4. Временный союз

«Он видит формулы. Она — людей»

Порядок — это иллюзия. Мир хаотичен по своей природе, и любая попытка навязать ему структуру обречена. Но в этом хаосе есть закономерности. Следы, взгляды, движения — всё складывается в уравнение, которое можно решить. Если знать, куда смотреть. Если не лениться думать. Если не быть слепым идиотом, который верит в «порядок» и «правильные вещи». Поэтому я не верю — я считаю. А вот то, что люди и монстры двигаются хаотично — ложь. Они двигаются не хаотично — они двигаются предсказуемо. Повторы есть всегда, и ошибки тоже неизбежны. А значит, и Хоррор с Киллером сейчас не исключение. Они оставят мне траекторию, по которой можно пройти, как по трещине в стекле. Я просто должен её найти. С самого момента, когда Блу ушла и до того, как она начала засыпать, я наблюдал за ней. В её мире ещё есть место надежде, доверию, «правильным» поступкам. В моём — только причинно‑следственные связи. Пещера — временное убежище. Оставаться здесь бессмысленно. Нужно двигаться. Я не испытываю тревоги за своих товарищей — это эмоция, а эмоции мешают расчёту. Но их присутствие у других повышает шансы на выживание. Это факт. Я поднялся, на ходу проверяя свое снаряжение: пачка сигарет, нож и зажигалка, которую я подбираю с земли. Это был необходимый мне минимум. Я бросил взгляд на хурму и, недолго думая, взял один плод. Ничего не поделаешь с голодом — такое не подвластно, к сожалению. Придется терпеть этот приторный вкус. Я вышел из пещеры, чувствуя на лице поток холодного ветра. Но не придал этому значения. Я скользнул взглядом по окрестностям: очертания деревьев, возвышения холмов, еле заметные вмятины в земле и прочее. Затем я начал спуск.

***

Когда Блуберри только приоткрыла глаза, она и не вспомнила про Даста. Но когда вспомнила, она выбежала из пещеры и огляделась. Неужели ушел? Точно! Блу выдохнула, расслабившись. В груди стало легче. Больше никакой угрозы, никаких ледяных взглядов и никаких колкостей. — Ушел! — и уста сами растянулись в улыбке. Облегчение было простым, почти детским, как в детстве, когда прячешься под одеялом от воображаемых чудовищ и вдруг понимаешь, что их больше нет. Блу выпрямилась и сладко потянулась, чувствуя, что нет больше комка в горле. Лес больше не казался таким враждебным, даже серое небо будто посветлело. Она провела рукой по лицу и запрокинула голову. Внутри было легко. Но облегчение длилось недолго. — И куда же ты направился? — пробормотала она себе. Ответ пришел сам собой: к своим. Куда ж ему еще? Пошел за Хоррором и Киллером. Конечно, собрался искать их. При воспоминании о Бед трио Блу машинально попыталась вызвать магию, но тщетно. Она по-прежнему не работала. Если Даст пошёл к своим, значит, он двинется туда, где больше разрушений. А это значит, что Блу должна опередить его и найти своих друзей раньше. Ясно, что Дрим с Инком тоже в поисках ее и друг друга. Хотя они, наверное, уже сошлись и ищут ее, ведь они оба никуда не разбегались, а остались в городе. Да, так и есть. Сейчас они ищут Блу. Но где? Блуберри начала спускаться вниз по склону. Холод пробирал до костей, но это было терпимо. Где-то вдали стучал дятел. В этом лесу не было чётких ориентиров. Всё выглядело одинаково: оголенные деревья, холмы, поваленные стволы, подъемы и низины, ковры из листьев. Небо теперь казалось одним сплошным серым полотном, не дающим понять, где восток и запад, а где юг и север. Блу остановилась, закрыла глаза и попыталась вспомнить, как она примчалась сюда. Откуда она прибежала? Какие особенности заметила, которые могли бы служить путеводителями? С какой стороны тогда сквозь небесную муть пробивались лучи солнца?.. Но вопросы остались без ответов. Память путалась. — Я должна начать с того, что знаю наверняка, — подумала вслух