3. Один огонь на двоих

«Мы боимся тех злодеев, которых начинаем понимать»

— Почему ты до сих пор жива? — бросил Даст, пиная хворост и заставляя его трещать и хрустеть. — А ты тут что делаешь? Сталкеришь? — воскликнула Блуберри и вся ощетинилась. — Разве не ты только что сбежал, оставив этого паразита со мной? Даст медленно провёл взглядом по стенам пещеры, будто оценивая её пригодность для ночлега, затем снова уставился на Блу. — Не могу понять, то ли ты храбрая идиотка, то ли просто идиотка. Я не бросал, а использовал ситуацию. Он начал шарить в своих карманах. Его равнодушие и пустой голос бесили Блу. Вторгся сюда и располагается! — Использовал? Да ты чуть не отправил меня на корм этой твари! — Но ты выжила, хотя я не предполагал, что ты вообще умеешь плавать, — он вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку. Блуберри не ответила, наблюдая за ним. Даст держался прямо, спина была ровной, плечи не ссутулены, хотя ему точно было холодно. Он был таким индивидом, который отточил самоконтроль до автоматизма. Движения были выверенные и лишенные суеты. Когда он складывал хворост, пальцы неторопливо отбрасывали сырые ветки и выбирали посуше. Он оторвал часть картона от пачки сигарет, затем лениво чирикнул зажигалкой и поднес к картону. Мокрая куртка облегала плечи Даста, ткань была потемневшая от воды. Края брюк были в пятнах от грязи, но Даст не обращал на них внимания — для него это не имело значения. Лицо его было неподвижно: брови не меняли положения, уста не кривились, глаза были холодны. Стеклянный взгляд скользил по разожженному пламени костра, веки были полуприкрыты, придавая лицу скучающую отстраненность. Заметив, что Блу молча, но пристально разглядывает его, Даст встал и посмотрел на нее у упор. Блуберри опомнилась, но глаза не отвела: — Зачем ты вообще пришел? Если только не для того, чтобы снова использовать меня. Даст хмыкнул и подсел к костру. — Я могу согреться, глубокоуважаемая? — Ты издеваешься? Иди отсюда! — Это не твоя пещера. Это просто дыра в земле. — Все равно! Нашла ее я. — И что это меняет? Блуберри был возмущена, но она смолчала. Во-первых, она не знала, что ответить и какой вообще смысл в этой ссоре. Во-вторых, ее раздражение смешалось с усталостью. Позволив рукам свиснуть, она слегка наклонилась и тоже подсела к огню. Спиной она прилегла к стене пещеры, приподняла одну ногу и сложила руки на колене. Блу закрыла глаза, но она не позволяла себе расслабляться ни на миг. Перед ней — Даст, тот, который убивает без раздумий, без эмоций. Который смотрит на чужую жизнь как на расходный материал. Блу плотно прижала спину к стене. Сон был немыслим. Мысль о том, что она закрыла глаза, уже ее беспокоила. Что, если она уснёт и Даст решит, что это удобный момент для расправы? Блуберри то и дело косилась на него, но тот сидел расслабленно и даже начинал засыпать. Он просто ждет, думала Блу. Ждет, пока я ослаблю бдительность и засну. Тело уже умоляло о сне и отдыхе, но разум твердил не засыпать. Блуберри тяжело сглотнула и, пытаясь отогнать наваждение, уставилась на костер. Она почувствовала запах дыма и тепло, исходящее от огня. Потрескивание веток убаюкивало ее. Даст же постепенно осел, привалившись боком к стене пещеры. Голова склонилась на плечо, лицо теперь было совершенно умиротворенным. Из-за сна спала маска хладнокровного напряжения. Дыхание стало ровным и глубоким. Рука безвольно лежала на колене, пальцы слегка разжаты. Тепло костра окутывало Блу. Глаза закрылись сами — сперва на миг, потом дольше… Не в силах бороться с усталостью, она заснула.

