2107

Семнадцатого августа 2107 года у Киры и Игоря Селезнёвых родилась дочь. Назвали её Алисой. Роды принимал сам новоиспеченный отец, не подпустив ни к жене, ни к ребёнку ни медиков, ни сканеры. Тем не менее, все необходимые отчёты и анализы были загружены в систему вовремя и не вызвали никаких вопросов. Игорю Селезневу было рекомендовано пройти сессию у психотерапевта по поводу повышенной тревожности в связи с отцовством. Прежние записи о полном и необратимом бесплодии Игоря Селезнёва бесследно исчезли из всех регистров медицинской системы, включая архивы и бэк-логи, приблизительно 8 месяцев назад.

***

Приблизительно восемь месяцев назад

Кира вернулась из отпуска совсем другой. Будто за эти неполные десять дней её перекроили и собрали заново. Ей надо было подумать. Она любила Игоря. Ведь любила? С ним было спокойно и стабильно жить, интересно поговорить. Он был её другом. Он мирился с её работой и адским расписанием, возможно потому, что сам бесконтрольно увлекался своими разработками и был тем ещё трудоголиком. Они совпадали идеально во всём, пожалуй, кроме секса. И то, всего каких-то семь дней назад Кира и не подозревала, что секс может быть настолько другим. С Весом же всё было наоборот. Кира почти ничего о нём не знала. Он явно занимался чем-то сомнительным, был безбашенным и абсолютно нестабильным, чертовски ненадёжным для жизни. Только секс и ближний бой - тут они совмещались как идеальные части одного пазла. Разумная её часть кричала, что это абсолютно недостаточная, эфемерная и легкомысленная основа для отношений. Неразумная же билась в истерике и тоске по его сильным рукам и умелому языку. На работе её перевели в группу по разработке масштабной операции против Пиратского Альянса, что полностью занимало её голову днём. Оставались только ночи и сны. Она должна была поговорить с Игорем, но он как всегда был очень занят, мил и рассеян больше обычного, и у неё просто не хватало духу начать этот потенциально катастрофический для них обоих разговор. Пока как-то раз утром Вертер не оповестил её о необычно повышенном уровне ХГЧ в её крови и проинформировал о возможных причинах, которые включали в себя онкологические заболевания, сбой гормонального фона и конечно, беременность. Но последнее ведь было физически невозможно? Вес определённо не был человеком, хотя она и не смогла однозначно решить, к какой гоминидной расе он мог относиться. На все вопросы он только отшучивался и хохмил. А синей кровью обладали несколько видов ксеносов. Игорь же еще перед свадьбой рассказал ей о своей невозможности иметь детей. Тогда её это не обеспокоило. Она пока совсем не видела себя матерью, не с её работой и нагрузками. Возможно, позже они подумали бы об усыновлении. Сейчас же её накрывала животная паника и нелогичное и мазохистское желание, чтобы это оказался рак. Как наказание. Она запретила Вертеру загружать эти данные в медицинскую систему и пошла искать Игоря. Разговор был долгий и болезненный для обоих. После признания в неверности плечи Игоря поникли, и он закрыл лицо руками. После известия о возможной беременности он уставился на неё почти безумными глазами. - Ты любишь его, хочешь уйти от меня и быть с ним? - Нет. И не хочу. И это невозможно. Это был... однократный опыт. - Разговор вела её рациональная часть. - Но это, прости что спрашиваю, это не было насилием? - в его глазах появился проблеск надежды. - Нет, - ответила Кира, еле сдержав неуместное раздражение. Мужики. Неужели для него было бы предпочтительней, если бы её изнасиловали? - Он знает о беременности? - Нет. И я бы не хотела, чтобы он узнал. И я думаю об аборте. Игорь рвано выдохнул и закрыл глаза. - Подожди. Мне бы не хотелось, чтобы ты торопилась с этим. - Игорь, о чём ты? - Подожди, я сам еще не понял. Могу я задать тебе ещё несколько вопросов? Кира смогла только кивнуть и обхватила себя руками. - Я знаю этого человека? Это кто-то с твоей работы? - Нет, и вы скорее всего никогда в жизни не встретитесь. И, полагаю, это важно, Игорь, он... он не человек. - Как не человек? Ты уверена? Ты знаешь, что случаи межвидового потомства ещё ни разу не были не зафиксированы? - В нем определённо проснулся биолог - исследователь. - Тем лучше, скорее всего, я не беременна, и это просто рак. - Пойдём, проведём несколько тестов. Это быстро. Какой может быть срок? Хотя из отпуска ты вернулась почти три недели назад, значит...- тихо себе под нос забормотал он, подсчитывая дни. - Я не собираюсь становится твоим очередным проектом, Игорь! - Прости, но нам надо точно понять, с чем мы имеем дело. Уверяю тебя, я не планирую писать диссертацию о структуре и природе собственных рогов. - Каких ещё рогов? - Прости, вырвалось. Это, ммм... устаревшее понятие. В лаборатории он первым делом отключил всё оборудование от единой медсистемы. УЗИ, сканер, подробный анализ крови - все отправилось на изолированный планшет. Онкология пока не подтверждалась, а вот небольшое плодное яйцо уже отчётливо просматривалось в матке. - Ты определённо беременна, Кира. Я не могу гарантировать, что мы сможем сохранить эту беременность, учитывая все обстоятельства. Но мы можем попытаться. - Игорь, о чём ты говоришь? Мы? Попытаться? Ты хочешь оставить этого ребёнка? - Да. Если ты всё ещё хочешь быть со мной. Я никогда не думал, что мне выпадет шанс стать отцом, даже такой. Я не хотел бы его упускать. И я люблю тебя. Конечно, если ты готова. - Я тоже люблю тебя. Но, прости, мне надо подумать. Вечером Кира просматривает запись УЗИ с едва заметным комочком. Сердцебиения ещё нет. Это просто набор клеток, которые делятся сейчас в геометрической прогрессии. Растут. Живут. Набор клеток от неё и... В конце концов она отказывается от идеи об аборте.