Блуберри. — И что же я знаю точно?.. Если лес с востока, к которому я направилась благодаря Инку, значит, пещера находится к востоку от города. А так как я хочу найти Дрима, мне нужно двигаться на запад. Но как понять, где запад? Она огляделась и заметила мох на камнях. Но мох был везде и со всех сторон, поэтому Блу не смогла определить, где север. Она решила пошарить по лесу в поисках муравейника, но его нигде не было. Только раз она наткнулась на пустующий городок муравьев, но муравейники были подземные. Тогда Блу замерла на месте, закрыла глаза и прислушалась. Где-то вдали был слышен тот же стук дятла. Ветер шелестел в листьях. Слева, кажется, звучала река. — Река! — радостно возопила Блу. Да, другой надежды у нее не было. Вдалеке небо казалось еще гуще застланным тучами, то есть по солнцу тоже сторону света не определишь, а поэтому единственной надеждой оставалась река. Блуберри развернулась и поспешила к реке. Она старалась игнорировать холод. Сейчас главное было не потерять направление. Через несколько минут впереди показалась серебристая лента реки. Вода текла быстро и бурно, перекатываясь через камни, и издавала оглушающий гул. Оглядевшись, Блу решила идти по правому берегу, на котором была, и зашагала вдоль течения, не теряя темпа. Берег то поднимался вверх, заставляя Блуберри карабкаться по склонам, то резко опускался вниз, вынуждая спускаться почти к самой воде. Ей приходилось то обходить завалы из поваленных деревьев, то пробираться сквозь густые заросли кустарника. Блу шла весь день. Солнце, которого она не видела за тучами, начало клониться к закату. Серое небо постепенно темнело, приобретая свинцовый оттенок. Холод усиливался. Блу замедлила шаг, всматриваясь в берег. Вдоль реки тянулись всё те же деревья, кустарники, камни… Ноги изнывали, стали ватными, а вокруг ни одного убежища. Дальше идти было бессмысленно. Блу начала сжимать и разжимать окоченевшие пальцы. Она развернулась. Теперь перед ней лежал обратный путь — тот же самый, что она преодолела за день. Но в обратную сторону он казался вдвое длиннее. Тьма сгущалась. Блуберри шла, больше ориентируясь на память, а не на зрение. Через какое-то время она остановилась, опершись на ствол, чтобы перевести дух. Руки уже почти не слушались — настолько они окоченели! А время тянулось бесконечно. Наконец, спустя часы блужданий, Блу увидела впереди знакомый силуэт холма. Осталось только подойти к нему с нужной стороны. Уже на склоне она ускорила шаг, почти бежала последние метры. Переступив порог пещеры, она заметила костер и его. Даст сидел у разожженного им костра, вытянув ноги и скрестив их. Задумчивый взгляд был прикован к пламени. На присутствие Блу он совершенно не обратил внимания. А вот внутри Блуберри все оборвалось, у нее перехватило дыхание. Она так надеялась, что он ушел и покинул пещеру. Так верила, что избавилась от этого холодного присутствия. А он был здесь и сидел, будто и не уходил никуда. Блу почувствовала прилив гнева. — Ты… — голос вышел каким-то хриплым, поэтому Блу откашлялась и попыталась снова: — Ты ведь ушел, разве нет? Даст чуть повел головой. — Ушел, — произнес он ровно, даже не повернувшись к ней, — но не нашел другого места. Везде совершенно непригодные пристанища. — Вряд ли ты хотел избавить меня от себя. Тебе просто нужно было отследить остальных двоих уродов, — отрезала Блу и сама удивилась своей грубости. Тогда Даст посмотрел на нее. Одежда Блу прилипла к телу от грязи и влаги, синие брюки изодраны в нескольких местах, по краям тянулись зелёные полосы — следы травы, мха, кустарника. На руках были свежие царапины, а на голубых ботинках — налипшая грязь. — Где так извозилась? — спросил он, совершенно не заботясь. Блуберри невольно опустила взгляд на свои ботинки, брюки, на кирасу и