***

Блуберри вздрогнула от холода и приоткрыла глаза. Костер почти догорел, только маленькие язычки пробивались сквозь седеющие угли. Блу приподнялась на локте и, поморщившись, провела рукой по лицу. День близился к закату. Неужели она вот так проспала несколько часов? Даст всё ещё спал. Он лежал на боку, подтянув колени к груди и спрятав в них сложенные руки. Лицо, обычно бесстрастное, сейчас выглядело таким… таким мягким и уязвимым. Уста чуть приоткрыты, дыхание ровное. Но во сне он не расслабился до конца. Пальцы левой руки судорожно сжимали край куртки. Кажется, ему было холодно. Блу не сразу заметила, что ее зацепило. Сама по себе она был внимательной, как и Дрим, умела замечать такие мелочи. Но ей показалось очень странным быть здесь, наедине со серийным убийцей. Тот спал так, будто был обычный парень, просто перемерзший и уставший от тяжёлого дня. Будто не убийца. Будто не часть Бед трио. Будто не угроза. Блу заметила, как Даст сжался и как подрагивают его плечи от холода. И все же мысль о том, что надо бы согреть его, смутила Блу. Нет, это неправильно! Все это неправильно! Если не согреть, то он простудится. Тогда терпеть его будет просто невыносимо, решила она. Проклятая совесть! Она вынула из кармана коробку спичек и глухо ругнулась. Спички были сырые. Она сердито выдохнула, проминая коробочку, и кинула ее в угли. Блуберри бросила взгляд на спящего. Даст всё так же лежал, свернувшись почти клубком. И всё равно он держал себя как-то… сжато. Будто готов вскочить в любой момент, будто его кто-то или что-то преследовало даже во сне. Блу поморщилась. Она уже собиралась было выйти из пещеры, как вдруг вспомнила кое-что и замерла. Зажигалка. Ею Даст прижег картонку. Она в кармане его куртки, рядом с пачкой сигарет. После короткой внутренней борьбы Блуберри тихо подошла и присела на корточки, непрерывно наблюдая за лицом Даста. Она медленно придвинулась к его куртке и скользнула рукой в карман. Блу до смерти боялась разбудить его, она едва шевелила рукой. В кармане она дотронулась до пачки сигарет, до ножа… а затем пальцы нащупали холодный металл зажигалки… Рывок. Мгновение! Рука Блу оказалась вывернута назад. Рука Даста сомкнулась на ее запястье железной хваткой и скрутила ее до хруста. Блуберри вскрикнула и дернулась, вскакивая на ноги. Но Даст тоже мгновенно поднялся, не выпуская ее руку. Глаза были мутные от резкого пробуждения. — Ты что творишь? — прошипел Даст, не выпуская руки. — Отпусти! — прикрикнула на него Блу, пытаясь выдернуть руку, но хватка усилилась, и пальцы онемели. — Я просто… Взгляд Даста наконец зацепила зажигалка в руке Блуберри, которую она сжимала. — Слово «осторожно» тебе ничего не говорит? — Да ты погоди… — снова начала Блу, но Даст вновь перебил: — Ты забываешься, блестящий недоумок. Герой! Герой, который шарит в чужих карманах. Куда лезешь? — Ладно, слушай, — пробормотала Блу, — я не буду более, но… — Не будешь, да? — Даст приподнял бровь. — Скажи это еще раз, и посмотрим, насколько твое «не буду» реально. Повтори. Вообще-то Блу до момента вела себя довольно миролюбиво, но унижения она терпеть не могла! После слов Даста внутри все закипело. И знаете, как она себя чувствовала? Как кипящий чайник, с которого сорвали крышку и из которого рванул пар. Голубые глаза вспыхнули справедливым гневом. Она раздраженно втянула воздух. — Да ты совсем больной! — яростно воскликнула Блуберри, ее уста скривились. — Я хотела помочь, но, кажется, для тебя это вообще что-то за гранью реальности!.. Мои спички сырые насквозь. Я