Глава 6. Разговоры в башне. Часть вторая. Ночное пробуждение

На следующий день. Ночь

POV Эддарда Старка

      Мхх. У меня болит голова! Как будто я вчера пил не просыхая. И не сражался в бою с Эртуром Дейном, а был в кафе с друзьями. В один момент я даже забыл, что я в Башне Радости. Настолько мне плохо.       Но другой вопрос, а где я? Проснулся я, судя по всему, глубокой ночью. Иначе объяснить луну из окна я не могу. Рядом расположена кровать Лианны. Окно около беременной женщины в пустыне ночью. Это сильно, как она не заболела — я не представляю. И меня разместили на отдельной кровати от Лианны. На кровати, которая очень сильно похожа на ту, что была на первом этаже. Судя по всему, кровать мои товарищи вассалы перетащили с первого этажа на второй. Рассмотрел я это, приподняшись на руках, а после улёгся обратно.       Всё-таки вставать сейчас не вижу смысла. Во-первых, головная боль и раны, которые всё ещё остались. Я и так ещё не привык к одному глазу. И у меня из-за этого очень странные ощущения. Во-вторых, сейчас глубокая ночь и будить уставших товарищей не очень идея. Пусть отдохнут. Вряд ли они весь день ленились и штаны просиживали. В-третьих, мне надо обдумать, из-за чего я упал в обморок. И вообще, какого чёрта я полез в башню один?!       Случайно скосив глаза на Лианну, увидел, что время пошло. Вздох. То есть в бою с Эртуром ты, Замедление, решило отдохнуть, а сегодня снова заработало? Прекрасно, очень вовремя. Прямо очень вовремя.       Ладно. Спокойствие. Начнём по порядку. Первый вопрос: какого хрена я пошёл в башню, если был уверен, что гвардейцы Лианну вывезли? Вспоминая свои ощущения, я бы сказал, что меня принудительно затащили. Магией. Причём это явно связано с Лианной… и её ребёнком. Перед тем как упасть, я видел какие-то искры? …которые покидали моё тело?       Ну, можно точно утверждать, что ребёнок — сильный огненный маг и я как-то передал ему магические искры, которые как-то оказались в моём теле. Где я эти самые искры раздобыл, чтобы их передавать? Непонятно. Но сейчас я вряд ли найду ответ на этот вопрос. И при этом мне не нравится запудривание моих мозгов. Короче, ребёнок теперь стал ещё важнее, чем был.       Теперь подумаем о Замедлении. Почему оно стало активно сейчас? Судя по расположению вещей на втором этаже и неизменившемуся положению сестры, прошло максимум один-два дня. Значит, это не определённый лимит в месяц, неделю или день.       Когда вспоминаешь логику этого мира, Хлад соперничает с Пламенем, логично, что чем ближе и сильнее магический источник пламени, тем быстрее способность слабеет. Казалось бы, так должно работать, но нет.       Сейчас я лежу на втором этаже рядом с матерью ребёнка, чья магическая родословная в буквальном смысле завязана на Пламени и ещё усилена. И использую Замедление без перебоев в работе.       Значит, исчезновение способности не связано с ребёнком. Тогда, может, с искрами, которые кто-то запихнул в моё тело? Они, находясь в моём теле, резко усилились рядом с будущим спасителем? Тоже сомнительно. Я хоть, судя по всему, и передал их, но, скорее всего, часть осталась, и тогда усиленные остатки искр подавляли Замедление и сейчас.       В этот момент в моей голове кое-что щёлкнуло. А с чего я решил, что Пламя подавляло? В этом мире он всегда уничтожал Хлад. Но никак не ограничивал его. Никаких полумер. Ограничением и контролем в этом мире больше связаны Старые Боги, с их варгингом, созданием ходоков, фактически — марионеток и древовидением, по сути, контролем своего сознания для запихивания в линии прошлого и будущего.       А у меня в команде как раз есть один маг, живший на Перешейке и знающий о Хладе. Что мешало ему в лагере ограничить Хлад до определённых пределов? Ответ — ничего. Тогда здесь всё сразу встаёт на свои места!       