Одри поняла, как жалко это выглядит, но отступать было поздно. Ответ пришёл почти сразу. Аваддон: Здравствуй. Букет лишь в качестве извинений. Без лишнего подтекста. Вы: Профессор не дарят своим студенткам букеты Аваддон: Наш случай давно вышел за рамки стандартных отношений студентки и профессора, Одри. Не вижу смысла это отрицать. Если бы не Лора, то я бы не тревожил тебя, но не мог пройти мимо, ведь ситуация касалась и меня. Кстати, о Лоре… Я узнал занятную деталь. Лора, оказывается, лежала всё это время в больнице с сотрясением. Сказала, что к этому причастна ты. Астрея: И ты поверил? Аваддон: Я верю, что ты способна на многое, Астрея. Телефон в руке дрожал — или это у неё дрожали руки? Одри смотрела на экран и слышала его голос: «Самые тихие люди таят в себе куда больше угрозы...» Малек теперь знал. Знал, что она сорвалась, что не сдержалась, что внутри неё живёт та самая тьма, о которой он говорил с самого начала. Одри оказалась не лучше той проклятой Кэнди Монтгомери, о которой рассказывал Малек. С тем отличием, что Лоре повезло — рядом не оказалось топора. Не желая этого признавать, Одри отчаянно писала одно сообщение за другим, словно это могло что-то изменить. Вы: Я ненавижу тебя! Оставь меня в покое Хватит Просто хватит! Минуты тишины, которая казалась вечностью, а за ней короткий ответ. Аваддон: Хорошо, Одри. И больше Малек ничего не писал. Он сделал то, о чём она просила. Без манипуляций, без провокаций, без игр. Просто молча ушёл... Одри смотрела на экран, чувствуя дрожь во всём теле, а внутри... внутри было пусто. Ненависть, что жгла её минуту назад, выплеснулась наружу и оставила после себя только выжженный след на сердце. Легче не стало. Стало только тише. И в этой тишине хотелось одного – не чувствовать вообще ничего. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Одри закрыла приложение, задержала взгляд на иконке несколько секунд — ровно столько, чтобы наконец решиться. И пока в голове наконец наступила тишина, нажала кнопку «удалить». Без сожалений, без глупой надежды, без сомнений. Просто удалила, потому что пора было уже оставить это всё в прошлом... Облегчение не пришло. Иконка пропала, но пустота на её месте была ничем по сравнению с той, что разрывала сердце. Одри отложила телефон и закрыла глаза. И зачем она только написала? Впрочем, девушка уже знала ответ. Дело было не в Малеке. Дело было в том, что она чувствовала к нему. И от этих чувств нельзя было избавиться, просто удалив приложение. Ручка двери резко дёрнулась, вырывая Одри из оцепенения. В комнату влетела Рут — довольная, с широкой улыбкой и счастливая. Такая живая, что на её фоне Одри чувствовала себя блеклым пятном. – Боже, Одри! Ты не поверишь! – только ступив на порог, начала рассказывать Рут. – Роб трахнул меня в туалете кафе! Представляешь?! – Здорово. Рут замолчала на полуслове, вглядевшись в лицо подруги — и всю её радость как рукой сняло. Она сразу села рядом с Одри, а та даже не шелохнулась. – Ты чего такая бледная? – голос стал тише, тревожнее. – Тебе хуже? Может, скорую вызвать? – Нет, всё в порядке. Синяки не болят, – так и хотелось сказать, что болит кое-что похуже, но нагружать Рут этим не хотелось. – Там на столе букет. Это тебе. – Букет? – Рут удивлённо глянула на Одри и метнулась на кухню, откуда тут же донеслось: – Ну нихуя себе! Мне такие даже Роб не дарит. Откуда у тебя такая красота? Одри тяжело вздохнула — в последнюю очередь ей хотелось объяснять, откуда взялся букет. К сожалению, любопытная соседка вряд ли оставила бы её в покое без хоть каких-то объяснений. – Тайный поклонник, – выдала Одри первое, что пришло в