Глава 3. Встреча

Утро наступило слишком быстро. Гермиона проснулась от тусклых солнечных лучей, робко пробивающихся через шторы. Заполняя комнату мягким золотистым свечением. Она перевернулась на бок, потом на другой. Подбила под себя вторую подушку, накинула одеяло на лицо. Сон ушел… Или не хотел приходить после вчерашнего вечера. Потому что спала Гермиона отвратительно: вслушивалась в каждый треск, щелчок; чувствовала, как переворачивалась на спину. Поверхностная фаза сна ужасна. И диктовала ведьме настроение на весь день. Гермиона списывала все на новое место, потому что проблем со снов у нее уже давно не было. Может все из-за мягкой подушки, потому что у нее жесткая ортопедическая с эффектом памяти. Или, в комнате недостаточно проветрилось перед сном… Но. Попытки заснуть то и дело возвращали ее к размышлениям о поздней прогулке до отеля. К тому, как Драко смотрел на нее: без насмешек, не холодно, с открытым интересом. Тихий, взрослый взгляд, который задержался дольше положенного. Она вспоминала, что так он смотрел на нее и в Париже. Во время их редких обедов в каком-нибудь кафе. В момент, когда он звал ее вечером на ужин. Во время неспешных прогулок на выходных. Или, Когда она знакомила его с маггловским миром: кино, театр, кофейни. Последнее, что не оставалось в их списке для него неизведанным — самолет. Но, Малфой мог изучить это и без ее вмешательства после Франции. Драко смотрел так и в последний их вечер вместе. Они стояли на балконе, каждый пришел в какой-то момент, чтобы подышать свежим воздухом. Тогда, Драко не в первый раз позволил себе долго всматриваться в ведьму, отмечая для себя новые детали. Потому что угловатость и худоба сменились округлыми формами, подчеркнутые вечерним платьем красного цвета. Ее тонкие пальцы постукивали по мраморному ограждению: медленно, с особой легкостью. А глаза, блестели, потому что она любовалась полной луной. На ней не было тонны косметики, что привык наблюдать Малфой на гостях приема. Вечернее платье было точно маггловского бренда, потому что на других ведьмах он не замечал похожего. Максимум, что-то около того, потому что многие дизайнеры стали вдохновляться маггловскими веяниями. «Она была прекрасна», — проговорил сам себе Драко. И озвучил ей, когда накинул на плечи пиджак, встречаясь с ее удивленным взглядом. Стоять поздней осенью на балконе, который не подумали изолировать от холода Согревающим… худшая идея умнейшей ведьмы. Они выдержали обычное время, что отводили для приемов: не уходили слишком рано, чтобы не обидеть хозяинов вечера; поговорили с достаточным количеством гостей; приняли приглашения на танец более двух раз. А потом, потихоньку, стали двигаться в сторону выхода, по пути выпив еще по бокалу шампанского в компаниях высокопоставленных гостей. Подарили каждому, кого встретили по пути, по ослепительной улыбке. И все, свобода. Поэтому на предложение Драко немного прогуляться, Гермиона ответила положительно. Малфой уже тогда стер все старые замашки и с ним хотело строить диалог на различные темы. Он не перебивал и даже задавал уточняющие вопросы по поводу законов и программ, которые разрабатывала Гермиона. И как же приятно было знать, что она не говорила сама с собой. Малфой слушал ее. Все надломилось, когда она подвернула ногу и сломала шпильку. Как же она ненавидела каблуки. Встреча с асфальтом была неизбежна, но Драко вовремя сориентировался и поймал ведьму. Они оказались очень близки друг к другу, ощущая теплое дыхание, щекочущее и дразня их губы. И все бы обошлось, если бы Малфой оттолкнул или мягко вернул Гермиону в нормальное положение. Но, вместо этого он по максимуму сократил и без того крошечное расстояние и спросил: «Можно?». У Гермионы еще не было опыта, чтобы кто-то спрашивал разрешения поцеловать ее. Что-то надломилось в ней, и она кивнула. Сама ли или под действие атмосферы и выпитого игристого… Для Драко это был спусковой механизм, который стер все рамки. Он жадно поцеловал Гермиону и проговорил ей томно в губы: «Я мечтал об этом весь вечер. Нет, каждый проведенный с тобой вечер». А после, утром, они пришли к выводу, что это было единожды. Все же оба — взрослые люди. Главное, что терроризировало ее после их «расставания»: было ли ей обидно увидеть через несколько дней статью, на первой полосе Пророка, с громким заголовком «Астория Гринграсс и Драко Малфой объявили о помолвке»? Гермиона откинула одеяло и поднялась. Нельзя позволять себе думать о Малфое. Грейнджер так хорошо справлялась с этим потоком мыслей, рассуждений, что гложили ее каждый раз. Они поставили жирную точку и все. Ведьма приехала на Рождество, чтобы отдохнуть в кругу друзей. Скоро Гермиона вернется в Париж и начнется ее «день сурка». И так до следующего, не факт, что скорого, отпуска. Гермиона умылась, собрала волосы в гульку и отправилась кушать в ближайшую кофейню. В ресторане отеля уже закончился завтрак, да и там что-то ничего не привлекало ее. Погода стояла морозная: стоило ей выйти на улицу, как в лицо ударил холодный ветер с мелким снегом. Глаза начали слезиться и щипать. Хорошо, что макияж она решила не наносить. Иначе панды под глазами было бы не избежать. Ведьма поблагодарила себя, когда не забыла закутаться в теплый шарф в тон пальто. Гермиона четко расписала этот день: позавтракать, выпить самую большую кружку капучино. А после, поехать в торговый центр и на рождественскую ярмарку за подарками. Между этим Грейнджер хотела погулять по Косому переулку, чтобы найти небольшие, но приятные мелочи для крестников. Лондон дышал предрождественской суетой. Витрины переливались огоньками разных форм и размеров, в киосках продавали горячий шоколад, какао и теплые булочки. Кто-то веселил детей искусственным снегом, из-за чего дети визжали от восторга. Это было странно, потому что на улице итак был снег. Смысл в этой искусственной химозной пыли? Гермионе понравились украшенные входные зоны: плетеные еловые венки, гирлянды, шары. Все это повторялось из магазина в магазин, но у каждого была своя интерпретация. Отмечались и дома, которые украшены снаружи, что больно кололо. Когда-нибудь и она отпразднует Рождество в семейном кругу: будет наряжать свою елку, варить какао, печь имбирные печеньки. И дом, она так хотела свой, где будут смешные подушки с оленями, дети в пижамах с Гринчем. А в воздухе будет витать рождественское настроение. В Косом переулке Гермиона направилась в «Флориш и Блоттс», чтобы приобрести несколько книг для Рози. Она зашла внутрь, погрузившись в суматоху, наполненную шелестом страниц и переговоров. Многие в преддверие праздников закупаются в последний момент. Гермиона пересмотрела множество кожаных блокнотов, подобрав себе один для следующего года. Ее уже трещит по швам. И один для Гарри, чтобы он наконец-то упорядочил все рабочие дела. Как бы он не любит писанину, но вечно о всем забывал. А так, есть надежда на порядок. Не в голове, так на бумаге. Взяла в руки редкое издание по магической этнографии. Стоит ли прикупить ее себе или кому-то в подарок? Второе маловероятно. Гарри бы посмеялся с этого, тем более, что он не переваривал упоминание других стран. Грейнджер погрузилась в чтение аннотации… и вдруг услышала за спиной знакомый голос. От неожиданности она вздрогнула и начала ронять книгу на пол. Однако, быстро взяв себя в руки, она справилась с волнением. — Интересуешься этносами и традициями других стран? Боюсь, ты и сама можешь написать книгу получше. Она замерла и повернулась. Драко. И рядом с ним, за спиной, стояла Астория Гринграсс. Она рассматривала стойку с рождественскими открытками. Светловолосая худенькая ведьма в пальто пастельного цвета. Даже беглым взглядом можно почувствовать сильную энергетику, аристократию и чистоту во всех красе. Даже то, как она перебирала картонки тоненькими пальчиками и легко дышала. Гермиона почувствовала, как кто-то сжал ее грудь изнутри. Сколько бы она не училась, не посещала приемов и вечером в Париже… у нее не выходило быть такой же воздушной и элегантной. Астория первая разрушила повисшую тишину. Она перевела взгляд на Драко и заметила рядом Гермиону. — Гермиона! Какая приятная встреча. Ты вернулась на праздники? – улыбнулась Астория и обошла Малфоя, чтобы приобнять Грейнджер. От нее не ускользнуло, что на пальчике Гринграсс сверкало тонкое