наплечники, на голубую футболку и совсем изветшалые перчатки, потом снова уставилась на Даста. Она была очень зла и на него, и на себя, и на весь этот день, вообще на весь этот бессмысленный путь, который она прошла сегодня впустую. — Ходила вдоль реки, — бросила она, подсаживаясь к огню с другой стороны. Тот не выразил ни интереса, ни сочувствия. Блу начала устало стягивать прилипшие, изодранные перчатки, и ее глаза при этом были очень грустные. Даст косо наблюдал за ней и заметил это, но промолчал, о чем-то размышляя, о чем-то далеком. А Блуберри бросила взгляд на охапку хвороста и невольно улыбнулась, вспомнив вчера. Даст же в этот момент проследил за ее взглядом. Он наблюдал за ней, сам того не замечая. За тем, как она сжимает ладони у пламени, как радостно морщится от внезапного тепла после холода. За тем, как её плечи понемногу расслабляются. Обрадовавшись из-за такой мелочи, как тепло, она совсем забыла про его присутствие и тихо рассмеялась. Между бровями Даста залегла едва заметная складка, и он снова уставился в огонь. — Как это работает? — спросил он вслух, думая, что это в его голове. Смех Блу оборвался, как и ее минутная истома. Она посмотрела на него вопрошающими глазами. — Что именно? — переспросила она. Осознав, что вопрос был задан вслух, Даст неторопливо повернулся к ней. На лице было прежнее равнодушие. — Почему ты сдалась и пошла ночью за хворостом? Ты спор проиграла. — Потому что этот нелепейший спор не стоил того, чтобы мерзнуть, — пожала плечами Блу. — Это не ответ. На лице Блу отразилось еще большее недоумение и даже удивление. — А какой ответ ты хотел услышать? Что я вдруг прониклась к тебе симпатией? Нет, разумеется. Это было просто логично. — Логика у тебя редко побеждает упрямство, — возразил Даст с холодной насмешкой. — Видимо, вчера она победила, — сдержанно произнесла Блу. Они замолчали. Ветер снаружи завывал в ветвях. Огонь трещал, наполняя пещеру уютным звуком. — Вот всегда ты такой, — в сердцах сказала Блу. — Холодный, расчетливый убийца. Для тебя все вокруг будто задачи, которые требуют решений. — А разве это не так? — бросил Даст безэмоционально. — Нет! Люди и монстры — не уравнения. Их нельзя просчитать. — Можно, — сообщил он. — Нельзя! Ты думаешь, что всё контролируешь, но это иллюзия. Ты сам — часть хаоса. Он посмотрел на неё мимолетно, внимательно. Потом сказал: — Хаос — это просто порядок, который мы не понимаем. — Или порядок — это иллюзия, которую мы придумываем, чтобы не сойти с ума? — прищурилась Блуберри с намеком. Даст смолк. «Порядок — это иллюзия». Разве это не его слова?… И Даст не ответил. Он посмотрел на огонь, и его лицо, обычно каменное, стало задумчивым. Не мягким — нет, мягкость ему не шла, — зато менее жёстким, но без потери равнодушия и пустоты. — Ты когда-нибудь устаёшь? — вдруг спросила Блу. — С чего бы? — От всего этого… Ну, например, от борьбы. От необходимости всегда быть начеку. — Нет, — Даст потянулся и прилег спиной к стене. — Но ты не машина, Даст. Ты не можешь вечно держать оборону. — Могу, — заверил он, особо не слушая. — Не можешь! Он наконец посмотрел на нее прямо. Блу подалась вперед, приготовившись. Она знала этот его прямой взгляд. — Я выживал там, где другие умирали. Я делал то, что нужно, и я продолжу, несмотря на твою ахинею. Нет иной альтернативы… — Альтернатива всегда есть, — тут же перебила Блуберри. — Например? — Например, довериться. — Вздор. Блу закатила глаза и откинулась назад, опершись на локти. Пламя костра дрожало, рисуя на её лице неровные тени. Какое-то время спустя она невольно скользнула взглядом по Дасту. Тот сидел, ничего не замечая. Ни малейшего расслабления. Только глаза, яркие и в то же время глубокие, смотрели куда‑то сквозь огонь. Блу задумалась. Он, наверно, тоже устал, просто не показывает