голову. – Недурной вкус у твоего поклонника, – Рут вернулась в комнату, заодно прихватив пачку чипсов. – А чего ты тогда такая грустная? Или это тот... – Не знаю. Тайный же поклонник, – сразу прервала догадку соседки Одри. Рут понятливо кивнула и, не став давить, просто протянула подруге чипсину. – Не парься. Если это псих какой-то, то его наша консьержка скорее на британский флаг натянет, чем пропустит. Одри тихо усмехнулась, понимая, что Рут права. Их консьержка была беспощадна. – Спасибо. Приняв угощение, Барнетт вдруг поняла, что стало чуть легче. Рут, с её бесконечной энергией, бьющей через край, умудрялась заполнять собой ту пустоту, которую ничем другим не заткнуть. Она не знала, что творилось у Одри внутри, но зато отлично умела отвлечь от тяжёлых мыслей и отгонять тишину своей болтовней. – Тебе надо взять больничный, – Рут вдруг стала серьёзней — настолько, что Одри даже замерла, видя её такой впервые. – Ты же у нас отличница, должна знать: физическое здоровье влияет на психику. С тобой такое случилось, организм в шоке, а ты себя ещё и нагружаешь — конечно, менталка протестует против такой эксплуатации! Если бы только Рут знала всю правду... Но, может, этого и не нужно было. В её словах была своя правда: Одри действительно перегрузилась. На неё слишком много свалилось за последние несколько дней. И когда она перестала чувствовать, а начала анализировать, хаос в голове обрёл знакомую форму. Стало не легче, но понятнее. – Ого, – Одри слабо улыбнулась. – А ты, оказывается, слушаешь лекции. Кто бы мог подумать. – Да ну тебя, – Рут уже собралась пихнуть подругу в плечо, но вовремя себя остановила. – Но ты хотя бы заулыбалась. Уже прогресс. Но про больничный я серьёзно. Не выпущу из дома. – И не надо. Я уже его взяла. – Да ладно?! – Рут просияла. – Молодец. А теперь слушай сюда: я знаю, что тебе реально поможет. – Что? – Веселье! – Рут легла рядом с Одри, продолжая склонять её на тёмную сторону. – Пошли в бар. Выпьем, оторвёмся. Что скажешь? – Я не пью, – напомнила Одри. – Знаю. Потому что ты зануда. – Рут говорила это с таким теплом, что обижаться было невозможно. – Но вообще выпивка реально расслабляет. Особенно в хорошей компании. – Ты не умеешь пить. – Ну... Найдём трезвую подружку, которая будет за нами следить, – наседала Рут, а Одри медленно, но верно сдавалась. Потому что в словах подруги была правда. Одри хотелось перестать думать, чувствовать, анализировать. Просто напиться и забыться. Искусственное счастье — тоже счастье по своему. – Посмотрим, – уклончиво ответила Одри. Внутри всё сжалось от одной мысли: подружки Рут точно не её компания. Своих подруг у Одри не было. Кроме Лэйн. Но после Нового года они почти не общались — учёба, дела, а теперь ещё и нападение. Звать её в бар, где всё будет чужим и шумным? Вряд ли Лэйн согласилась бы на такую авантюру, да и Одри не хотела её обременять, но попробовать пригласить хотелось. В кои-то веки провести выходные, как нормальный человек. – Хочешь глянуть фильм? – вдруг предложила Рут. Одри посмотрела на неё и поняла: с такой соседкой ей правда повезло. – Давай, а какой? – Хм... «Секс в большом городе»? – Звучит как бульварный роман... – Ты что, никогда не смотрела «Секс в большом городе»? – Рут ахнула, приподнявшись на локте, она глянула на Одри как на сумасшедшую. – Так, дорогая, сегодня у нас культурная программа: секс, секс и ещё раз секс. Должен же он где-то быть в твоей жизни. – Ой, да иди ты, – хмыкнула Одри, пихнув Рут в плечо. Вечер получился беззаботным. Сериал, чипсы, дурацкие шутки Рут и смех — впервые за много дней настоящий, а не вымученный. И наконец... ни одной мысли о нём.