***

В её крови слишком повышенное содержание меди, точнее, гемоцианина, некритичное, но оно сильно влияет на её самочувствие и циркадные ритмы. В итоге она остаётся на больничном почти два месяца. Игорь утешает, что и с обычной человеческой беременностью возможен токсикоз и плохое самочувствие. Но Кира сейчас, как медведица, находится почти в постоянной спячке. Ест, спит, лежит. Ощущает только слабость. У неё даже нет сил жалеть о неизбежной потере физической формы при отсутствии регулярных тренировок. Игорь заботится о ней. Несмотря ни на что. Это трогает её сердце. Равно как и быстрый и настойчивый звук сердцебиения на следующем УЗИ. У неё на глазах слёзы. Чёртовы гормоны! Спустя два месяца все недомогания как рукой снимает. Она сначала пугается, что что-то случилось с ребёнком, но Игорь уверяет, что всё хорошо. - Это очень интересный механизм, - начинает он слегка лекторским тоном, и Кира прыскает от смеха. Её больше не тошнит и не тянет в сон, энергия бьёт через край, и только от этого её переполняет счастье. - Не смейся, правда. Я видел похожее у тигрокрысов с планеты Пенелопа. При кардинальном изменении внешних условий организм впадает в своего рода оцепенение и перестраивает внутренние процессы так, чтобы к ним приспособиться. Такое чувство, что ммм... вторая половина генетического материала пыталась максимально приспособиться к организму матери, ну и изменить немного твой организм тоже. Похоже, у него получилось. Но на Пенелопе нет гоминидных рас, и я не нашёл исследования, описывающие подобное поведение эмбрионов среди изученных видов... Ха, получилось, - отвлечённо думает Кира, пропуская дальнейшую лекцию мимо ушей, - ещё бы у Веса что-то не получилось. Вот же настырный сукин сын! Но она дала себе обещание - больше о нём не вспоминать. - Что удивительно, - продолжает Игорь, - плод на первый взгляд абсолютно человеческий, за исключением нескольких второстепенных маркеров. Но я все равно немного изменяю ваши данные для официальной медсистемы. Уж чистые и правильные анализы я всегда найду. Кира с радостью и нетерпением возвращается на работу. Активные вылеты для неё недоступны, но она не только руками махать горазда. Они разрабатывают вылазки, заброс агентов под прикрытием, дальнейшие действия. В начале июня к ним поступает видеозапись с аккаунта одного агента, недавно пропавшего без вести. И на этой записи капитан Пиратского Альянса Глот и его правая рука Весельчак У что-то обсуждают, стоя к камере спиной. Имена им были давно известны, а вот внешность - только по словесным описаниям. Волосы на загривке Киры вдруг становятся дыбом, потому что она почти узнаёт силуэт одного. Слов не слышно, но видимо, они засекли слежку, потому что в следующий момент знакомый силуэт поворачивается, выхватывает длинный нож и одним взмахом заканчивает запись, оставляя в стоп-кадре свое лицо крупным планом. Весельчак У. Правая рука Капитана Пиратского альянса Глота. Весельчак У. Преступник, безжалостный пират и убийца. Её Вес. Кира на негнущихся ногах тут же идёт к полковнику Шабаеву, ответственному за координационную группу. Она рассказывает ему о том, что произошло на Бете-8. Без некоторых подробностей. Она рассказывает, что видела Весельчака У на Татуине. Без еще большего количества подробностей. Даже под угрозой смертной казни она не скажет им ничего о своём ребенке. Это не относится к делу. Это касается только неё. Она признает свою вину в том, что не распознала его раньше. Говорит, что готова к исключению из группы. К разжалованию. Полковник внимательно выслушивает её. Даёт задание написать отчёт со всей информацией, которую она знает о Весельчаке У. Все, что он мог ей рассказать о себе, в шутку или всерьёз, любые мелочи. Аналитический отдел разберётся, что из этого правда, и что можно использовать. Она остаётся в группе. Внутри неё вечная мерзлота. И только поэтому она не воет в голос, не рвёт на себе волосы и не катается в истерике по полу. И ещё потому, что это может навредить ребёнку. Её ребёнку. Ребёнку Веса. Ребёнку нежного, смешного и страстного Веса. Ребёнку Весельчака У, пирата, бандита и убийцы, правой руки капитана Пиратского Альянса. И только ей с этим жить.