этого… Она спохватилась и отвернулась, делая вид, что разглядывает пламя. На самом деле ей не хотелось, чтобы Даст заметил, как она на него смотрит. Даст ведь не машина. Он тоже живое существо, а живое обязательно что-то чувствует. Неужели Даст не понимает, насколько он ведет себя ненормально? Эта его невозмутимость, это полное отсутствие эмоций… как будто он не живое существо, а механизм, запрограммированный на убийство. Видимо, выживание стало его единственной функцией… ах, да, еще и Бед Гайс. Значит, выживание, держащееся на убийствах и в услужении Найтмеру. Интересно, был ли Даст когда-нибудь существом, желавшим тепла? Способным понимать, пугаться, чувствовать. Было странно думать об этом. Ещё вчера Блуберри ненавидела его за эту ледяную отстранённость, за то, как он смотрел на неё, будто на задачу, которую нужно решить. А теперь ей было его жаль. Так жить нельзя! Нельзя вечно быть начеку! Нельзя превращать себя ради выживания в чье-то оружие!.. Но сказать ему это было бесполезно. Он не услышит. Или услышит, но отвергнет, как отвергал всё, что не укладывалось в его уравнения. Блу снова посмотрела на него. В его глазах теперь было что‑то, чего она раньше не замечала — пустота. Не холод. Не равнодушие. Лишь пустота. Как будто внутри него ничего не осталось, кроме правил, расчётов и стратегий. Как будто он сам себя стёр, чтобы не чувствовать. Как он так живет? Это же невыносимо! — Знаешь, что самое странное? — прервала тишину Блуберри. — Я должна сейчас злиться тебя. Ты убивал тех, кого я пыталась спасти. Ты… ты олицетворяешь всё, против чего я борюсь. Но сейчас я не могу. Не получается разгневаться. Даст молчал, будто не слушая. — Ты тоже просто пытаешься выжить, — продолжила она. — Как и я. Как и все. Хоть у тебя и худшие способы. — Ты говорила, что выживание не оправдывает всё. — Конечно. Но оно объясняет многое… Мы оба знаем, что скоро всё вернётся на круги своя, — сказала Блу. — Ты снова будешь охотиться на тех, кого я защищаю. Я снова буду вставать у тебя на пути. — Жду не дождусь этого. Блу промолчала. Она подтянула ноги и уложила на колени голову. Надо было подумать о завтрашнем дне и о том, что делать дальше. Пока что у нее был только один вариант — пойти против течения реки. Но одной ей было стремно. Она может напороться на паразита или на Киллера с Хоррором. Хотя последних она явно не страшилась. Еще она боялась заблудиться. Мало ли, что произойти может на пути. Тут Блу покосилась на Даста. — Слушай, — начала она. Даст даже не шевельнулся, но она поняла, что он слушает. — Завтра мы вместе двинемся на поиски выхода. Даст медленно повернул голову. — С чего бы? — А с того, что нам обоим так будет проще. Вдвоем легче заметить опасность. Если мы встретим Дрима или Инка, ты просто исчезнешь. А если наткнемся на Хоррора с Киллером — исчезну я. Тишина. — Ты предлагаешь временный союз, — наконец произнёс он. — Ага, до тех пор, пока это выгодно нам обоим. Даст помолчал, будто взвешивая её слова на невидимых весах. Потом кивнул: — О’кей. Блуберри обрадовалась и захотела почувствовать облегчение, но его не было. Только странное, колючее ощущение где‑то под рёбрами. Будто она только что подписала приговор. — Хорошо-о-о, — протянула она. — Тогда завтра разберемся насчет направления. Как насчет того, чтобы идти против течения? — Блу весело перебила саму себя: — Да будет так! Она начала устраиваться у стены. Блу закрыла глаза, но сон пока не шёл. Мысли крутились: где Дрим и Инк? Как они? Нашли ли убежище? А что, если они уже ищут её? Да, не раз эти вопросы были ею заданы самой себе, но они непрерывно волновали ее. Она резко выдохнула, перевернулась на бок и лежала так, пока усталость не взяла свое. Постепенно сознание поплыло, мысли стали вязкими, а потом и вовсе растворились.