пыталась разжечь чертов костер, чтобы ты не околел! Она попыталась ударить его свободной рукой, но Даст перехватил и ее. Они замерли, дыхание Блу сбилось. — Вот из-за такой ерунды никто и не хочет иметь с тобой дело, ни один нормальный человек или монстр, — выговорила Блуберри, резко дернувшись, и на этот раз руки высвободились. — Ты никого в жизни не пустишь к себе хотя бы на метр без того, чтобы потом его убить. Проснувшись окончательно, Даст заморгал. Половину слов он пропустил мимо, но, осознав суть, он поднял зажигалку и присел к очагу. Кажется, ему и впрямь было холодно. Он собрал остатки хвороста. Через некоторое время костер занялся, и Даст удовлетворенно выдохнул. Блуберри посмотрела на пламя, и взгляд ее стал мягким. Она осторожно присела и придвинулась к костру. Ее взгляд был упрямо направлен на огонь, но время от времени голубые глаза всё же косились на Даста. Тепло доходило до пальцев, вгоняя в них легкую сонливость. Блуберри аккуратно сдвинула несколько крупных углей палкой, чтобы огонь не погас. Даст же, наконец, выглядел спокойным. Но Блу знала, что его спокойствие — иллюзия. Тот, кто умеет убивать так хладнокровно, как Даст, не меняется за ночь. Тишина была настолько гнетущей, что Блу не выдержала: — Ты что-нибудь ел? Даст моргнул и бросил взгляд на несколько плодов хурмы в углу. Те уже становились все мягче. Он снял одну из сероватых перчаток, взял один плод и откусил. Сок капнул на пальцы, но Даст даже не дернул бровью. Лишь слегка сжал зубы, словно вкус был не очень. — Ты так ешь, будто тебя заставляют, — отметила Блуберри. — Я такое не могу есть, — бросил в ответ Даст и тут же заметил недоверчивый взгляд Блу. — Даже не начинай. Не хочу слушать, что я умру с голоду из-за своих принципов. Блу встала и скрестила руки: — Не-е-е, умрешь ты скорее от собственного упрямства. — Ты на что намекаешь? Решила быть заботливой? — Ну, ты ж волей судьбы мне на шею сел, — огрызнулась она. Даст пожал плечами и принялся за хурму, а Блу направилась к выходу из пещеры. — Нужно придумать, как закрыть вход. Мало ли, кто придет. — Пришел уже, — напомнил он безэмоционально, хотя тайком наверняка ухмыльнулся. — Ты не считаешься, — сверкнула она глазами. Блуберри вышла из пещеры и поежилась от нахлынувшего на нее морозного ветра. Если бы она была человеком, то не выжила бы. Однако большинство монстров более выносливы, чем люди. Несмотря на это, она обхватила себя руками от холода. А что, если ей придется остаться здесь до зимы? Зиму она без теплой одежды не переживет. От одной мысли об этом Блу болезненно скривилась. Она начала спускаться вниз по склону, не заботясь, зачем ей это надо вообще. Мысли роились в голове, натыкаясь друг на друга. Даст… Он здесь. В ее пещере. В ее убежище. Эта мысль крутилась в сознании, не давая покоя. Она решила оптимистично оценить ситуацию: вдвоём проще защищаться, поддерживать огонь, делить обязанности… Но разум упорно отказывался принимать это. Он убийца. Он лишал жизни без раздумий, без сожаления. Сколько семей он разрушил? Сколько детей остались без родителей, сколько из них стали сиротами?.. А где Дрим и Инк? Живы ли они? Блуберри скучала по ним. Она представила их — решительных, уверенных, всегда готовых прийти на помощь. Но сейчас они были где-то в других местах, возможно, раненные, возможно, потерянные. Блу собралась. Она должна выжить в этих условиях, чтобы найти их и воссоединиться с ними. Она остановилась, глядя на темнеющее небо. Густые тучи медленно затягивали свет. Скоро на Кемистритейл опустится