Исчезновение Замедления во время боя? Просто Хоуленд поставил печать и ограничил использование Хлада мной. Сразу становится понятно, почему он резко замолчал в лагере. Зачем спорить, если угроза для сюзерена уже устранена? Отсюда и усиление Пламени, и взятие меня под мягкий, ненавязчивый контроль. Соперника нет, поэтому Пламя усилилось экспоненциально и большинство решило свалить. К лучшему носителю для него, предварительно уничтожив к чертям всё ограничения на Замедление. Правда, тут ещё один вопрос возникает. А как меня не разорвало на части от двух этих противоположных магических стихий?       Понятно, Джон Сноу с его двойной природой Старка-Таргариена. Он уже почти стопроцентный избранный. Осталось только исполнение пророчества о приходе, и всё! Стопроцентный Избранный. А такие во всех мирах ломают законы мира об колено. Но я-то не избранный. И, по логике, от такого соседства должен сдохнуть. Но почему я жив?       Магия Старых Богов служит подкладкой между ними? Или всё намного проще и они воспринимают себя как часть меня? Хотя такая себе часть меня. Если эта часть пудрит мне мозги!       Ладно. Тут единственный путь — это разбираться в магии. И, судя по всему, мне придётся делать это раньше прибытия в Винтерфелл. А то хрен поймёшь, куда эти силы меня могут завезти. Вдруг они переведут меня на голубую сторону?! Осуждаю! И не буду таким!       А пока будем спать.       Хотел бы я сказать, пока не услышал всхлипы от Лианны. И судя по всему, ревёт она не в кошмарном сне. Она реально проснулась. Быстро встав, я тут же пожалел об этом. Головная боль, сука такая, никуда не делась! Пересилив её, пошёл к кровати.       Конечно, мне вряд ли полезны нагрузки, но она — моя сестра в этом мире, и я должен ей помочь! Подойдя к ней, я понял, что она свернулась калачиком и плачет.       — Про…те… Бр…те… От… прост… — всхлипывая, бормотала Лианна.       — Лианна — позвав её, тихо притронулся к плечу. Она подскочила, резко развернулась и отреагировала… очень нестабильно.       — Нед? Я… Нет! Я не виновата! Я не виновата! Это все Рейгар! Я не хотела! Я не хотела… всхлип — выдав эту речь, она начала истерично рыдать. Причитая, что она не хотела, и всё больше истеря. И… начиная ногтями уродовать свою кожу.       Всё что я мог сделать в этот момент — это схватить её руки и обнять её, шепча слова утешения. И просто гладить её по голове. Так продолжалось долго, пока Лианна не устала и не уснула, всё ещё шепча, что она не виновата.       В этот момент потихоньку открылась дверь, ведущая на первый этаж. Там стоял Виллам.       — Лорд Старк, вы проснулись? — тихо сказал Виллам.       — Да, проснулся. Ты один проснулся? — спросил я.       — Нет. Проснулись все. Крики госпожи Лианны разбудили всех, — тихо ответил он.       — Тогда пойдём вниз, — вставая с кровати Лианны, сказал я.       Спустив на первый этаж, я увидел семь разложенных спальных мест, на которых расположились мои товарищи, а рядом стояла служанка Вилла. Мечи были около них. При этом отсутствовали остальные две кровати, которые, я полагаю, они выбросили на улицу, чтобы освободить место.       — Доброй всем ночи. Хотя, думаю, не совсем доброй, — сказал я.       — Не то слово, не то слово. Я первый раз слышу, как госпожа Лианна плачет, — сказал Этан.       — Здесь все такие. Но перейдём к делам. Что вы сделали после того, как я вырубился? — спросил я.       — В первую очередь — проверили всю башню. Затем — перебрали запасы, медицинские снадобья и сняли вещи с умерших, — ответил Хоуленд.       — Ты забыл сказать, что мы сожгли тела, — сказал Тео.       — Зачем сжигать тела? Мы же взяли мази! — строго сказал я.       — Сроки, Нед. Сроки. Лианна только вступила в седьмой месяц беременности. За два месяца на этой жаре любое тело начнёт гнить. А перемещать её — плохая идея. — ответил Брандон. И… в принципе всё сделали правильно.       — Ладно. Понял. Тогда нужно расспросить Виллу о Лианне, — сказал я.       — Нед, мы с этим согласны, всё-таки вчера у нас не было времени её подробно расспрашивать. Но мы бы хотели узнать, из-за чего ты вырубился, — сказал Роннел.       