***

Блуберри открыла глаза и тут же зажмурилась от тусклого света, пробивавшегося в пещеру. Серое утро. Воздух был сырой и холодный. Она потянулась, но тело отозвалось болью в спине и плечах. Отлично, теперь ещё и это! Даста не было. Его место было пустым. Она огляделась. Он стоял у входа в пещеру, спиной к ней, и смотрел наружу. Руки были опущены вдоль тела, пальцы в белых перчатках (уже не белых) чуть согнуты. Блу молча поднялась, надела кирасу и отряхнула брюки. Затем она подошла к выходу, и Даст чуть сдвинулся в сторону, давая ей пройти. Блу удивленно подняла брови, но проскользнула мимо него наружу. Говорить не хотелось. Они начали спуск. Земля под ногами хлюпала от росы, трава пригибалась под тяжестью влаги. Ветер пробирал сквозь одежду, заставляя ёжиться. Блу шла следом за Дастом, внимательно глядя под ноги. Из-за ветра Даст одной рукой держал свой серый капюшон. Шум реки становился громче по мере их приближения. Блу то и дело ускоряла шаг. Когда они вышли к берегу, Даст остановился. Блу подошла ближе, глядя на бурлящую воду. Река была широкой, стремительной, с пенными гребнями на волнах. Она огибала камни, разбивалась о валуны, создавая шум, который заполнял всё пространство вокруг. Блу перевела взгляд на Даста. Он смотрел на воду, но его глаза были отстранёнными. Потом Даст сделал шаг влево, вдоль берега. Блу последовала за ним. Они шли молча, а рядом грохотала река. Вода взлетала брызгами, ударяясь о валуны. Воздух пах сыростью и хвоей. Деревья стояли почти голые, их чёрные ветви переплетались на фоне свинцового неба, лишь кое‑где на ветках трепетали последние бурые листья, скрученные холодом. Блуберри услышала далекое, одинокое карканье вороны, эхом отдающееся в ноябрьском лесу. Она глубоко вздохнула и заметила, как выдох превратился в облачко пара, тут же растворяющееся во влажном воздухе. Под ногами хлюпала вода, скапливающаяся в мелких ложбинках. Лес будто приготовился и замер, ожидая первый снег. Пронизывающий холод заставлял ёжиться и ускорять шаг, и Блу все время приходилось догонять Даста, который призраком скользил мимо реки. Вскоре перед ними возникла гора. Сама она была лишь массивом серо-черного камня и выглядела неприветливо. Склоны уходили вверх под прямым углом и были покрыты зарослями низкого кустарника. В некоторых местах виднелись обнажённые пласты камня — серые, мокрые от росы, с прожилками тёмного мха. У подножия валялись обломки породы, наполовину скрытые в сырой земле. Под ногами была спутанная, пожухлая трава. Даст выбирал такой путь, где склон был не таким крутым и где камни выглядели устойчивее. Но камни все равно предательски сдвигались под ногами. Мох, которым были покрыты пласты камня, был мокрым и скользким. Когда они поднялись достаточно высоко, Блуберри старались не смотреть вниз и не оглядываться на гул реки внизу, который напоминал о шаткости ее положения. Она боялась сорваться. Затем Блу стала о чем-то размышлять, задумчиво глядя на пейзаж вокруг, и не заметила, как Даст остановился. Поднимаясь, она вдруг уткнулась ему в спину. Она вздрогнула и замерла, но Даст совсем не отреагировал, только оглянулся на нее и окинул холодным взглядом. На мгновение их глаза встретились. Секунда. Вторая. Потом он кивком головы указал на горизонт. Блуберри посмотрела вдаль. Сначала она увидела серые прямоугольники зданий, которые проступали за линией голых деревьев. Потом она заметила проломы в крышах, обвалившиеся стены, руины. Где-то там поднималась струя дыма. Раз тонкая и негустая, значит, костер. «Это все, что осталось от города», — с горечью подумала Блу. Зато она не потерялась. Зато ей есть, куда идти и на что ориентироваться. Под ребрами стало холодно то ли от тревоги, то ли от надежды. Она посмотрела на Даста. Тот сосредоточенно глядел вдаль и молчал. — Город, — произнесла Блуберри.