Глава 6: Каменные стены

Дверь резко распахнулась – запах подвальной сырости остался позади. Стул со скрипом покачнулся и едва не опрокинулся, а изумление исказило обычно спокойное лицо лейтенанта. — Ну… как всё прошло? — неуверенно спросил он. — Почти гладко, — Ханджи едва заметно улыбнулась. — Похоже, в кадетской подготовке не учат быть настоящим мужчиной. Она шагнула вперёд, крепко удерживая девочку в огрубевших от сражений руках. Посадив Мари на стул, Зоэ аккуратно поправила выбившиеся локоны, обрамлявшие её бледное лицо. Когда Ханджи наклонилась ближе, резкий запах титанов и сырости из подвала ударил ей в нос, от чего девушка слегка поморщилась. — Моблит, — тихо произнесла она. — Сходи в город и купи для Мари одежды. И… всего такого. Она хмыкнула с неловкостью, к которой за годы службы почти отвыкла. Ханджи плохо разбиралась в том, что нужно женщине; себя она считала прежде всего солдатом, чего уж говорить о ребёнке. Мужчина кивнул. Он толкнул дверь и растворился в тёплом утреннем свете. Ханджи стояла посреди комнаты, не зная, с чего начать. Мысли носились, как стая испуганных воробьев. Она тяжело вздохнула, подхватила девочку на руки и поспешила в душевую. Хорошо, что Мари походила скорее на тряпичную куклу, чем на живого человека – она не сопротивлялась, лишь бессильно покачивалась в руках, будто в полудрёме. — Что ж… — пробормотала Зоэ себе под нос. Она открутила кран. Сначала из него хлынула ледяная вода, заставив девушку вздрогнуть, но вскоре струя потеплела. Хоть государство и не жаловало Разведкорпус ресурсами, они умели выкручиваться. Зоэ аккуратно сняла с Мари колючее одеяло и опустила девочку в металлический таз. — Не холодно? — неловко спросила Ханджи, намыливая девочку. Мари смотрела сквозь неё – мимо осязаемого мира. Зоэ тихо выдохнула, смиренно улыбнулась и продолжила своё дело. Ханджи поправила очки, сползшие на кончик носа, и смахнула со щеки каплю воды. Она бережно укутала девочку в полотенце. Придерживая Мари одной рукой, а другой – свой плащ и одеяло, Зоэ осторожно толкнула дверь ногой. Петли жалобно скрипнули, и они вдвоём вышли в коридор. Девочка, лёгкая, как тень, безвольно прижалась к её плечу. Комната встретила их прохладой. Здесь почти не чувствовалась жизнь: учёная редко бывала в этих стенах, её настоящим домом давно стала лаборатория. Под косым лучом солнца, пробивавшимся сквозь окно, комната будто ожила. Ханджи усадила Мари на кровать и принялась осторожно вытирать белоснежные локоны. Тёплые, чуть влажные кудри пружинили под пальцами, пахли чем-то родным и чистым. Ханджи улыбнулась – устало, но по-настоящему. Впервые за долгое время в этих стенах появилось нечто, что хотелось защищать. Кто-то постучался в дверь. Та тихо скрипнула, и из-за неё аккуратно выглянул Моблит. — Я всё купил, — пробормотал он, пройдя внутрь. Из пакета выглядывала чистая ткань, белый воротничок и что-то голубое – нежное, совсем не из мира солдатских мундиров и грязных сапог. — Быстро, — хмыкнула она, принимая свёрток. — Спасибо, Моблит. Она развернула покупку прямо на кровати. Внутри оказался лёгкий голубой сарафан с белыми кружевами по краю, простая льняная рубашка и мягкие чулочки. От ткани исходил запах крахмала. — Какая прелесть, — Зоэ с умилением расправила сарафанчик своими натруженными руками. — Не думала, что у тебя такой замечательный вкус! — Перестань… — смущённо пробормотал Моблит, потёр затылок и опустил глаза. — Как только я подошёл к лавке, все женщины вокруг сразу принялись мне помогать. — Да-да, — с ухмылкой отозвалась Зоэ без тени насмешки. — Мари, глянь. Как тебе? На её лице не отразилось ни удивления, ни восторга. — Это она так говорит, что ей очень нравится, — с лёгким вздохом пояснила Ханджи. Сделав шаг вперёд, она опустилась на колени перед Мари и заглянула в её голубые глаза. — Ладно, переодевайтесь, — лейтенант развернулся к выходу. — Вы ведь обе девочки, без меня справитесь. Ханджи неожиданно покраснела, словно только что вспомнила, что между мужчинами и женщинами существует разница. — Ах, да, конечно! — кивнула она, провожая напарника взглядом. Моблит вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Прошло достаточно времени, чтобы переодеться. Ханджи, искусно обращавшаяся с ремнями УПМ, никак не могла понять, как устроены застёжки на обычной одежде. — Да что ж такое… — в отчаянии пробормотала она, почесав затылок. Всё сидело как-то криво, и Зоэ уже начинала злиться – скорее на себя, чем на одежду. — Ханджи, как у вас там дела? — осторожно постучав, спросил Моблит. В его голосе слышалось сдержанное волнение, будто он боялся застать что-то неловкое. — Я ничего не понимаю! Мужчина приоткрыл дверь и застыл на пороге. Перед ним предстала почти комичная картина: растрёпанная Ханджи с закатанными рукавами и Мари, сидящая с криво надетым сарафаном и рубашкой. Моблит едва сдержал улыбку. Вздохнув, он подошёл ближе. — Тут всё просто, — сказал лейтенант, ловко застегивая пуговицы на сарафане. Его движения были уверенными и точными, словно он делал это не в первый раз. Он заметил, что Зоэ неправильно застегнула пуговицы на воротнике, из-за чего ткань смялась на горле, и молча всё исправил. Взглянул вниз: чулки на ногах девочки были натянуты неровно, одна выше, другая ниже. Он аккуратно подтянул их, а затем положил её хрупкую ножку себе на колено, чтобы надеть ботинок. Пряжка тихо щелкнула. — Вот так, — произнёс Моблит и наконец позволил себе короткую, тёплую улыбку. Он поднялся с колена, пригладил ладонью складки на своей форме и окинул девочку внимательным взглядом. Всё сидело идеально – сарафан ровно по талии, чулки не сползают, ботинки блестят. Но кое-что выбивалось из общей картины: белоснежные кудри Мари спутались и торчали в разные стороны, словно мягкое облако. — Подожди, — тихо сказал Моблит. Он подошёл к сумке, оставленной у двери, и, порывшись внутри, достал деревянный гребешок и аккуратно сложенный белый платок. — Ты… ещё и это купил? — Ну, — он пожал плечами. — Я подумал, что если выведем её в город с такими волосами, люди будут пялиться. Он опустился за спину девочки и осторожно, почти благоговейно, провёл гребнем по её волосам. Локоны мягко скользили сквозь зубцы расчёски; когда они застревали, Моблит останавливался, чтобы не причинить боли. Мари сидела неподвижно – тихая, послушная, с усталым выражением на лице. Ханджи стояла рядом, облокотившись на край стола, и наблюдала. — Знаешь, тебе удивительно идёт роль няньки. — Очень смешно, — пробурчал лейтенант. — Кто-то же должен заботиться о тех, кого ты привела с поля боя. Закончив, он закрепил косу и осторожно накинул платок Мари на голову, завязал узел на затылке и пригладил выбившиеся пряди. — Готово. Ханджи подошла ближе и невольно улыбнулась. — Прекрасно, — довольным тоном сказала Зоэ.