ночь. Блуберри сглотнула, внутри поднялась волна паники, но она тут же замахала руками, что каким-то образом помогло ей избавиться от назойливых мыслей… …А что, если Даст решит напасть? Что, если это его план?.. Блу тут же одернула себя. Нет. Он мог сделать это и раньше. Мог убить у озера, мог засадить, мог задушить во сне, но не сделал ничего. Почему? Вопрос остался без ответа, и это почему-то беспокоило. Неизвестность пугает куда больше, чем осведомленность. Но все же, как странно. Он такой холодный, отстраненный, порой и такой, как будто ничего вокруг него не существует. О чем он думает? Чувствует ли хоть что-то? Есть ли у него хоть что-то внутри, кроме бездушия? И снова нет ответов. Блуберри сердито пнула какие-то ветки. — Почему я вообще думаю об этом? Почему пытаюсь понять? Понять убийцу!.. Черт бы тебя побрал, Даст. Она обернулась и подняла голову на светящуюся от костра пещеру в склоне холма. Блуберри сощурилась и увидела тень Даста, который над чем-то наклонился. Видимо, решил от голода поесть хурмы. Тут Блу вспомнила про ягоды в кармане, но, проверив, поняла, что в нем осталось лишь несколько. Значит, они в озере пропали. Блу сердито вскинула голову в сторону пещеры. — Черт бы тебя побрал! — крикнула она во весь голос, ни о чем не заботясь. Между тем вдалеке всполошились какие-то птицы. Блуберри увидела, как Даст появился на пороге пещеры, огляделся и, заметив ее, демонстративно поднял средний палец вверх. Блу аж воздухом поперхнулась, а Даст ушел в пещеру. Блу моргнула, но затем резко развернулась и начала собирать все ветки, что находила. Толстые, сырые, сухие, со мхом — без разбора.

***

Блу с трудом волокла охапку хвороста и пыхтела, пробираясь вверх по склону. Она то и дело останавливалась, чтобы переложить ношу поудобнее. Добравшись до пещеры, Блу без церемоний свалила кучу на землю. Ветки рассыпались. Даст, до того сидевший у стены, медленно поднял взгляд на Блуберри. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но в глазах у него читалось недоумение. Он окинул взглядом кучу, вытащил ветку, покрутил ее в пальцах и бросил обратно. Между бровями появилась едва заметная складка. — Не понял. Блуберри уперла руки в бока. — Что тут непонятного? — она махнула рукой на прутья. — Это хворост! Разжигай. Даст лениво поднялся, будто специально тянул время. — Ты серьезно? Это даже не хворост. Это мусор. — А ты попробуй. — Нет. Такое не сгодится. — Сгодится, если отберешь сухие! — Ты сама собрала. Сама и разбирай. — Ну вот еще. Раз приплелся, будь любезен, помогай. — Ты всерьез думаешь, что из этого получится огонь? Блуберри понимала, что нет. Но назло ему она ответила: — Если постараешься, то да. Думал, я буду все делать и мириться с тем, что ты прохлаждаешься? Раз умеешь убивать, сумеешь и огонь разжечь. Или это за гранью твоих способностей? — Хочешь, чтобы огонь горел? — глаза Даста сверкали от внутреннего гнева. — Тогда нужны нормальные ветки. Сухие, а не гнилые. — Ну так иди и собери, — выпалила Блуберри. — Ты ж такой опытный, наверняка знаешь, какие выбирать. А я, судя по всему, «блестящий недоумок». Даст замер на мгновение. Он, кажется, передумал отвечать. Вместо ответной колкости он отвернулся и направился к стене. — Ладно, — бросил он. — Без огня обойдусь, я спать. — Ну и спи, только потом не удивляйся, если замерзнешь. Даст прилег к стене. Устроившись, он закрыл глаза, явно демонстрируя, что разговор окончен. Блу закатила глаза. Внутри кипело от этого нелепого спора. А Даст лежал так, будто и правда собрался спать. Его