Мда. Говорить правду? А почему нет? Я доверяю информацию о ребёнке Лианны. Информацию, которая буквально может убить меня и всё будущее семейство Старков, а тут не доверюсь? Но насчёт остановки времени я, пожалуй, промолчу. Это слишком большое преимущество. Его надо беречь как зеницу ока.       — Я и сам полностью не понял. Но… у меня такое чувство, будто меня контролировали магией. И вели прямо к Лианне. Когда я подошёл к ней, из меня вылетели какие-то искры. И я вырубился, — сказал я. Прокричала тишина.       — Ты шутишь? — спросил Теон.       — Нет, — искренне ответил я.       — В это тяжело верится. Но при условии, что трое вообще не прореагировали на твой уход и просто тебя отпустили, то это звучит более логично, чем кажется на первый взгляд, — сказал Тео.       — Но тут есть другой вопрос. Вилла, ты видела эти искры? — спросил Этан.       — Нет, — сказала Вилла. Я просто пожал плечами говоря «я не знаю, что ещё сказать».       — Может, у кого-нибудь есть, например, знание магии? Кто-нибудь что-то подскажет? — сказал я, косясь на Хоуленда. Молчит, сука!       — Вздох. Судя по тишине, у нас всех полное незнание темы магии. Поэтому с этим разберёмся потом. И вернемся к Лианне, — сказал я.       — Вилла, как часто происходят такие срывы? — обратился я к нашему единственному источнику информации о Лианне.       — Это происходит каждую ночь, м’лорд. Госпожа Лианна просыпается ночью почти каждый день и не может спать. Из-за этого днём она пьёт либо сонное вино, либо, если все совсем плохо, маковое молоко, — ответила Вилла. Прекрасное снотворное: один — сильный наркотик — маковое молоко, другой — более слабая версия того же наркотика.       — Понятно. Когда начались срывы и когда Лианна начала пить снадобья? И случались ли у неё случаи самоповреждения? — спросил я.       — Сразу же как госпоже стало известно о смерти её отца и брата. Но тогда срывы проходили раз в месяц. После ухода принца и её первого месяца беременности срывы случались раз в неделю. Тогда же я начала давать сонное вино. После смерти принца Рейгара они стали ежедневными, и тогда же почти каждый день она начала пить маковое молоко. До этого дня она не наносила себе вред, — не торопясь ответила Вилла. А я взглядом пытался успокоить Виллама. Не получилось. Он, мне кажется, подумал, что я намекаю действовать!       — Ты говоришь так, будто госпожа Лианна любит принца Рейгара. Своего насильника! Больше своей семьи и своего жениха?! — сказал Виллам, в конце перейдя на крик. На него шикнули: Лианна спит!       — Н-но… они поженились. Принц и г-госпожа Лианна, — заикаясь, сказала повитуха.       — Что?! — раздался коллективный крик. И мой заодно, а то палево.       — Всем успокоиться и сесть, — наставительно сказал я.       — Но Лорд Старк, мы, получается, проливали кровь северян зря. Ваш отец и брат погибли напрасно! Марк и Мартин погибли напрасно! Вся война была зря! — сказал Виллам.       — Да, ты прав. Но винить Лианну сейчас не лучший выход. Это во-первых. Во-вторых, я знаю свою сестру. Она должна была как-то предупредить нашу семью. Но никто не знал об их браке. У неё были причины так поступить. В-третьих, она страдает от смертей близких больше тебя. Она получила больше душевных ран, чем я и ты. Вздох. Мы ничего не можем изменить. Нужно спокойно принять это. И двигаться дальше, — сказал я.       — Даже если так. Она, как покорная дочь, должна была терпеть и выполнять приказы отца! — сказал Этан типичную средневековую вещь.       — Должна — не должна. Уже поздно жалеть. Надо думать о настоящем, а именно — как ей помочь с ребёнком и её жизнью? Она — Старк. А Старки свою стаю не бросают, — ответил я.       Виллам и Этан наконец замолчали. Всем остальным, судя по всему, было абсолютно по боку на это. Хоуленд слишком верен Лианне. Благодаря тому, что она его защитила от оруженосцев. Остальные — из горных кланов, где общество более равное и дочь легко может навалить отцу за такие выкрутасы с принудительным браком. Я посмотрел на Виллу, повитуху. Ее лицо было бледным, а глаза — полны страха.       — Вилла, ты сказала, Лианна с Рейгаром поженились. Откуда ты это знаешь? — спросил я.       — Мне это рассказал господин Эртур. Он присутствовал на свадьбе, который проводил Верховный Септон у чардрева, — сказала Вилла.       — Я извиняюсь, конечно, но, вроде бы, в вере Семерых нельзя жениться, имея живую жену, — сказал Роннел.       — Доктрина Исключительности, Роннел, согласно которой законы людей к валирийцам не применимы. Тут то же самое, таргариенам можно, потому что они валирийцы, — ответил за меня Хоуленд.       Хорошо. С этим разобрались. Пока мои товарищи более-менее спокойны на счёт Лианны и её ребенка. Преданность Старкам, взращённая на протяжении тысячелетий — прекрасная вещь! Главное её не слить, как мой будущий сын. Осталась ещё пара вопросов.       — Вилла, ты сказала, что Лианна пьёт маковое молоко каждый день, чтобы хоть как-то поспать. Это как-то повлияло на её здоровье? На ребёнка? — спросил я.       — Тут отвечу я, Нед. Со здоровьем у неё плохо. Я не уверен, что она выживет при беременности, — сказал Хоуленд.       — Никак нельзя помочь? — спросил я.       — Нет, даже если она прекратит пить молоко. Либо у неё будет выкидыш, либо она умрёт от истощения во время родов. — ответил Хоуленд.       — Плохо. Но меня интересует другое: как ты, Вилла, позволила ей пить это? — сказал я. Не везёт. Очень сильно не везёт.       — Я… не знала, что это так влияет на мать! Я… первый раз им пользуюсь. Всхлип. Простите меня, госпожа Лианна! Простите меня, господин Эртур! Простите меня, Принц! — сказала Вилла, на середине начав плакать. Верна донельзя — это точно. Но непрофессиональный медик — это очевидно.       — Теон, будь добр, прогуляйся с ней. Пожалуйста, — сказал я.       — Эм-м. Вздох. Ладно. Пошли, — сказал Теон, подходя к Вилле и потихоньку поднимая её. Они ушли на улицу, перед этим накинув тёплую одежду. Пустынная ночь на дворе. Холодно пиздец.       — Хоуленд. Никак не помочь Лианне? Какие-нибудь снадобья? Хоть что-то? — спросил я. Он покачал головой.       — Ничего, Нед. Ребёнка я попытаюсь спасти, но ничего не гарантирую. Всё что можно - это прекратить поить её и маковым молоком, и сонным вином. Но это… — проговорил Хоуленд, пока я его не перебил.       — Вызовет ломку. Я понял. Тогда я пойду за Виллой и Теоном. И все идём досыпать до утра. Эта ночь была слишком неспокойной, — зевая, сказал я.       — Согласен/Ясно/Как хочется спать/Спокойной ночи х3.       Хоуленд кивнул, его лицо было омрачено тревогой.       Теон с Виллой ушли недалеко и быстро вернулись. Их лица были не особо весёлыми, как и у остальных моих товарищей, Тео, Брандона, Виллама, Этана и Роннела.       Прихватив ещё два покрывала, я направился на второй этаж, где сначала попытался прикрыть окно - получилось. Теперь почти не дует. После - улёгся на кровать и, улёгшись, думал.       Я думал о том, что я мог ещё сделать. Действовать быстрее? Пара дней вряд ли бы помогла. Мейстер или куча повитух? Тоже вряд ли. Насколько я помню, на Перешейке нет мейстеров. И в медицине Хоуленд разбирается получше многих. Но он, несмотря на свои знания, был бессилен.       «Ничего, Нед,» — его слова звучали как приговор.       Я закрыл глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли. Но сон не шёл. В голове крутились вопросы: что ещё я мог сделать? Мог ли я настоять на другом решении для Лианны? Мог ли я лучше контролировать ситуацию?       Пустынная ночь за окном казалась бесконечной. И я знал, что утро принесёт не облегчение, а лишь новые заботы и, возможно, ещё большее горе. Но я должен был быть сильным. Ради Лианны, ради ребёнка, ради Старков. И ради себя.       Я перевернулся на другой бок, пытаясь найти удобную позу. Но тело отказывалось расслабляться. Тревога была слишком сильна.       «Спокойной ночи,» — прошептал я в пустоту комнаты, но знал, что спокойствия этой ночью мне не видать.