Глава 4. Руками

С последним движением бритвы она закончила. Теперь нужно было убрать пену. Она повернулась к подносу, потянулась к тазику с водой и тряпке.   Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на дрожащем уголке губ и медленно поднялся ей в глаза. Он не моргал. В тот миг, когда её пальцы почти коснулись тряпки, его рука накрыла её ладонь. Тяжелая. Горячая.    — Подожди.   Он притянул её ближе. Край стола впился ей в бедро. От мужчины исходил жар, пахло дымом, кожей и чем-то животным, первобытным.   — Вытри... руками.   Медленно и неотвратимо она оказалась в его власти. Она замерла. Мускулы спины и плеч окаменели. Но её рука в его хватке осталась обманчиво вялой. Голос не дрогнул.   — Тряпкой будет лучше. Я видела, как это делают цирюльники.    Он медленно, с наслаждением цокнул языком.    — Мне всё равно, что ты видела, или что ты считаешь лучшим. Я просто отдал тебе приказ.     Он потянул её вниз, заставляя наклониться. Его дыхание обожгло щеку, голос опустился до опасного, вкрадчивого мурлыканья. Его взгляд, неподвижный и тяжелый, пригвоздил её к месту.   — Руками.   Она убрала тряпку. Пальцы сами сжались в пустоте. Как же мне это не нравится.   Кончиками пальцев она коснулась его шеи, снимая пену. Кожа была горячей, живой. Под тонкой пленкой мыла она почувствовала твердый выступ кадыка, ритмичное биение сонной артерии. Она представила, как сжимает её, душит эту мощную шею, и тут же отогнала мысль: Не время. У меня другая миссия.   От него исходило почти физическое ощущение холодного, неторопливого удовольствия. Удовольствия хищника, который загнал добычу в угол и теперь решает, с какой лапы начать трапезу. Его взгляд был тяжелым, пристальным. Он собирает улики? Из чего? Из моих нервов, из страха, который я сама же и разыгрываю? Каждое прикосновение к его коже, каждый микроспазм её пальцев — всё это он заносил в невидимый каталог, откладывал про запас, для будущего использования.   Наконец, она смыла с его кожи последние остатки пены и мыла, оставив её чистой, шершавой и открытой.   И все же он не отпускал её. Пока нет.   — Хорошо. А теперь лосьон...    Она взяла флакон. Лосьон холодно стек на её пальцы. Она нанесла на его кожу и сделала шаг назад.    — А-а. — он цокнул языком - медленно, насмешливо. — Ты не втирала.   Опасная пауза. В воздухе витал густой запах сигареты и чего-то более тёмного — его нетерпения.   Он лениво провел по своему горлу.   — Заканчивай. Свою. Работу.    Она подчинилась. Кончики её пальцев втирали лосьон в его горячую, только что бритую кожу. Лосьон был холодным, липким. Она втирала его медленными, почти клиническими движениями, стараясь не чувствовать под пальцами пульс на его шее — ровный, властный, неспешный. Мышцы его шеи напрягались под её пальцами.    Уголок его губ дрогнул — он ловил каждую малейшую судорожную дрожь в её прикосновениях, мгновенное неподконтрольное расширение ее зрачков, едва заметную остановку дыхания.    — Вот. Это было не так уж и сложно, правда?    Она отступила на шаг.    — Да, сэр.