Глава 5. Её имя

Он вытянулся в кресле, пожимая плечами с довольным стоном.   — Знаешь... — он стряхнул пепел с сигареты. — Большинство людей не дотягивают до этого, не дрожа.   Мгновение. Его взгляд скользнул по её рукам — теперь они неподвижны, но он помнил каждую микродрожь. Затем он резко наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Она инстинктивно отшатнулась — черт, это была непроизвольная реакция.   — Скажи... как тебя зовут?   — Виола Павлова, — её голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжималось. Она хотела только одного — чтобы это закончилось, и чтобы каждый занялся своим делом.   Он медленно повторил имя, пробуя его на вкус — словно раздумывая, выплюнуть его обратно или нет.   — Виола... Павлова.   Его взгляд с хищным интересом окинул ее. Медленная затяжка. Медленный выдох дыма ей в лицо — немой приказ: терпи.   — Хм. Скажите, Виола... Как давно вы работаете под началом моего секретаря?   Вопрос слишком небрежный. Ловушка, замаскированная под светскую беседу. Не понимаю, с подвохом вопрос или нет. Отвечать нужно вежливо. Спокойно сказать и уйти. Убрать этот проклятый бритвенный набор и наконец-то вымыть руки.   — Я работаю помощником вашего секретаря Глеба Ивановича семь месяцев.   Уголок его рта дернулся в ответ на её ответ. Его взгляд удерживал ее, сканировал, следил за каждым микродвижением её зрачков, за тем, как они метнулись к дверям. Он видел этот крошечный, отчаянный импульс к бегству.    — Ты работаешь семь месяцев, — он растянул слово, насмешливо, словно медленно хлопая в ладоши. — И я до сих пор не имел удовольствия познакомиться с вами?   Он сделал паузу, затягиваясь сигаретой одной длинной, преувеличенной затяжкой. Конечно, она получила вводные избегать контактов с диктатором.   — Глеб Иванович сам контактирует с Вами. Мои обязанности — помогать ему с рутинными задачами, чтобы он мог сосредоточиться на важном, — сказала она, надеясь, что звучит как заученная, безропотная секретарша.   Он медленно выдохнул дым, прищурившись. Её оправдание было столь жалким и предсказуемым.    Бритва, которой она пользовалась, всё еще лежала на столе рядом с ним, поблескивая в свете утреннего солнца.   — А. Так ты делаешь всю его... грязную работу? — улыбка так и не добралась до его глаз. — Понятно.   Он одним плавным движением поднялся с кресла, заставляя её вытянуть шею, чтобы не упустить из виду его величественную фигуру. Его рука взметнулась — не для удара, а чтобы с насмешливой точностью поправить складку на её плече. Прикосновение обожгло, как раскаленное железо.   — Свободна... пока, — последнее слово повисло между ними петлей, которую еще не затянули. — Но не уходите далеко.   Он отвернулся, не сказав больше ни слова, фактически завершая встречу. Виола молча откланивается.    Движения её были механическими, когда она собрала бритву, тряпку, тазик с водой, где плавали облачка мыльной пены. Ей хотелось уйти. Немедленно.   Дверь захлопнулась за ней с глухим, окончательным стуком. В прохладной мраморной галерее стояли охранники. Не два, а шесть. И теперь все двенадцать глаз, будто штыки, упирались в нее. Она сделала шаг, и её каблуки отстукали по мрамору слишком громкий, слишком быстрый марш.  Замедлиться. Они смотрят. Она заставила себя идти ровно, хотя ноги были ватными. Просто дойти до уборной. Сдать принадлежности. Вымыть руки. Виола выдохнула, только когда за поворотом дверь его кабинета окончательно скрылась из виду.    Проверка. Однозначно проверка.  Но на что?  На лояльность?  На выдержку?  Или... подозрение? Нет, если бы подозревал, я была бы уже в камере.   Она не могла стряхнуть с себя ощущение его взгляда — тяжелого, пристального, вскрывающего. С момента, когда он приказал ей побрить его, до этих вопросов... Воспоминание о том, как его рука якобы поправила складку платья на плече, до сих пор покалывало кожу.   Ей оставалось только гадать, почему он попросил ее, всего лишь ассистента, побрить его. Это была странная просьба... особенно от человека, который и не должен был быть с ней знаком.    И почему он казался таким... заинтересованным?    Словно она была не человеком, а насекомым, которого он решил наколоть на булавку и рассмотреть под лупой.