равнодушие выводило из себя. Блуберри села у порога пещеры и прислонилась к стене, запрокинув голову. Она думала, что все еще злится, но гнев постепенно схлынул, и на его месте появилось чувство вины. Ее пальцы стали задумчиво теребить край одежды. Она ведь знала, что хворост непригодный. Знала, что из этой кучи ничего не выйдет. Но всё равно принесла, всё равно затеяла спор. Вот зачем она это начала? Ну что ей стоило просто взять и собрать нормальные ветки? Почему? А потому, что не могла смириться с его безразличием. Все из-за ее упрямства. Хмыкнув, она бросила взгляд на Даста и увидела, как тот повернулся набок, подтянув ноги к груди и прижавшись щекой к выступу. Похожее он действительно спал. Сама того не замечая, Блуберри на мгновение улыбнулась, но тут же одернула себя и уставилась на свои ботинки. Ну зачем она затеяла этот спор? Разве это стоит того, чтобы мерзнуть?.. И она поняла: нет, оно того не стоит. Блу медленно поднялась и вышла из пещеры. Вечер уже переходил в ночь, звезды проглядывали сквозь редкие разрывы в тучах. Ветер усиливался. Блу втянула холодный воздух, медленно выдохнула и огляделась. Затем она пошла вперед, высматривая сухие ветки, и поняла, что на земле сухих не будет из-за влажного климата. Блуберри запрокинула голову и зацепилась взглядом за кроны деревьев. Там виднелись сухие ветви, это она заметила. Вздохнув, она начала подъем. — Ну ладно! — с решимостью в голосе проговорила она. Подтягиваясь и ища опору, Блу поднималась по хрустящим под ее тяжестью веткам, чувствуя через дырки в перчатках шершавость коры. Она упорно лезла наверх и, добравшись до толстого сука, по ней продвинулась к веткам. Потом Блу начала ломать их и кидать вниз. Она работала методично, без спешки. Разобравшись в технике, она начала взбираться все выше и выше, и время потекло незаметно. Наконец, Блуберри спустилась вниз, намереваясь проверить свою добычу, и увидела, что гора дров выглядит довольно внушительно. Несмотря на холод, работа разогрела ее. Осмотрев результат, Блу собрала охапку и обхватила ветки, с удовольствием слушая их сухой хруст. Подъем был легче, чем в первый раз, ведь Блу уже знала путь наверх. Корни и камни теперь стали не подножками, а ступенями. Добравшись до пещеры, она наклонилась и осторожно опустила ношу у самодельного очага. Ладони слегка саднило от работы, но это было не важно. Зажигалка лежала на полу рядом с очагом. Блу опустилась на корточки и, подобрав тонкие веточки, положила их в очаг. Потом она взялась за ветки потолще и сложила их в виде конуса. Блу поднесла огонек зажигалке к сухих веткам и терпеливо ждала, пока огонь не занялся. Она наблюдала, как пламя жадно охватывает сухую древесину, набирает силу и извергает искры. Костер уютно трещал. Блу села на пол и протянула руки к огню. От тепла замерзшие пальцы приятно покалывало. Она покосилась на Даста. Тот спал в той же позе и лежал неподвижно, не шелохнувшись. Блу тихо вздохнула, прилегла к стене и на животе сцепила пальцы в замок. Да, бдительности терять было нельзя, но Блу хотела спать. Веки у нее тяжелели, мысли начали путаться. Она даже не заметила, как ее голова склонилась к плечу. В полудрёме ей казалось, что она слышит шорох. Кто‑то двигался. Но мысли были какими-то неповоротливыми. Она попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Где‑то рядом раздался шорох, потом — тихий шаг. Блуберри почувствовала, как её накрывает волна паники, но это ощущение быстро растворялось в сонном тумане… Последним, что она уловила, был стук удаляющихся шагов.