помолвочное кольцо с увесистым бриллиантом. — Да, – Гермиона заставила себя улыбнуться. — Всего на пару недель. Затем вернусь к привычной жизни в Париже. Драко смотрел на Грейнджер внимательно, даже слишком. Его взгляд скользнул по ее лицу, по закрытой книге, по пальцам, чуть сжавшим корешок. И от него не ускользнула легкая тяжесть на душе Гермионы, выраженная прерывистыми вздохами, а еще что-то озадаченное во взгляде. — Ох, Париж. Я так давно не была там, нужно это исправить. Мы могли бы пройтись вместе по магазинам и выпить вечерком по бокалу вина. Что-то съедало Гермиону изнутри. Но все так сглаживалось добродушием Астории, что Грейнджер чувствовала себя отвратительно. Потому что видела, как Гринграсс не пыталась задобрить ее, не было наигранности в ее словах, действиях и предложениях. Такая чистая и искренняя… Или этому обучают в чистокровных семьях? Чтобы те не показывали истинных эмоций, которыми можно потом управлять. — Оу, эмм… да, конечно. Я буду рада, если ты свяжешься со мной. — Покупаешь подарки? – Драко решил взять инициативу на себя и переключить диалог в другое русло, потому что чувствовал смятение Гермионы. — Да. Немного. Еще не все, только начала. Предстоят долгие походы по магазинам. А вы… – она кивнула на пакеты, которые держала Астория и Драко. — Мы с Драко просто… – начала Астория, но Драко мягко и осторожно ее перебил. — Я помогаю ей выбрать подарок для Тео. Имя Нотта почему-то прозвучало слишком громко, что Гермиона моргнула и не сразу пришла в себя. — Теодору? Нотту? Астория слегка покраснела и улыбнулась. Было ли это секретом, который Гринграсс хотела оставить без внимания? Гермиона почувствовала, как комок смог уйти дальше горла. — Да. Мы… Он очень милый. Хотя и упрямый. И это наше первое Рождество в качестве пары… Открыто… Драко вызвался мне помочь, а я ему. Гермиона на секунду перестала дышать. Значит… Астория и Тео? А Драко с ней не… Что-то внутри нее тихо хрустнуло. Но уже не болезненно, а, скорее, облегченно. — Это замечательно, – сказала Гермиона. Астория тепло коснулась ее руки. — Мы с Тео будем у Поттеров на рождественском ужине. Увидимся. Драко, я пойду на кассу. Догоняй. Она махнула им и прошла в сторону, чтобы оплатить покупки, оставив слабый запах ванильных духов. Гермиона и Драко остались вдвоем между стеллажами. Пару секунд обоих окружала тишина, которую каждый выстроил для себя. Никто не решался первым нарушить молчание. — Ты… хорошо выглядишь, – сказал он наконец. — Отдохнула? Гермиона усмехнулась. — Спасибо. Ты тоже. Ну, вроде да. Он чуть подался вперед, опершись рукой на полку рядом с ее плечом. Это было самое настоящее вторжение, сопровождающееся охотничьим взглядом Малфоя. В последний раз это привело их в его квартиру… — Хочешь выпить кофе завтра? – спросил он. Она вскинула бровь. Драко хочет встретиться с ней? Зачем ему это нужно… — А твоя… девушка или невеста не будет против? Слова сорвались раньше, чем она успела подумать. И она тут же пожалела: голос звучал острее, чем хотелось. Колко. Она мысленно ругала себя за такой вопрос. Обычно, если старый знакомый приглашает на чашечку кофе, не обязывая к чему-то… такие личные вопросы не задают. Но это был Малфой. И Гермионе по какой-то причины было важно узнать ответ. Драко не отвел взгляда и открыто посмеялся. — Если тебе так интересна моя личная жизнь, – сказал он ровно, — приходи. Она ощутила, как что-то горячее поднялось к лицу. — Значит, ты… — Гермиона, – перебил он мягко. — Я одинок. Если тебя интересует Астория… между нами ничего не было, только определенные договоренности. Тео бы наказал меня не один Непростительным за Тори. Он выпрямился, убрал руку с полки. — В девять утра. Неподалеку от твоего отеля, буквально через дорогу, расположена неплохая пекарня.. Придешь — расскажу. Не придешь… — он чуть улыбнулся. — Не удивлюсь. Но будет жаль. Он развернулся и направился к выходу. Но, уже почти у двери, остановился и обернулся. — И, Грейнджер… – его голос стал ниже. — Я рад, что мы встретились. Гермиона не нашла, что ответить. Когда она закончила покупки в книжном магазине и вышла на улицу, воздух стал другим: более свежим и насыщенным.